В неоцене геологическая активность на Земле остаётся примерно на том же уровне, что в эпоху человека, и в это время Тихий океан претерпевает значительные изменения. Северная Америка сблизилась с Евразией, что привело к закрытию Берингова пролива и появлению значительного массива суши – Берингии. Дно Тихого океана постепенно смещается к северо-западу, поэтому в цепочке островов Гавайского архипелага возник новый вулканически активный остров Хекеуа. На тихоокеанском побережье Евразии геологическая активность привела к возникновению Больших Курил, почти полностью отделивших Охотское море от океана. От южного побережья Берингии через Камчатку и Большие Курилы до самого юга Японского архипелага протянулась цепь действующих вулканов, а на дне океана сформировались глубоководные желоба. Суша в этих местах – очень неспокойное место: здесь часты землетрясения, а извержения вулканов периодически засыпают пеплом значительные территории, истребляя на них почти всё живое.
Японский архипелаг по-прежнему находится у побережья Азии, хотя его география значительно изменилась. За миллионы лет, прошедшие со времени исчезновения человека, острова архипелага соединялись друг с другом и с материковой Азией, благодаря чему оказался возможным обмен видами флоры и фауны с материком. Тем не менее, биологические виды, населяющие острова, демонстрируют эндемизм на уровне видов, и даже отдельных родов, и зачастую между ними складываются причудливые отношения.
Типичный пейзаж Японских островов – горный; большую часть территории островов составляют горные хребты, а равнинные местности занимают на островах лишь незначительные территории. Горы – это одновременно и естественные препятствия для расселения биологических видов, и основа явления, известного как высотная поясность. Одновременное действие этих факторов способствует возникновению множества эндемичных видов, особенно в группах, которые обладают ограниченными способностями к расселению – например, среди травянистых растений, насекомых и наземных улиток. Крупные и подвижные виды животных чаще всего представлены подвидами одного вида или слабо отграниченными местными формами, способными скрещиваться друг с другом. Субтропический климат способствует росту видового разнообразия на небольших высотах над уровнем моря – на горных склонах и в долинах. Выше по склонам гор даже в субтропических широтах произрастают леса из сравнительно холодостойких растений.
Горная местность на востоке острова Хонсю демонстрирует типичный пример смены типов растительных сообществ, характерных для архипелага. Горные склоны – не самое лучшее место для роста растений: тем видам, которые произрастают здесь, приходится буквально цепляться корнями за каждую трещину в скале, высасывая корнями питательные вещества из тех крох почвы, которые там накапливаются. В этих местах деревья растут относительно медленно, и невысокая кряжистая сосна или криптомерия может достигать весьма почтенного возраста двух-трёх веков. Эти растения накапливают между корнями скудный слой почвы, позволяющий существовать травянистым растениям. Бурные и короткие горные реки смывают мелкие камни, песок и органику в горные долины, где со временем накапливается слой осадочных пород, позволяющий произрастать деревьям, более требовательным к условиям жизни. Между отрогами горных хребтов в низинах образуются густые леса из лиственных деревьев и крупных видов бамбука. Однако иногда лиственные леса начинают подниматься выше в горы – этому способствует деятельность одного из видов животных, населяющих Японский архипелаг.
В различных экосистемах встречаются виды живых организмов, благополучие которых является ключевым моментом для существования экосистемы в целом. Результаты деятельности одного из таких видов часто наблюдаются в горах Японских островов: это целые каскады небольших озёр и прудов, спускающиеся ступенями по горному склону. Самые верхние и старые заполняются осадком, который несёт горная река, и постепенно превращаются в болота, на месте которых формируются небольшие участки плодородной почвы, поросшие лесом. Ниже их располагаются пруды, заросшие водяными растениями, а также самые новые запруды, берега которых едва начали зарастать болотными растениями. В эпоху человека подобные сооружения были характерной чертой местности, в которой поселились бобры. Эти грызуны не дожили до неоцена, став жертвой преследования человеком, но эволюция заполнила пустующую экологическую нишу, взяв за основу другого водяного грызуна – ондатру, широко расселённую человеком по территории Евразии. Эти каскады водоёмов создаёт одни из потомков ондатры – японский крысобобр.
Плотина крысобобров – капитальное сооружение, способное усмирить бурный нрав горной реки. В основе её лежат камни, которые звери стаскивают в русло реки – самый доступный материал в горной местности, где обычно обитают эти звери. Японский крысобобр, внешне напоминающий «облегчённую» версию бобра эпохи человека, удивительно мускулист и силён для своего размера, а широко раскрывающиеся челюсти позволяют зверям таскать сравнительно крупные камни, удерживая их прочными и постоянно растущими резцами. Когда уровень воды в перегороженной крысобобрами реке начинает подниматься, звери постепенно надстраивают плотину по верху, а под водой заполняют щели между крупными камнями более мелкими камнями и различным мусором – остатками съеденных растений, кусками дёрна и ветками деревьев. Благодаря этому плотина со временем становится менее проницаемой и лучше удерживает воду, обеспечивая подходящие условия для жизни построивших её животных. В отличие от бобров эпохи человека, крысобобры почти не валят деревья, ограничиваясь уничтожением небольших кустарников. Но если материковые крысобобры предпочитают просто строить укрытия в подходящих местах, то японским крысобобрам приходится ещё и менять под себя среду обитания: на островах слишком мало равнинных местностей с подходящим рельефом, и естественный отбор с каждым поколением улучшал и закреплял строительные навыки, пока не превратил этих животных в настоящих творцов новых ландшафтов.
Колония крысобобров, переживающая расцвет, населяет сравнительно крупное искусственное озеро, берега которого поросли болотными растениями – как правило, это растения с крахмалистыми корневищами и клубнями, которыми питаются эти животные. Неподалёку от берега из воды поднимаются хатки – сооружения из травы и веток, построенные на массивных каменных цоколях. Колонию составляют несколько размножающихся пар взрослых зверей, а также их потомство разного возраста. Молодняк селится одновозрастными группами в отдельных хатках, и лишь самые маленькие детёныши живут вместе с родителями. Озеро наполняется водой из горной реки, которую крысобобры несколько лет назад перегородили плотиной из камней и земли. Русло реки ниже колонии уже перегорожено плотиной, и крысобобры старательно стаскивают к ней камни, травяные кочки с землёй в корнях, и даже мелкие кустарники. Они суют свою ношу в щели между большими камнями, и отправляются за новой порцией строительного материала. Постепенно плотина становится всё менее и менее проницаемой для воды, и уровень воды в запруде повышается.
Выше озера, где находятся жилища колонии крысобобров, есть ещё одно озеро, меньшего размера и более старое. Оно, фактически, является ловушкой для осадка, который несёт горная река. Когда вода из реки попадает в запруду крысобобров, скорость течения падает, и значительная часть осадка, который несёт с собой вода, оседает здесь. На дне этого старого озера уже успел сформироваться толстый слой песка и ила с мелкими камнями – это прекрасная среда для роста болотных растений. На мелководье вода успевает прогреваться, и болотные растения отзываются на это бурным ростом. Здесь доминирующим видом растений является стрелолист соседствующий – клубневое растение с характерными стреловидными листьями. Мелкозернистый грунт хорошо подходит для роста его клубней, а многочисленные обитатели озера обогащают его воду и дно органикой. Сейчас разгар лета, и вегетация стрелолиста протекает очень активно – на заиленных мелководьях с медленным течением высится целый лес характерных стреловидных листьев этого растения, а в толще песка развиваются многочисленные клубни. На этом озере есть лишь несколько хаток крысобобров – для них оно слишком мелководное. Зато в густых зарослях гнездятся болотные птицы, находящие здесь обильный корм в виде растений и беспозвоночных. Сами крысобобры регулярно посещают это место – но лишь для того, чтобы выкапывать клубни и корневища растений, которыми питаются. Берега этой запруды поросли кустарником, и его корни ещё лучше укрепляют постройку крысобобров. Кустарники также задерживают своими корнями ил и песок; они постепенно ведут наступление на заросли водных растений, и со временем одержат победу над ними, хотя сами вскоре проиграют отвоёванную территорию другим поселенцам.
Старое заболачивающееся озеро, сформировавшееся в одной из старых запруд японских крысобобров, – не самое первое сооружение, созданное родоначальниками этой колонии. Самые старые запруды уже с трудом угадываются на местности: они заполнились песком и илом одними из самых первых, и вода просто пробила себе новое русло в слое этого осадка. В верхних запрудах воды уже нет, и лишь камни, уложенные предками нынешних обитателей колонии, образуют плотину, видимую с высоты птичьего полёта. Бывшая запруда поросла лесом: со временем деревья вытеснили светолюбивые кустарники, просто затеняя их, и глубоко запустили корни в слой плодородной почвы, сформировавшийся в бывшей запруде. Такая же судьба ожидает со временем все остальные запруды, созданные крысобобрами. Более новые пруды в нижней части каскада менее заиленные, и они служат разным целям: одни из них становятся своего рода «плантациями» кормовых растений, а другие преграждают хищникам доступ к жилищам крысобобров. Со временем самые верхние запруды постепенно заиливаются, но звери просто пристраивают новую запруду ниже по течению и переселяются в новое место. Колония существует, пока рельеф местности позволяет животным повторять цикл строительства новой запруды. Когда это оказывается невозможным, колония постепенно деградирует: количество удобных для жизни мест сокращается, сосуществование животных становится всё более конфликтным, и молодые животные просто переселяются на новые места.
Роль японских крысобобров в экосистеме трудно переоценить: эти животные являются архитекторами ландшафтов, и их постройки являются местом обитания разнообразных животных и растений. Благодаря постепенной смене типов природных сообществ, складывающихся в созданных зверями водоёмах, разные виды животных и растений могут найти себе подходящее место для жизни. В колонии крысобобров буквально в нескольких сотнях метров друг от друга обитают любители прозрачной чистой воды и жители заросших малопроточных болот. Каскады запруд японского крысобобра становятся, таким образом, центрами биологического разнообразия экосистемы.
Естественным фактором, определяющим благополучие обитателей водоёмов, созданных крысобобрами, является постепенное изменение режима водоёма – его заполнение осадком и изменение характеристик воды. Естественный ход событий приводит к постепенному превращению запруды в заболоченную территорию, кустарниковые заросли и полноценный лес. Но иногда в жизнь созданной крысобобрами экосистемы вмешиваются обстоятельства, влияние которых невозможно предсказать и предотвратить.
Японские острова в эпоху неоцена по-прежнему являются геологически активным регионом планеты. Дно Тихого океана подминается Евразиатской литосферной плитой, в результате чего всё тихоокеанское побережье Азии от тропиков до Берингии отмечено более или менее регулярно действующими вулканами. Землетрясения – от слабых и едва ощутимых до катастрофических – здесь не редкость.
Этой колонии японских крысобобров не раз приходилось чинить разрушенные запруды. Эти звери занимают особое место в природе Японских островов – они являются архитекторами экосистем, и в то же время фактически привязаны к среде, которую сами же и создали. Поэтому, когда все обитатели окрестных горных лесов ощущают приближение очередного землетрясения и спасаются бегством, японские крысобобры ищут защиту от стихии исключительно в созданной ими среде – фактически, им просто некуда бежать. Если они покинут свой уютный мир, созданный деятельностью нескольких поколений их предшественников, то подвергнут свою жизнь смертельному риску. Ощущая приближение катастрофы, они нервно плавают по созданным их предками заводям, бегают по верхнему краю запруд, нюхают воздух и оглядываются. Матери прячут молодняк в хатках, защищённых от врагов широким водным пространством, но детёныши всё равно ощущают беспокойство взрослых зверей.
Землетрясение началось ночью. Землю сотрясли несколько сильнейших толчков, равных которым не было в последние несколько десятилетий. В лесах с шумом валились старые деревья, чьи корни не смогли удержать их на месте, а по горным склонам прокатилась волна камнепадов. Подземные толчки сопровождались тревожными криками птиц и зверей – вряд ли кто-то из них мог спать в эту тревожную ночь. А крысобобры почувствовали, как у них из-под ног уходит вода: после одного особенно сильного толчка уровень воды в одной из обжитых ими запруд стал катастрофически снижаться.
Утром, когда, подземные толчки, наконец, прекратились, взрослые крысобобры осторожно выбрались из хаток, и первым, что они ощутили, была липкая грязь, в которой вязли их лапы. Когда-то эта грязь была илом на дне запруды, и звери просто проплывали над ней, пролезая в подводные входы своих хаток. Теперь же из-за землетрясения произошло значительное разрушение плотины, а вода ушла через прореху, оставив лишь несколько мелководных луж на дне бывшей запруды. Среда обитания зверей перестала быть безопасной, и это сулит неприятные перемены в жизни колонии крысобобров.
Из-за разрушений в колонии обостряется конкуренция за укрытия и пищу. Самки, ухаживающие за маленькими несамостоятельными детёнышами, начинают вести себя свирепо по отношению к сородичам: они не подпускают никого к хаткам, где скрываются их выводки, и бесстрашно нападают даже на взрослых самцов. В самом невыгодном положении оказывается молодое поколение крысобобров, уже способное к самостоятельной жизни. Они занимают низшее положение в иерархии колонии, и теперь им достаётся значительно больше тычков и укусов от взрослых зверей. Крупные здоровые самцы занимаются починкой плотин – эта деятельность позволяет им укрепить своё лидирующее положение в колонии. Фактически, во время строительства плотин звери конкурируют между собой, демонстрируя сородичам собственные строительные навыки. Высокоранговые самцы-строители – это своеобразный «закрытый клуб» внутри колонии, и попасть туда может лишь зверь, сумевший продемонстрировать не только строительные навыки, но и свою способность отстоять право заниматься этой деятельностью. Слабые самцы, даже если они являются способными строителями от природы, безжалостно третируются. А в условиях стресса, охватившего колонию крысобобров после разрушения построек, обеспечивавших им привычный образ жизни, молодые звери, не нуждающиеся в родительской заботе, просто оказываются никому не нужными. Часто их попросту изгоняют, или они уходят сами, не выдержав обострения внутривидовой агрессии.
Молодой крысобобр-самец покинул колонию через пару дней после землетрясения. На его спине в одном месте шерсть слиплась от крови – ему достался сильный укус от взрослой самки, когда он случайно оказался у охраняемого ею гнезда с детёнышами. Сам по себе он здоров и достаточно силён, но, покинув родную колонию, он не избавился от стресса. Да, теперь ему не грозят тычки, щипки и укусы от взрослых зверей, но зверь переживает стресс из-за одиночества. В норме японские крысобобры – общительные животные, в жизни которых значительное место занимают контакты с сородичами. Совместный отдых, чистка шерсти, и даже просто запах сородичей, дающий ощущение безопасности, – всё это осталось в прошлом.
Сбежав из разрушенной колонии, молодой самец японского крысобобра движется вдоль русла реки вниз по течению. Землетрясение несколько изменило даже характер течения реки – в некоторых местах её русло перегораживают сдвинутые с места камни или упавшие деревья. Всё это затрудняет поиск подходящего места для жизни, но молодой зверь не сдаётся. Ему приходится ночевать в случайных укрытиях и поедать корни скудной полуводной растительности, наскоро выкопанные из каменистой почвы берегов.
Спустившись вниз по течению, молодой крысобобр обнаружил место, где в реку, на которой находится его колония, впадает другая река. Это открытие взволновало его: он начал пробовать воду на вкус и нюхать воздух, пытаясь определить, насколько запах этой реки похож на привычные запахи его колонии. А затем он просто отправился вверх по течению, и так оказался в соседней горной долине, через которую протекает небольшая река, похожая на ту, в которой он жил раньше. Берега этой реки также поросли лесом, и часть деревьев упала во время землетрясения, изменившего его жизнь. Следующие несколько дней молодой крысобобр провёл в поисках, обследуя берега реки. Ему не удалось отыскать следы присутствия сородичей, но зато он нашёл неплохое место для жизни – крупная старая сосна повалилась набок, но её падение задержали молодые деревья, и под корнями сосны образовалось нечто вроде пещерки. Крысобобр с опасной пролез в это укрытие, обнюхал землю и корни дерева, а затем начал рыть землю и откатывать в стороны небольшие камни. Зверь строит самое простое укрытие – нору, в которых и в неоцене живёт множество других видов грызунов. Фактически, он повторяет эволюцию строительной деятельности своего вида – от норы к хатке, и далее – через простую одиночную запруду к сложному каскаду запруд, обеспечивающему колонию крысобобров всем необходимым.
Река, на которой поселился молодой крысобобр, представляет собой относительно малопродуктивную экосистему. Основу продуктивности любой экосистемы составляют растения, способные производить органическое вещество при помощи фотосинтеза. Но в горной реке с быстрым течением холодная прозрачная вода, бедная питательными веществами, поэтому в ней мало кто может жить. Даже в середине лета водяная растительность здесь очень скудная: на ярком солнечном свету на камнях растут микроскопические водоросли, и лишь в воде у берега колышутся пряди малосъедобного водяного мха. На таком скудном рационе могут выжить лишь мелкие существа – улитки и личинки насекомых. Кроме того, на сильном течении могут удержаться только те, кто умеет надёжно закрепляться на выбранном месте. Поэтому у улиток здесь узкие раковины с минимальным сопротивлением потоку воды, а личинки насекомых обзавелись присосками или клеевыми железами, позволяющими прикрепляться к субстрату. Но даже в такой скудной экосистеме есть не только травоядные, но и хищники.
На поверхности воды среди зарослей водяного мха, ослабляющих течение, извивается плоская оранжевая лента, поблёскивающая слизистой поверхностью. Она расцвечена множеством чёрных поперечных полос, и время от времени скрывается в гуще побегов водяного мха, колышущихся на течении. Когда на поверхности воды показывается передний конец тела этого животного, видно, что он плоский и двухлопастный, похожий на хвостовой плавник кита в миниатюре. Но на нём едва можно различить десяток крошечных чуть более тёмных точек – примитивные глаза животного, способные лишь отличать свет от темноты и реагировать на движение пятен света. Большего ему и не нужно – это огромная планария, огненный червь, и основным чувством для него является химическое чувство – нечто вроде обоняния и вкуса одновременно. Причём основным органом, ищущим добычу, является даже не голова, а глотка червя – длинная, трубчатая, растяжимая, растущая в середине нижней стороны тела животного. Пока червь лениво ползает среди прядей мха, глотка, извиваясь, совершенно самостоятельно шарит в зарослях и ищет улиток и личинок насекомых. Это самонаводящееся орудие, обеспечивающее червя пищей.
Другим обитателям горной реки приходится поработать, чтобы добыть себе очередной обед. Молодой самец крысобобра сумел отыскать какое-то вполне съедобное растение – ему понравился горьковатый вкус стебля, и он начал царапать землю в поисках его корня. От этого занятия его отвлёк довольно громкий всплеск в середине русла реки – услышав его, крысобобр огляделся и начал нюхать воздух, пытаясь определить, что стало причиной этого звука. Но звук не повторялся, и крысобобр продолжил ковыряться в земле, выкапывая растение. Ему удалось подцепить корень и вытащить его из земли. Поедая его, крысобобр уселся на задние лапы, держа пищу в передних. Даже за едой он не теряет бдительности – животные его размера часто становятся добычей крупных хищников. У него не очень хорошее зрение, но этот недостаток вполне компенсируют острое обоняние и отличный слух. Тем не менее, его внимание привлекла мелькнувшая в воздухе мелкая стрекоза с яркими блестящими фиолетовыми крыльями. Она на секунду присела на кончик травинки, а затем бросилась за мелкой мошкой и настигла её над бурлящим потоком воды.
Из воды вырвалось тонкое буроватое тело небольшой рыбы, на солнце блеснули её бока, длинные челюсти схватили насекомое, и удачливый охотник шлёпнулся в воду. Лишь одно фиолетовое крыло блеснуло, кружась на поверхности воды, и в считанные секунды течение унесло его прочь. Удачливым обитателем реки была украшенная райская щука, представитель целого рода миниатюрных хищных рыб, которые являются своеобразными аналогами форелей в реках архипелага. Под водой добыча скудна, поэтому украшенная райская щука отточила навыки охотника на летающую добычу. Она охотится на насекомых, высоко выпрыгивая из воды, и способна инстинктивно делать поправку на преломление света в воде, нацеливаясь на добычу.
У других обитателей горной реки иные жизненные стратегии. Когда крысобобр вошёл в воду и нырнул, существо с плоским округлым телом и многочисленными ногами бросилось в сторону и скрылось под камнем. Крысобобр едва обратил на него внимание, но этот речной обитатель проявляет осторожность и прячется от любых животных размером больше, чем он сам. Заняв привычное место в укрытии под плоским камнем, это существо наблюдает за окружающей обстановкой парой хорошо развитых фасеточных глаз. Это речной краб-стрекотун – вид, хорошо приспособленный к жизни в быстро текущей воде. Его плоское тело позволяет легко противостоять течению, а в случае необходимости – втиснуться в узкую щель между камнями, где этот краб будет чувствовать себя в безопасности. Благодаря многочисленным ногам эти крабы быстро ползают по дну среди камней, но они часто выходят на сушу в поисках пищи. Крупные сильные клешни позволяют этому крабу легко взламывать раковины улиток, которых он ищет при помощи зрения и обоняния. В горных реках добычи мало, и она умеет неплохо прятаться – личинки насекомых часто держатся под камнями в щелях, куда не пролезет даже клешня этого краба. Поэтому речной краб-стрекотун охотно поедает наземных улиток и жуков и может некоторое время находиться на суше, хотя при малейшем признаке опасности бросается к реке и прячется под водой. Благодаря способности искать пищу на суше эти крабы неплохо чувствуют себя в небогатых кормом горных реках, а остатки их добычи и помёт привносят дополнительные крохи органики в рацион мельчайших водных животных.
Крысобобр плавает под водой, прижимая передние лапы к груди и делая попеременные гребки задними лапами. Так он плавал в запрудах родной колонии, где течение значительно слабее, и силы его задних лап хватало для преодоления течения. Но горная река – это место с совершенно другими условиями, и его постепенно сносит течением. На быстром течении ему приходится сменить стиль плавания и двигаться, волнообразно изгибая позвоночник и делая гребки обеими задними лапами и уплощённым хвостом одновременно. Так он вполне может противостоять течению, но это отнимает слишком много сил, а крысобобр в последние дни ел мало, и сильно похудел. Сейчас ему нужна любая доступная пища, поэтому молодые крабы вполне могут стать его добычей. Заметив одного краба, крысобобр бросился в погоню. Однако охотник из него плохой: речной краб-стрекотун обладает хорошим зрением, подходящим для жизни в прозрачной воде, и с лёгкостью замечает плывущего к нему крысобобра. Прижимаясь к камням, лежащим на дне, речной краб-стрекотун бросился к своему укрытию под широким плоским камнем. Вход в его обиталище – узкая щель, в которую крысобобр с трудом просунет даже лапу. Укрывшись под камнем, краб просто отполз подальше от входа, а когда в его убежище сунулись когти крысобобра, прижался к камням и начал потирать друг об друга сегменты клешней, издавая громкое стрекотание, хорошо слышное другим обитателям реки. Выше и ниже по течению раздалось ответное стрекотание – сородичи услышали сигнал тревоги и также спрятались, предупредив соседей.
Нападение крысобобра завершилось очень быстро – он израсходовал кислород на работу мышц, пытаясь противостоять течению, а в крабе слишком мало съедобных частей, чтобы компенсировать затраты сил на его поимку. Поэтому молодой крысобобр всплыл за воздухом, а затем и вовсе выбрался из воды. Когда опасность миновала, краб осторожно выполз из укрытия и отправился на поиски пищи. Самый доступный источник пищи – микроскопические водоросли и прочие микроорганизмы, образующие зеленоватые слизистые плёнки на хорошо освещённых камнях. Они встречаются практически повсеместно, но поедать их может лишь животное, способное соскрести их с субстрата. Прочные хитинизированные ногочелюсти краба легко справляются с этой задачей – нужно лишь выбирать места, где течение слабее, чем в других местах. Ближе к поверхности воды, где светлее, водоросли растут обильнее. Однако и течение здесь сильнее, поэтому, когда речной краб-стрекотун выбрался на поверхность камня, он не смог удержаться, и течение понесло его по руслу реки. Прижав ноги и клешни к телу, и подогнув глазные стебельки, краб просто плывёт по течению, не сопротивляясь. Рано или поздно он окажется на дне, и после этого сможет вернуться на свою территорию, ориентируясь по запаху воды.
Течение отнесло его почти на десяток метров вниз по руслу, прежде чем крабу удалось зацепиться за камни и остановиться. Осторожно подняв глазные стебельки, он начал оглядывать место, где оказался. Здесь всё почти так же, как на обжитой им территории, но отличаются особенности придонных течений. Знакомый запах его территории присутствует в воде, а десяток метров – не препятствие для хорошего ходока. В крайнем случае, можно выбраться на мелководье, и уже через час вернуться на обжитую территорию, где всё хорошо знакомо. Однако краб не упускает возможности пощипать водоросли, которыми обросли камни. Он подполз к одному из камней, густо поросшему водорослями, и начал скоблить водорослевую плёнку ногочелюстями. Увлёкшись едой, он не замечает, что за ним внимательно наблюдает хищник, и с каждым шагом краб приближается к нему. Даже острое зрение не предупреждает его об опасности, а хищник в это время находится прямо перед ним и терпеливо ждёт удобного момента. Краб же видит перед собой просто камни, поросшие водорослями.
Охота началась внезапно и закончилась почти мгновенно. Прямо перед крабом раскрылась огромная беззубая пасть, и ток воды буквально всосал краба внутрь неё. Затем челюсти, немного похожие на клюв, резко сжались, сокрушая его панцирь, и краб погиб почти мгновенно. Челюсти слегка раскрылись и сжались ещё несколько раз, разминая панцирь краба, и подводное чудовище проглотило добычу целиком. Покончив с обедом, животное вновь замерло, подставляя голову холодным водам реки.
В скудных экосистемах горных рек есть даже крупные хищники. Но для того, чтобы стать крупными, в условиях скудности пищевых ресурсов им приходится экономить буквально на всём, безжалостно сокращая собственные потребности в расчёте на редкие встречи с крупной добычей. Для теплокровных животных это направление эволюции закрыто, зато холоднокровные вполне способны сделать такой эволюционный шаг. В эпоху человека крупнейшим хищником горных рек в этих местах была амфибия – японская гигантская саламандра. В неоцене её заменила рептилия, променявшая тепло низинных рек и болот на холод и быстрое течение горных рек, – ручьевой трионикс, мягкотелая черепаха чудовищного облика. Покинув тёплые местообитания, эта рептилия избавилась от конкурентов, и стала полновластным тираном горных рек. Эта особь – крупная самка длиной около полутора метров. Довольно значительную часть общей длины составляет толстый хвост, слегка сжатый с боков, изредка берущий на себя роль основного движителя. В целом же эта рептилия медлительна – за день она вряд ли проползает больше десяти метров, предпочитая держаться в любимом месте для засады. Тело ручьевого трионикса покрыто складчатой кожей с многочисленными выростами, и отдалённо напоминает камень, обросший водорослями. Маскировка не идеальна, но её вполне достаточно, чтобы обмануть рыбу, краба или лягушку. Лежащая в засаде черепаха напоминает камень не только внешностью, но и поведением – она часами сохраняет полную неподвижность. Благодаря этому в условиях низкой температуры воды расход кислорода организмом животного сведён к минимуму, и животное получает весь необходимый кислород из воды. Лёгкие ручьевого трионикса фактически вернулись к прежней функции далёких предков всех наземных четвероногих – они работают как плавательный пузырь, тогда как кислород проникает в кровь через кожные складки и выросты. Бывают дни, когда рептилия выныривает за воздухом лишь 3-4 раза в сутки, а зимой эта черепаха вообще не высовывается из воды. Экономия ресурсов у этого вида доведена до крайности, однако эта стратегия чудовищно эффективная. Несмотря на кажущуюся медлительность, ручьевой трионикс довольно опасен – он вполне может утащить под воду и утопить мелкую водяную птицу или молодого крысобобра. Однако не всякая добыча такого рода даст себя поймать. Ручьевой трионикс не тратит время на погоню, превратившись в хищника-засадчика, и атакует лишь тогда, когда подходящая добыча оказывается буквально перед носом.
Покой ручьевого трионикса прервало мелькание ярко-голубых птичьих лап среди бликов солнечного света на поверхности воды над затаившейся черепахой. Их обладатель – мелкое подвижное существо, ловко маневрирующее по поверхности воды. Несмотря на крохотный размер, эта водяная птица способна противостоять течению горной реки. Но она недолго плавает по поверхности – отдышавшись, она ныряет, и под водой превращается в серебристую торпеду благодаря водоотталкивающей смазке на оперении. Загребая лапами, она быстро нырнула к самому дну и начала буквально обшаривать его, просовывая между камнями изящную голову на подвижной шее и зондируя самые узкие щели тонким остроконечным клювом. Выхватив из укрытия мелкого краба, птица стремительно всплыла на поверхность и выбралась на камень. Здесь лёгкость её движений пропадает – она с большим трудом ходит по суше, скорее ползая на брюхе и отталкиваясь лапами. Её тело бурого цвета, а под короткими крыльями на спине есть крупное белое пятно. Но самыми примечательными особенностями птицы являются «гребень» из белых перьев с чёрными кончиками вдоль задней стороны шеи от затылка до плеч и ярко-голубые лапы, контрастирующие с довольно тусклым оперением птицы.
Стукнув краба об камень несколько раз, птица с некоторым усилием проглотила его, после чего сползла с камня обратно в воду, где вновь обрела стремительность и изящество. Это обыкновенная озёрная поганка – одна из самых мелких водяных птиц Японских островов, широко распространённая по всем островам архипелага. Она населяет прохладные горные реки и озёра с прозрачной водой, где ищет добычу, в том числе, при помощи зрения. Она хорошо умеет летать, поэтому способна менять место жительства, если ей не хватает корма. Но там, где пища встречается в изобилии, местные популяции этого вида быстро теряют способность летать и оказываются в изоляции от остальной популяции. На разных островах Японского архипелага от этого вида в течение последних нескольких десятков тысяч лет произошли эндемичные виды, отличающиеся особенностями окраски, которые совершенно не умеют летать и даже в большей или меньшей степени утратили крылья.
Ловко маневрируя среди речных перекатов, обыкновенная озёрная поганка охотится на дне реки на личинок насекомых и мелких крабов, а в толще воды преследует рыбу. По своей жизненной стратегии она – полная противоположность медлительному ручьевому триониксу, экономящему энергию во всех жизненных проявлениях. Птица с тёплой кровью полна энергии, но она тратит эту энергию лишь для того, чтобы получить ещё больше энергии.
Суетливые движения поганки явно не по нраву некоторым речным обитателям: пока она охотится на этом участке реки, молодая украшенная райская щука вынуждена спасаться, скрываясь среди камней. Она едва доросла до половины длины взрослой рыбы, и её сил не хватает, чтобы подолгу противостоять течению на открытых участках речного русла. Поэтому она предпочитает скрываться среди камней, на участках с относительно слабым течением. У неё есть одно слабое место – довольно яркая оранжево-красная расцветка плавников. У взрослой рыбы в спокойной обстановке эти яркие пятна служат для подачи предупреждающих сигналов сородичам. Но молодая рыба из-за таких ярких отметин оказывается объектом внимания поганки. Заметив прячущуюся молодую щуку, поганка просто начала гонять её от камня к камню, время от времени всплывая за воздухом. Это слабое место её охотничьей стратегии, и рыба не преминула им воспользоваться: когда птица в очередной раз всплыла на поверхность, она просто спряталась в очень узкой щели между камнями. Нырнувшая поганка напрасно продолжила шарить клювом в последнем укрытии, где она видела эту рыбу. Проверив ещё несколько щелей между камнями, она всплыла, а затем просто взлетела. Из-за довольно крупного размера и редкости предпочитаемой этими птицами добычи обыкновенная озёрная поганка стала одиночным территориальным охотником, патрулирующим значительный участок реки. Вне сезона размножения каждая птица агрессивно изгоняет со своей территории сородичей и вполне комфортно чувствует себя в одиночестве.
Молодой крысобобр, напротив, в одиночестве испытывает сильный стресс. Одинокому зверю приходится одновременно искать пищу и следить за окружающей обстановкой, чтобы вовремя обнаружить хищников. Поиск пищи занимает много времени, и животное попросту может пропустить появление хищников, пока роется в земле в поисках клубней или поедает листву. Кроме того, японский крысобобр по своей природе социальное животное, и для нормальной жизни ему просто необходимо общение с сородичами – хотя бы просто ощущение прикосновений сородича, не говоря уже о совместном поиске пищи или отдыхе. Поэтому одинокий самец крысобобра, едва обжившись на новом месте, начал поиск сородичей. Он пометил границы своей новой территории мускусом, и сделал особенно заметные запаховые метки на нескольких крупных камнях на берегу реки. Во время поисков пищи крысобобр обнюхивает землю и стволы деревьев, растущих недалеко от берегов реки. Это своеобразное знакомство с территорией и её обитателями – он ощущает запахи копытных и птиц, рептилий и даже насекомых, но пока не находит одного из самых важных для себя запахов – мускусных меток сородича.
День, когда появился новый запах, стал одним из самых значимых в недолгой жизни молодого крысобобра. Через несколько дней, обходя свою территорию, он обнаружил то, что искал – свежую метку сородича. Сомнений нет: запах слишком явственный, другой зверь оставил метку не больше часа назад. Поэтому хозяин территории сразу же бросился искать хозяина этой метки, буквально забыв о голоде и осторожности. Ему повезло не встретить на своём пути хищников, а обнаруженная им новая, совсем свежая метка придала ему ещё больше решимости. Он движется по следу, и буквально через несколько минут ему удаётся заметить сородича, который бродит среди кустарников недалеко от берега реки. Новичок явно с трудом ориентируется в обстановке и испуган: он встаёт на задние лапы и нюхает воздух. Судя по его меткам, это тоже самец, поэтому первая встреча двух зверей происходит довольно напряжённо, несмотря на желание первого из крысобобров встретить сородичей.
Заслышав шаги, новичок развернулся и начал принюхиваться. Его вибриссы дрожат, и он на всякий случай готов обороняться: он слегка вздёргивает верхнюю губу, демонстрируя резцы. Если дело дойдёт до драки, то резцы крысобобра превращаются из рабочего инструмента в страшное оружие. Первый из самцов также ведёт себя осторожно: он приближается короткими шагами, шумно нюхая воздух, и держится на виду. Новичок видит его, однако недоверие не пропадает: он не перестал демонстрировать резцы. В ответ на это уже обжившийся самец просто сел на задние лапы и начал демонстративно чистить шерсть когтями, поглядывая на сородича. Трюк возымел действие: видя, что повода для тревоги нет, новичок сделал несколько неуверенных шагов, сел рядом и тоже начал чиститься. Он ощущает голод и напуган, но ритуал совместной чистки шерсти позволил двум незнакомым зверям хотя бы немного сблизиться. Ощущая присутствие друг друга, оба зверя постепенно начинают вести себя значительно спокойнее. Через несколько минут, закончив чистку шерсти, они позволили друг другу обнюхать себя. Ритуал знакомства исполнен, и звери возвращаются к реке уже вместе. Новичок при этом старается не отстать от старожила и запоминает особенности местности, которая стала его новым домом.
Появление одиночных крысобобров вне территории, занимаемой колонией сородичей, не является каким-то экстраординарным событием. В колониях постоянно возникают конфликты, рождение значительного количества потомства приводит к сокращению запасов пищи и обострению внутривидовой агрессии, а иногда стихийные бедствия наносят удар по благополучию колонии. Тогда часть животных добровольно или вынужденно покидает колонию в поисках новых мест для жизни. Кроме того, отдельные особи от природы склонны быть «бродягами», и часто меняют место жительства по собственной инициативе, нигде не поселяясь надолго. Поэтому рано или поздно такие одиночные звери находят других сородичей – если, конечно, хищники не найдут их самих ещё раньше. Но если развитие событий будет благоприятным, группа молодых крысобобров может основать собственную колонию. Для этого им просто нужно собраться в нужном количестве и обжиться на новом месте. А дальше зверям уже можно будет обустраивать жизнь совместными усилиями, меняя окружающую среду в соответствии с собственными потребностями.
Жизнь вдвоём для социального животного вроде крысобобра – это гораздо лучше, чем полуголодное существование запуганного одиночного зверя, пребывающего в стрессе. В течение последующих нескольких дней молодые крысобобры постепенно привыкают друг к другу, запоминая запах и особенности поведения сородича, и вырабатывают систему социального взаимодействия – прикосновений и обнюхивания. Они стараются держаться вместе, обходя территорию, пока ещё новую и почти не изученную ими. В первое время центром их территории стала нора под корнями дерева, которую выкопал первый из обосновавшихся здесь самцов. Когда в норе появился второй житель, звери постепенно начали расширять её, выцарапывая из земли камни. Они укладывают эти камни по обе стороны от входа, одновременно укрепляя подступы к норе. У этих искусных строителей использование камней при возведении жилищ является частью врождённого поведения. Даже маленькие детёныши японского крысобобра играют, перекатывая и перетаскивая небольшие камешки, а взрослые звери возводят из камня плотины, способные сдерживать стремительное течение горных рек. Кучки камня, окружающие вход в нору, являются далеко не самым сложным сооружением этих зверей, но в случае необходимости они могут спасти им жизнь.
Крысобобры совершают вылазки за пищей и обследуют территорию, придерживаясь знакомых троп, по которым проще всего добраться до норы или до реки – это самые надёжные укрытия от хищников. В первые дни жизни на новой территории молодые японские крысобобры встречали лишь мелких хищных зверей, напоминающих хорька или ласку, которые вряд ли рискнут нападать на них. Среди птиц, предпочитающих охотиться, они замечали только лесного ронина – крупную синицу с зелёным телом и чёрной головой. Эта птица ловко охотится на крабов на берегах реки, либо добывает лягушек, ящериц или крупных насекомых в подлеске. Для крысобобра эти птицы совершенно не опасны.

В горных лесах живёт сравнительно немного крупных травоядных, поэтому крупные хищники здесь практически не встречаются, но зато обитают такие, для которых добычей подходящего размера является взрослый крысобобр. Появление крысобобров на обширной охотничьей территории одного из них прошло незамеченным – звери долгое время держались осторожно и не выдавали своего присутствия. Но случайно обнаруженная мускусная метка заинтересовала хищника и дала ему повод начать поиски того, кто её оставил. Достаточно скоро ему удалось обнаружить тропу, на которой ощущается слабый, но отчётливый запах крысобобров, и хищник побрёл по ней, встречая по пути всё больше признаков присутствия крысобобров. Наконец, добравшись до берега горной реки, хищник увидел и самих зверей – сразу двух. Последний раз зверь удачно охотился пару дней назад, и после этого ему приходилось перебиваться мелкой случайной добычей – птичьими яйцами, лягушками и ящерицами. Поэтому он совсем не прочь вонзить клыки в нежное мясо молодого крысобобра. Но замеченная добыча – это ещё не пойманная добыча, поэтому хищник начал осторожно подкрадываться к ничего не подозревающим крысобобрам.
Длиннотелый приземистый хищник выскочил из кустарника и бросился к крысобобрам. Внешностью он напоминает огромную ласку или куницу с бурой шерстью и белым горлом, но довольно тяжёлый, как росомаха. Это кама-итати – местный хищник-универсал, способный находить пропитание в самых разнообразных средах обитания. Поэтому, когда оба молодых крысобобра бросились в бурную реку в поисках спасения, хищник последовал за ними, не раздумывая. Несмотря на сравнительно крупный размер, кама-итати плавает почти так же ловко, как выдра. Прижав лапы к телу и волнообразно изгибаясь, кама-итати легко борется с течением реки, и расстояние между ним и преследуемыми крысобобрами постепенно сокращается. Выбравшись на противоположный берег, грызуны бросились к норе, слыша позади себя шаги хищника. Они успели как раз вовремя, юркнув в нору один за другим, и забились в дальний конец норы.
Кама-итати, видя, что добыча улизнула, не оставил попыток убить хотя бы одного из крысобобров. Они заперты в норе, и ему нужно просто раскопать вход, чтобы схватить кого-то из них. Зверь осторожно просунул в нору голову и понюхал. Однако его плечи и лапы уже не пролезут туда, и зверь начал царапать когтями края норы, пробуя расширить хотя бы вход. Но каменистая почва плохо поддаётся его лапам – зверю удалось лишь случайно выковырять один камень, и это явно не поможет ему проникнуть в нору. Ещё раз вдохнув манящий запах добычи, кама-итати просунул голову в нору, но почти сразу же отпрянул, когда один из крысобобров бросился ему навстречу, щёлкая резцами. Загнанная в угол добыча бывает опасной, и кама-итати лишний раз почувствовал это, когда крупные резцы крысобобра едва не вцепились в его нос. Похоже, сегодня ему не удастся поймать крысобобра: внезапное нападение оказалось неудачным, а укрытие крысобобров лишний раз показало свою надёжность. Попробовав отковырять ещё один камень, кама-итати развернулся и побрёл в лес.
Молодые крысобобры были напуганы внезапным появлением хищника, и вынуждены были скрываться в норе, когда оказалось, что река не даст им спасения. Зато в норе, ощущая себя почти полностью защищёнными со всех сторон, они обрели уверенность, и один из зверей удачно дал отпор хищнику. Тем не менее, когда кама-итати ушёл, они ещё не скоро покинули своё укрытие. Выбираясь из норы, крысобобры нюхают воздух и прислушиваются к звукам леса и реки. Не ощутив признаков опасности, они вновь отправились на берег реки, где искали съедобные корешки, когда на них напал кама-итати.
Крысобобры выглядят уже не так, как в первые дни появления в долине этой реки. Их шерсть залоснилась, а сами они ведут себя значительно спокойнее и уже не вздрагивают от случайных звуков вроде птичьего крика. Пока их всего двое, и это явно не то количество сородичей, с которыми выстраивает социальные связи каждый отдельно взятый крысобобр в нормальной жизнеспособной колонии. Кроме того, оба зверя – самцы, поэтому без появления других сородичей им не удастся основать собственную колонию. Но зато даже двое зверей уже могут сделать эту местность более привлекательной для других переселенцев.
С каждым днём молодые крысобобры проводят всё больше и больше времени на берегах горной реки. Они не только ищут здесь пищу, но и обследуют сами берега, запоминая их особенности. И однажды настал день, когда в русло этой реки шлёпнулся первый камень, принесённый в зубах крысобобра. Это стало скромным началом великого процесса преобразования природного сообщества – началась постройка первой плотины. Крысобобры удачно выбрали место – в одном месте неподалёку от их норы река довольно широкая, течение становится чуть медленнее, и её легче всего перегородить подручными средствами. Крысобобры удивительно сильны для своего размера, а их челюсти могут широко раскрываться, позволяя им перетаскивать во рту большие камни. Они поодиночке или сразу вдвоём стаскивают на выбранное место камни разного размера, а ещё через несколько дней к ним добавляются найденные в русле реки коряги. После нескольких дней упорного труда животных русло реки постепенно оказывается перекрытым. Разумеется, плотина из камней скорее просто слегка задерживает текущую воду, однако выше плотины река постепенно начинает разливаться. Заметив это, крысобобры меняют тактику, и начинают наращивать будущую плотину по краям образующегося водоёма, умело пользуясь особенностями рельефа. Они наваливают кучки камней с землёй в низинах, где поднимающаяся вода начинает проливаться в стороны, и постепенно образуется характерная полукруглая плотина, окружающая затопленный рекой участок. Пока плотина пропускает воду, но крысобобры выдирают с корнями траву и затыкают её кочками те места, где ощущают более сильное течение.
Когда запруженная крысобобрами горная река стала разливаться, её кислородный режим постепенно начал меняться. Обычно по мере развития колонии крысобобров из реки постепенно исчезают реофильные виды, требовательные к наличию течения и высокому содержанию кислорода в воде, а их место занимают виды, менее требовательные к содержанию кислорода в воде.
Пока крысобобры поедали свежую зелень на подтопленных берегах реки, они увидели странное зрелище – огромная масса, напоминающая оживший камень, обросший водяным мхом, медленно движется вверх по течению. Ручьевой трионикс, занимавший участок реки недалеко от норы крысобобров, одним из первых почувствовал изменения: в облюбованном им участке русла течение замедлилось, а вся богатая кислородом вода стала течь в верхней части русла, поэтому огромная рептилия начала ощущать нехватку кислорода. Медленно загребая хвостом и цепляясь за дно широкими ластообразными лапами, ручьевой трионикс переселяется выше по течению. Приоткрывая пасть, рептилия забирает в неё порции воды, и при помощи ворсинок на слизистой оболочке извлекает из неё кислород. Фактически, ручьевой трионикс пробует воду на вкус, ориентируясь на содержание в ней кислорода. Черепахе придётся проползти не менее пары сотен метров, прежде чем ей удастся найти новое место для жизни.
Поднимающаяся вода в запруде крысобобров начала подтапливать кустарники и деревья по берегам реки. В таких условиях растения, скорее всего, погибнут, однако им вряд ли будет позволено умереть самим. Движимые инстинктивной программой, крысобобры активно уничтожают наземную растительность, оказавшуюся в зоне затопления. Ныряя под воду, они выдёргивают куртины злаков, раскапывают корни кустарников и отгрызают их ветви. Всё это превращается в стройматериал – звери стаскивают их к плотине и затыкают места протечек воды кусками растений и землёй. Они трудятся изо всех сил, однако, пока крысобобров только двое, работа продвигается медленно. А если кого-то из них поймает хищник, то оставшийся в живых зверь, скорее всего, покинет эти места и продолжит поиск нового места для жизни. Но запруженная ими река немного увеличивает их шансы на выживание – вода становится препятствием для многих возможных хищников, и даже кама-итати вряд ли захочет лишний раз лезть в воду, чтобы попытаться добыть их.
Река, перегороженная крысобобрами, продолжает течь в своём русле, скатываясь с верхнего края плотины и просачиваясь сквозь саму плотину, но ниже по течению речные обитатели уж начали ощущать перемены, вызванные деятельностью крысобобров – в первую очередь, это снижение содержания кислорода в воде и изменение характера течения, которое становится более спокойным. Лишь ниже речных перекатов содержание кислорода возвращается к прежнему, и в связи с этим некоторые другие обитатели реки были вынуждены переселяться подальше от построек крысобобров, и даже мигрировать в притоки реки. Но сама эта постройка постепенно начинает привлекать других животных.
Один из крысобобров отдыхал на гребне плотины, когда заметил в реке ниже плотины плывущее под водой существо тёмной окраски. Он начал настороженно следить за его движениями, принюхиваясь и слегка вздёрнув верхнюю губу, открывающую резцы – его главное оружие. За плотиной раскинулась созданная двумя самцами небольшая запруда, в которой можно скрыться в любой момент, если этот гость окажется врагом. Но гость поселения крысобобров всплыл на поверхность, а затем выбрался на берег ниже плотины, и теперь его видно полностью. Это сородич, поэтому опасаться нечего, и самец крысобобра осторожно спустился к нему, чтобы исполнить обычный ритуал знакомства. Запах нового поселенца, однако, буквально всколыхнул его изнутри: это самка, молодая и не готовая к размножению, но самка. Если она останется в поселении, то может стать одной из основательниц колонии и матерью нового поколения. Исполнив ритуал знакомства, самец полез обратно на край плотины, оставив по пути мускусную метку – своеобразную визитную карточку. Обнюхав её, самка последовала за ним.
Появление нового члена колонии вызвало усиление соперничества между самцами, несмотря на то, что самка ещё не готова к размножению. Стремясь утвердить своё главенство, они активно занимаются обустройством территории, и при этом даже начинают хуже питаться. Ближе к одному из краёв затопленной территории из воды поднимается небольшой холмик, и вскоре оба самца начали стаскивать к нему мелкие камешки, наращивая этот островок. Далее к ним добавились ветки одного из кустарников, росшего за краем плотины – они образовали основу для купола первой хатки молодой колонии. Она ещё мала и не обладает всеми типичными особенностями хатки взрослых крысобобров из долго существующей колонии. У неё пока не будет подводного входа, но со временем его могут проложить. Пока же это скорее просто более надёжное укрытие, чем нора под корнями полуповаленной сосны, где пока приходится ютиться уже троим животным. На каркас из наваленных веток звери постепенно укладывают кочки травы вместе с корнями и землёй, одновременно утрамбовывая их снизу движениями спины и головы. Лишние ветки отгрызаются, и мало-помалу из кучи случайно наваленных ветвей формируется укрытие, защищённое от нападений наземных хищников пространством открытой воды. Внутри этого укрытия есть несколько небольших жилых камер, в которых помещаются все три животных, населяющих эти места. На первое время им достаточно этого укрытия: звери ещё слишком молоды и не готовятся к размножению. Чтобы численность колонии начала расти быстрее, нужно появление в ней зрелых самок, которые также время от времени переселяются из одной колонии в другую. Но они, как правило, делают это лишь в случае полного уничтожения колонии, и предпочитают прожить свою жизнь, пользуясь всеми благами, которые можно получить в устоявшейся стабильной колонии. Впрочем, если молодые крысобобры доживут до следующего года, то и самка, и оба самца будут готовы к размножению.
Строительная деятельность крысобобров начала менять жизнь речных обитателей – она меняет течение реки, образуя на ней участок с более медленным течением, который работает как ловушка для песка, частиц почвы и растительных остатков, которые несёт река. Объём воды, проходящей по речному руслу, остался прежним, но в запруде течение сильно замедляется, и на дне постепенно начинает откладываться слой ила и песка – будущий питательный грунт для растений. Самих растений пока нет – они ещё не успели заселить новый искусственный водоём, поэтому первый из прудов будущей колонии крысобобров фактически, представляет собой пустыню: он не заселён видами, требующими таких условий, которые складываются в нём. А виды, предпочитающие жизнь в быстро текущей воде, уже начинают исчезать из него. Слой ила, оседающий на камнях, может быть даже незаметным на первый взгляд, но для личинок подёнок и ручейников, привыкших к чистой воде, это катастрофа: он прилипает к их ногам и жабрам, затрудняя передвижение и дыхание. Замедленное течение также вызывает у них удушье, и популяции этих животных в запруде крысобобров быстро исчезают. Вместе с тем, животные, характерные для водоёмов с медленным течением, ещё не появились в запруде. Однако заселение вновь появившегося водоёма уже началось.
В один из дней на поверхность созданной крысобобрами запруды села утка со странной внешностью. Она невелика размером – не крупнее многих уток эпохи человека; её оперение имеет очень характерный сизо-голубой цвет, а на крыльях ярко блестят зелёные «зеркальца». В неоцене на Земле водится множество разных уток, но эта выделяется среди них своеобразными перьевыми украшениями: на её голове перья образуют четыре хохолка – два над глазами, торчащие вверх, и два по углам рта, растущие вниз. Эти хохолки белого цвета с чёрными кончиками, особенно хорошо выраженными на нижней паре хохолков. Этот гость запруды – селезень райской утки-бабочки. Во время брачного ритуала он демонстрирует самке раскрытые хохолки, образующие на его голове нечто вроде фигуры бабочки с раскрытыми крыльями. Эти птицы часто гнездятся на водоёмах, сформированных плотинами японского крысобобра, но сейчас этот селезень не слишком доволен качеством нового места обитания. Он немного поплавал по запруде, нырнул хвостом вверх, пошарил клювом на дне и просто убедился, что пока на этом водоёме нечего есть: эта птица преимущественно растительноядная, и для комфортной жизни ей нужны густые заросли подводных растений. Здесь же даже отсутствие конкурентов не является преимуществом, ради которого стоит остаться в этих местах. Почистившись, самец райской утки-бабочки взлетел и продолжил поиск нового места для жизни. Тем не менее, его визит не был совершенно бесполезным, потому что селезень оставил свой дар новому водоёму – пока он чистил оперение, от него отклеилось семечко кувшинки. В течение нескольких дней оно будет плавать по поверхности воды, пока не сгниёт губчатая оболочка, служащая ему поплавком.
Пока крысобобры заняты обустройством жилища, они не обращают внимания на другого гостя их запруды – мелкую водоплавающую птицу с ярко-голубыми лапами, севшую на поверхность воды у края плотины. Обыкновенная озёрная поганка, живущая на реке, решила обследовать запруду, устроенную крысобобрами. Она нырнула рядом с хаткой крысобобров и немного поплавала, обследуя дно запруды. Она не нашла ни одного краба – речные крабы-стрекотуны покинули запруду вслед за ручьевым триониксом. Но зато ей удалось изловить небольшую украшенную райскую щуку – молодая рыба, снесённая течением, оказалась в запруде крысобобров. Фактически, запруда стала гигантской ловушкой для рыбы, а на медленном течении её проще ловить. Кроме того, птица охотится на водяных насекомых, которые также начинают селиться в запруде, и подбирает насекомых, упавших в воду. Обыкновенная озёрная поганка обосновалась на запруженной крысобобрами реке надолго – время от времени она улетает вверх или вниз по реке, но возвращается на запруду, чтобы отдохнуть и поохотиться на мелких речных обитателей, снесённых сюда течением. Она чувствует себя в безопасности рядом с крысобобрами, плавающими в запруде – она плавает ловко и быстро, и эти звери просто не успели бы схватить её под водой. Кроме того, поганка исключительно животноядная, и не конкурирует за пищу с преимущественно растительноядными крысобобрами.
На протяжении следующих недель численность колонии значительно возросла. Это случилось совершенно естественным образом: в неё пришло несколько одиночек, покинувших родительские колонии. Это и самцы, и самки, и среди них есть даже пара половозрелых особей, которые быстро нашли друг друга и образовали семью. Генетически разнородный состав основателей обещает колонии хорошее будущее – это гарантия появления нескольких поколений здорового потомства. Кроме того, с прибытием новых животных в колонии появляется всё больше рабочих лап и зубов. Единственная хатка уже не может вместить всех членов колонии, поэтому в окрестностях запруды появилось несколько новых нор. Однако это всего лишь временные жилища, и вскоре крысобобры из колонии начали вторую, более масштабную волну преобразований ландшафта. Чуть ниже по течению новые члены колонии начали стаскивать в русло реки камни, и уровень воды начал постепенно повышаться. Поднимающаяся вода сама указывает животным, где продолжать строительство. По мере нарастания высоты второй плотины вода разливается по естественным впадинам рельефа, и там, где она начинает переливаться за их края и течёт в сторону от основного русла реки, звери быстро возводят дополнительные плотины, наращивая их по мере подъёма воды. Так совместными усилиями они создают новую запруду довольно значительного размера. Её площади достаточно для того, чтобы устроить на мелководьях и островках ещё несколько хаток для новых обитателей колонии. Теперь самым главным фактором, ограничивающим численность колонии, становится обеспеченность пищей. Только что устроенные запруды крысобобров пустынны – в них успели разрастись лишь микроскопические водоросли. В поисках пищи зверям приходится выходить на сушу, и в этой чуждой для себя среде им приходится быть осторожными. Звери кормятся на суше небольшими группами, и это повышает шансы вовремя обнаружить приближение хищника. Кроме того, когда численность колонии достаточно высока, уровень стресса у крысобобров снижается. Они уверенно чувствуют себя на обжитой территории, а в компании сородичей способны дать отпор хищникам небольшого размера при помощи острых прочных резцов.
До начала осени дожили почти все звери, собравшиеся в этой новой колонии – один из крысобобров всё же покинул её в поисках уже устоявшейся колонии сородичей, а ещё одного убил кама-итати. Осенью молодой колонии крысобобров приходится столкнуться ещё с одним испытанием: надвигается сезон тайфунов. Колония зверей поселилась в горной долине, и горные хребты частично защищают её от ветров. Тем не менее, тайфун приносит зверям немало неприятностей: в лесу валятся деревья, и некоторые перекрывают русло реки. Потоки дождя обрушиваются на плотину, а река выходит из берегов и хлещет через край плотины. Самая первая плотина, построенная первыми поселенцами колонии, едва сдерживает ярость потока воды, и вскоре разваливается. Самая первая хатка также недолго выдерживала поток воды, и её вскоре снесло течением. Обитавшие в ней звери вовремя покинули хатку и теперь сидят на мелководье у берега, прячась между крупными камнями, чтобы их не снесло течением реки. Вторая плотина, построенная коллективными усилиями новых поселенцев, сдерживает ярость реки чуть лучше – на её возведение затрачено больше усилий. Однако и её прочность не безгранична: вода постепенно размывает плотину, и в ней появляются бреши, сквозь которые наружу устремляются потоки воды. Несмотря на непрекращающийся проливной дождь и порывы ветра, звери начинают чинить повреждения, закладывая их камнями. Несколько крупных камней перекрывают бреши, и звери продолжают чинить плотину при помощи мелких камней, веток и комьев грязи.
Когда река выходит из берегов из-за проливных дождей, в воду попадает значительное количество растительных остатков и частиц почвы. Протекая сквозь запруду крысобобров, река замедляет течение, и значительная часть взвеси оседает на дно запруды, препятствуя заиливанию русла ниже по течению. Запруда служит своеобразной ловушкой для осадка, приносимого водой, и слой за слоем на её дне накапливается питательный грунт – залог будущего процветания колонии.
Тайфун ушёл дальше на север, а река, и вместе с ней жизнь в колонии крысобобров вошла в прежнее русло. Утром, пока ещё сеял мелкий дождик, звери первым делом обследовали плотину, от которой зависит их благополучие и защищённость от врагов. В некоторых местах край плотины оказался размыт водами реки, и через неё протекает вода, поэтому крысобобры первым делом укрепили эти места, наложив на них слой камней с землёй.
Когда первая плотина была разрушена рекой, в новую запруду крысобобров снесло несколько растений – часть их поток просто вырвал из земли в верхнем течении реки, а проросток кувшинки развивался недалеко от первой хатки крысобобров. Его тонкие нежные подводные листочки наполнены рыхлой тканью и колышутся в толще воды, а небольшой клубневидный стебель лежит на поверхности грунта. Молодое растение не теряет времени: оно отращивает тонкие корешки, и один из них заякоривается в грунте, удерживая растение на месте. Пока шансы на выживание у этого растения невелики: других растений в запруде мало, крысобобры уходят на поиски корма на сушу, поэтому они легко могут обнаружить и съесть это растение.
Животные постепенно осваивают запруду крысобобров. Одними из первых поселенцев стали обыкновенные озёрные поганки – на запруде регулярно появляются сразу две птицы, самец и самка. Они образуют размножающуюся пару, и явно хотели бы устроить гнездо по соседству с крысобобрами. В первый год существования колонии крысобобров они используют запруду лишь как место для отдыха, и добывают пищу в ней или в реке выше по течению. В период становления экосистемы запруды, пока в ней мало мелкой живности, пригодной им в пищу, птицы гнездились в другом месте. Но ситуация постепенно и неизбежно меняется – на запруде крысобобров регулярно появляются новые гости, и некоторые из них способствуют обогащению молодой экосистемы.
Крысобобры заняты строительством и ремонтом плотины почти всё время, когда они не спят, не кормятся и не отдыхают. Плотина – это практически смысл их существования: она обеспечивает защиту от врагов, позволяет расти кормовым растениям и создаёт благоприятную среду для жизни этих грызунов. Сами крысобобры, окружённые сородичами, представляют собой довольно сильных противников, и немногие хищники рискуют нападать на них, врываясь в их колонию. Более мелкие хищники также не рискуют заходить в их колонию – они могут представлять опасность для детёнышей, и вряд ли смогут победить в драке разъярённую самку крысобобра, защищающую своё потомство. К животным, не опасным для взрослых зверей и детёнышей, крысобобры относятся достаточно лояльно, поэтому бок о бок с крысобобрами в их запрудах обитает множество животных других видов – как правило, мелких, которые прекрасно защищены от хищников.
На поверхность воды сели две утки крохотного размера – серебристо-серый самец с чёрными перьями в крыльях, и чёрно-белая самка. Они немного похожи размером на обыкновенную озёрную поганку, но отличаются от неё ярко-жёлтыми перепончатыми лапами. Самец также отличается от самки заметным ярко-красным хохолком, который он время от времени поднимает, плавая вокруг самки. Эти птицы – карликовые райские утки, один из самых мелких видов уток в мире: взрослая птица едва превышает размерами крупного вьюрка. Они настолько лёгкие, что держатся на поверхности воды, словно поплавок. Пара птиц ведёт себя довольно уверенно: их не пугают проплывающие рядом взрослые крысобобры. После тайфуна птицы ищут новое место для жизни, поэтому молодая колония крысобобров очень заинтересовала их. Они опускают головы в воду, но не находят на дне запруды ничего съедобного. Пока запруду не заселили хотя бы нитчатые водоросли, птицам здесь просто нечего есть. А карликовые райские утки – птицы с хорошим аппетитом: маленький размер тела способствует интенсивной потере тепла, поэтому птицам приходится кормиться дольше, чем уткам более крупного размера. Кроме того, они нуждаются в укрытии, а берега запруды крысобобров ещё не обросли болотными растениями. Поэтому маленькие утки задержались на запруде крысобобров всего лишь на пару часов, и просто улетели. Тем не менее, их визит не прошёл бесследно: они оставили свой вклад в формирование природного сообщества, оставив несколько крохотных семян, отлипших от их оперения.
Оказавшись в воде, семена быстро проросли и начали развиваться. Проростки, однако, не похожи на высшие растения: у них нет чётко выраженных стеблей и листьев, они больше напоминают бесформенные комочки тканей. По мере развития они превращаются в пластинки, плавающие на поверхности воды – это явно родственники ряски, которая также начала заселять запруду крысобобров. Однако, в отличие от ряски, эти растения продолжают расти, и вскоре превосходят её размерами. Тело каждого из этих растений округлых очертаний, плоское, а по краям развиваются небольшие фестончатые выросты, напоминающие лепестки цветка. Собственно, это растение – тоже ряска, но совсем иного вида: это речная маргаритка, гигант среди рясок. Взрослое растение этого вида может быть размером с блюдце.
Запруда крысобобров – подходящее место для жизни этого растения: здесь вода прогревается солнцем, течение слабое и не сносит растение, а освещение очень хорошее – на первых этапах становления экосистемы у них нет конкурентов среди других растений. В толще округлого листеца речной маргаритки обитают микроскопические помощники – симбиотические бактерии, которые фиксируют атмосферный азот, необходимый для активного роста растения, а с нижней поверхности в толщу воды отрастают многочисленные корешки. Крысобобры предпочитают оставлять отходы жизнедеятельности в воде, и растение пользуется этим, усваивая растворённые в воде питательные вещества. По мере роста на кончиках «лепестков» её листеца образуются молодые растения – вначале округлые, похожие на пуговицу, но по мере роста приобретающие характерную для этого вида форму.
В результате строительной деятельности крысобобров в реке начинается процесс эвтрофикации. В воду попадает значительное количество органических веществ, и химический состав воды меняется. Животные, приспособленные к выживанию в чистой, холодной, прозрачной воде горной реки, исчезают, а на их место приходят виды, более приспособленные к жизни в водоёмах, сформированных деятельностью крысобобров.
В запруде крысобобров день за днём откладываются тонкие слои ила, образуя питательный грунт на дне. Когда началась влажная, прохладная, но бесснежная зима, по берегам запруды крысобобров на мелководье начала пробиваться нежная зелёная трава – ветер принёс семена тростника, и они проросли. Крысобобры не смогут съесть их все, и кому-то из них удастся выжить, чтобы заселить это новое местообитание. Пока у них нет конкурентов, но терять времени не следует – за возможность колонизации водоёмов, устроенных крысобобрами, борются многие виды растений.

* * *

Прошло два года с тех пор, как первые крысобобры появились в этой горной долине и перегородили реку плотиной. Всё это время численность зверей постепенно росла, и сейчас в колонии около двух десятков взрослых зверей, у которых уже успело появиться потомство.
Плотина, уцелевшая в первый год после тайфуна, сохранилась и регулярно подновляется, но она уже не единственная: ниже её звери успели перегородить реку, и теперь возводят новую плотину, ещё более высокую, которая превратила в водоём обширный участок горной долины. Старая запруда исправно улавливает ил и песок, которые приносит из гор река, защищая от заиливания новы водоём ниже неё. Она образовала обширный защищённый водоём, через который река течёт в нижнюю запруду. Кувшинка, едва не погибшая во время того давнего тайфуна, сумела укорениться и выжила, несмотря на то, что крысобобры регулярно поедают её листья. Она активно развивается, и теперь на поверхности воды колышутся её крупные округлые листья. Кувшинка пока не цвела, но уже образовала крупное корневище. Водоём ещё молод, обмен воды в нём протекает интенсивно, и она чувствует себя прекрасно. Крупные подводные листья кувшинки колышутся в слабом течении. Другие подводные растения ещё сравнительно редки, поэтому камни и дно покрыты слоем зелёных водорослей, в которых проедают дорожки улитки. На ярко освещённых мелководьях колышутся нитчатые водоросли – крысобобры не едят их, и они занимают все доступные места на мелководье. Среди них снуют многочисленные личинки насекомых, водяные клещи и крохотные жуки-плавунцы – все, кто сумел попасть в водоём на собственных крыльях, либо на лапах водоплавающих птиц, теперь борются за выживание и право оставить потомство.
Между растениями также происходит борьба за место под солнцем – безмолвная, медленная, но столь же бескомпромиссная. Речные маргаритки выживают по соседству с крысобобрами благодаря интенсивности роста – они успевают компенсировать поедание их животными, хотя из-за этого пока ещё не могут достичь предельного размера для этого вида. Но всё равно они успешно борются с кувшинкой за место на поверхности воды – опять же, за счёт скорости роста. Каждое растение речной маргаритки образует множество дочерних растеньиц, которые быстро разрастаются и покрывают поверхность водоёма на мелководьях. Часть растений течение воды сносит в нижнюю запруду, где они становятся первыми представителями высших водных растений наряду с ряской типичного размера. Они исключительно светолюбивы, поэтому в запрудах крысобобров, в местах с медленным течением, они активно разрастаются. Кроме того, растения собирают из воды питательные вещества: помёт и моча крысобобров служат их питанием. В отличие от обычной ряски, речная маргаритка получает азотное питание от симбиотических азотфиксирующих бактерий, что позволяет ей расти даже в бедной питательными веществами чистой воде горных рек. В старой верхней запруде речная маргаритка на какое-то время становится доминирующим растением и покрывает почти всю поверхность воды. Листьям кувшинки, растущей по соседству, требуется значительное место для роста, и её молодые листья с трудом пробиваются сквозь покров из огромных листецов речной маргаритки. Крупный размер защищает речную маргаритку от поедания утками, но крысобобры охотно поедают это ценное кормовое растение.
Верхняя запруда колонии крысобобров по-прежнему служит домом для нескольких пар этих зверей – их хатки возвышаются над водой на каменных основаниях. Несмотря на то, что запруда была построена лишь два года назад, водоём уже демонстрирует первые признаки старения – на мелководье у берега разрастаются тростники, образуя почти сплошную полосу. Их семена попали сюда благодаря ветру, отлично прижились на новом месте и активно разрастаются при отсутствии конкуренции. Роль тростника в жизни колонии крысобобров очень велика: растения укрепляют плотину сплетающимися корневищами, и одновременно являются кормовым растением для этих зверей. Кормящиеся крысобобры выдирают некоторые растения, и они просто попадают в более молодую нижнюю запруду. Часть их съедают другие крысобобры, но некоторые растения получают возможность укорениться на новом месте и сформировать заросли. Для этого требуется, чтобы на дне накопился слой ила, но в целом заселение растениями новой запруды крысобобров протекает значительно быстрее.
Растения попадают в водоёмы, устроенные крысобобрами, в виде спор и семян. Одни из них приносит ветер, другие прилипают к оперению водоплавающих птиц. В любом случае, новый водоём достаточно быстро заселяется разными видами растений, последовательно сменяющими друг друга. Обилие растений в верхней запруде уже привлекло в колонию крысобобров некоторых птиц. Мелкие певчие птицы уже гнездятся среди стеблей тростника, а на поверхности воды, расталкивая речные маргаритки, плавает пара карликовых райских уток с потомством. Эти птицы устроили гнездо в тростниках, и после недолгого насиживания вывели потомство – полдюжины утят размером с крупного шмеля, с продольно-полосатой расцветкой. Птицы держатся на участках запруды с медленным течением – утята пока слишком слабы, чтобы плавать против течения, и ещё среди зарослей водится основная пища карликовых райских уток – личинки комаров. Эти мелкие утки напоминают мелких певчих птиц своим темпом жизни – они быстро растут, рано начинают размножаться, но живут недолго по сравнению с более крупными утками. И в их рацион входит больше насекомых, чем растений, хотя на мелководьях они щиплют нитчатые водоросли. У мелких птиц всегда много врагов, поэтому взрослые птицы присматривают за молодняком, и стараются держаться на мелководьях, где утята ловят мелких водяных насекомых среди ряски.
Карликовые райские утки следят за парой обыкновенных озёрных поганок, которые также решили обосноваться на запруде крысобобров. Эти птицы не нападут на взрослую утку – они практически одного размера с карликовыми райскими утками. Но бывает, что они топят и съедают утят этих птиц, поэтому пара крохотных уток старается держать своё потомство недалеко от зарослей тростника, стебли которого мешают поганкам нападать из-под воды. Впрочем, сами поганки вполне могут обойтись без нападения на утят – в запруде крысобобров стало значительно больше пищи, чем было в первые недели её существования. Поганки ловят насекомых и других беспозвоночных, а также преследуют мальков рыб и головастиков лягушек. Тёплый водоём с участками медленного течения и прогреваемой водой значительно богаче жизнью, чем холодная горная река с быстрым течением.
Обыкновенные озёрные поганки держатся на запруде крысобобров парой – время от времени они улетают охотиться выше и ниже по течению, но отдыхают на запруде. Когда в воде запруды начала процветать жизнь в виде многочисленных беспозвоночных, озёрные поганки приступили к очередному этапу семейных отношений. Выбрав мелководье с плотным каменистым грунтом, птицы начали стаскивать на него мелкие камешки, набрасывая на выбранном участке дна целую кучу небольших камней – так они строят массивный цоколь будущего гнезда. Не только крысобобры умеют строить из камня – обыкновенные озёрные поганки вполне могут посоперничать с ними в этом искусстве. А если участь, что эти птицы значительно мельче, чем крысобобры, проводимая ими работа выглядит ещё внушительнее. Птицы возводят островок на мелководье, на достаточном удалении от берега, чтобы до него не добрались наземные хищники. Птицы таскают более крупные камни под водой, пользуясь выталкивающей силой воды. Самые крупные камни, которые они способны удержать в клюве, достигают размеров куриного яйца. Такие камни обычно ложатся в основание конструкции, но чем выше поднимается со дна насыпанный птицами островок, тем мельче камни, которые птицы набрасывают на верхушку сооружения. После пары недель упорного труда обеих птиц конструкция достигла уровня воды. Положив на неё ещё несколько слоёв камней, птицы натаскали на получившийся островок побеги водяных растений и листья тростника, построив простое гнездо, больше похожее на кучу травы. Этого вполне достаточно, чтобы вывести потомство. Если птицам повезёт, и запруда сохранится в ближайшие несколько лет, то они станут гнездиться здесь год за годом, просто подновляя каменное основание гнезда и набрасывая сверху новый слой травы.
Как и птенцы карликовых райских уток, птенцы обыкновенной озёрной поганки мелкие и не могут плавать против течения горных рек. Они также поедают пищу животного происхождения, но, в отличие от утят, способны ловить более крупных насекомых – личинок стрекоз и водяных жуков. Поэтому появление многочисленных беспозвоночных в запруде крысобобров стало решающим доводом в пользу выбора этого места для устройства гнезда озёрными поганками.
В отличие от растений, насекомые заселяют запруды крысобобров активно – умение летать позволяет им расселяться по долинам рек, не встречая препятствий в виде бурного течения реки. Первыми поселенцами запруды крысобобров были стрекозы – едва разлилась перекрытая крысобобрами река, как над затопленными кустарниками начали летать разноцветные стрекозы. Но тогда они были лишь временными гостями на запруде – их личинкам почти нечего было есть. А на втором году существования запруд стрекозы были уже обычными жителями водоёма крысобобров.
На стеблях тростника сидят, сложив крылья вдоль тела, крупные стрекозы ярко-голубого цвета с тонкими телами. Брюшко у этих стрекоз украшено несколькими поперечными перевязями чёрного цвета, а крылья прозрачные, и лишь самые их концы украшены чёрными пятнами. Необычной чертой внешности этих стрекоз является голова странной формы – сплющенная и очень широкая, напоминающая голову акулы-молота эпохи человека. За эту особенность насекомые получили своё название – молотоголовые стрекозы. Эти стрекозы прилетели на запруду крысобобров сами – они прекрасные летуны, и легко преодолевают даже горные хребты и морские проливы.
Молотоголовые стрекозы – хищники на любой стадии жизненного цикла. Когда в запрудах крысобобров кишат разнообразные мелкие насекомые, их личинки могут найти достаточно корма. Почти всё лето молотоголовые стрекозы мелькают в воздухе над поверхностью запруд, охотясь на мелких насекомых, в том числе на комаров и мошек, сильно докучающих крысобобрам. Широкая плоская голова молотоголовой стрекозы работает как руль высоты, но также является приспособлением для охоты на насекомых. Вдоль заднего края головы вниз отрастают щетинки, которые вместе со щетинками на длинных передних ногах образуют своего рода сачок для ловли насекомых. Проносясь сквозь стаи комаров и мошкары, они раскрывают переднюю пару ног, облавливая обширное пространство под собой. После этого, сев на стебель тростника головой вверх, стрекоза вычищает из щетинок застрявших насекомых и поедает их. Расправившись с уловом, она вновь взлетает и продолжает охоту.
В разгар лета молотоголовые стрекозы откладывают яйца в прогретую солнцем воду запруд крысобобров. Брачные игры у них происходят в воздухе. Самцы и самки летают вместе, сцепляясь в кольцо, и прямо в воздухе самцы оплодотворяют самок, после чего пары распадаются. Готовые к кладке яиц самки садятся на плавающие листецы речной маргаритки и откладывают яйца в воду, просовывая кончик брюшка между лопастями, окаймляющими тело этого растения. Они приклеивают яйца к корням речной маргаритки, покрывающим всю нижнюю сторону растения, и в это же время пачкают поверхность брюшка пыльцой из крохотных редуцированных мужских цветков. Каждая самка откладывает яйца небольшими порциями на разных растениях, и при этом производит перекрёстное опыление речной маргаритки. Личинки молотоголовых стрекоз – существа изящного телосложения с гибким телом и зачатками крыльев на грудном отделе тела. Уже после первой линьки у них проявляется характерный видовой признак – широкая плоская голова, по краям которой широко расставлены шарообразные глаза. Эти личинки умеют плавать в толще воды и принадлежат к числу главных подводных хищников.
В процессе заселения реки крысобобрами её фауна довольно сильно меняется с течением времени – уходят виды, обитающие в холодной воде на течении и требовательные к содержанию кислорода в воде, и их место занимают виды, предпочитающие тёплую воду и слабое течение, менее требовательные к качеству воды. В запруде крысобобров по-прежнему живут крабы, но уже иного вида. Речной краб-стрекотун, изначально населявший этот участок реки, не терпит соседства с крысобобрами и страдает от недостатка кислорода в их запрудах. Поэтому крабы этого вида, если их не успели съесть многочисленные спутники крысобобров, просто переселяются выше построек этих зверей, или покидают русло реки ниже по течению и поселяются в мелководных ручьях, впадающих в реку.
На смену им приходит близкий вид – озёрный краб-стрекотун, более крупный, мощного телосложения, с сильными клешнями и более выпуклым панцирем и тёмной окраской. Этот краб окрашен в буроватые и зеленоватые тона, что позволяет ему прятаться среди растительного мусора. Подобно насекомым, эти крабы переселились в запруду крысобобров сами – они часто совершают переходы по суше, хорошо ориентируются в запахе воды в различных водоёмах, и быстро находят благоприятное для жизни место. Благодаря маскировочной расцветке озёрные крабы-стрекотуны защищены от глаз многочисленных хищников на суше, и способны преодолевать многие километры в поисках нового места для жизни. Пресноводные крабы населяют практически все созданные крысобобрами водоёмы. На дне верхней запруды они роют норы, и иногда их деятельность может вредить крысобобрам – вода размывает плотину, пробившись сквозь неё по норам крабов. Однако звери постоянно следят за состоянием своих построек, поэтому быстро находят бреши в плотине и чинят их.
Излюбленная пища озёрного краба-стрекотуна – падаль, к которой он добавляет растительную пищу разной степени свежести. В отличие от специализированных водяных насекомых, озёрный краб-стрекотун способен выползать на сушу и кормиться там. В основном это происходит ночью, когда более влажно, и меньше вероятность нападения хищников.
С наступлением темноты на берегах запруды крысобобров появляются крабы. Они один за другим выползают из воды и скрываются в кустарнике, который ещё не успели съесть крысобобры. Насекомые, черви, мёртвые животные, семена и опавшие листья – всё это раздирается на части их сильными клешнями и перетирается ногочелюстями в однородную массу. Совершая ежесуточные миграции между водой и сушей, крабы приносят в воду значительное количество органики в виде помёта, который поедают улитки, личинки насекомых и черви, а также усваивают в растворённом виде растения. Ежесуточные миграции крабов способствуют обогащению воды питательными веществами, что стимулирует рост болотных растений.
У молодых крабов-стрекотунов много врагов – самых мелких поедают рыбы и водяные насекомые, но, чем крупнее вырастает краб, тем меньше у него становится врагов. А его сильные клешни вполне способны дать серьёзный отпор врагу сравнимого с самим крабом размера.
Ранним летним утром на растениях по берегам запруды крысобобров оседает роса. Влажный воздух и капли росы позволяют озёрным крабам-стрекотунам поддерживать жабры влажными и подолгу оставаться на суше. В это время они удаляются от воды на десятки метров и ползают в зарослях кустарниковых клёнов – типичных растений горных лесов Японских островов. Один из любимых видов пищи у крабов – наземные улитки, причём даже крупные виды улиток не могут чувствовать себя в безопасности от этих животных. Раковины мелких улиток крабы просто раздавливают клешнями, а если попадается крупный экземпляр, они отламывают клешнёй куски от устья раковины, пока не доберутся до мягкого тела улитки. Слизни и другие растительноядные беспозвоночные также становятся их добычей, поэтому там, где кормятся крабы, растения чувствуют себя немного лучше… если до них ещё не добрались крысобобры.
Озёрные крабы-стрекотуны ползают в зарослях клёнов с разрезной листвой, пожирая мелких беспозвоночных и опавшие листья. У них хорошее обоняние, но зрение значительно хуже, чем у речного краба-стрекотуна, обитателя чистой воды. Поэтому крабы не замечают, как из ветвей за ними наблюдает небольшая птица с острым клювом. У неё чёрная голова с красным пятном на затылке, зелёные крылья и сероватое брюшко – это лесной ронин, мелкий лесной хищник. Наблюдая за крабами, птица суетливо перепархивает с ветки на ветку. Фактически, лесной ронин – это просто очень крупная синица. Он сохранил характерные для синиц любопытство, бесстрашие и любовь к мясной пище. Несмотря на небольшие размеры, это умелый охотник на мелкую дичь. Он поедает лягушек, ящериц, мелких птиц и крупных насекомых, а также наземных крабов. Крупного краба ему не одолеть, а вот молодые особи, ползающие среди лесного мусора, представляют собой заманчивую добычу. Скрываясь среди листвы, лесной ронин выбрал небольшого краба, и спикировал прямо на него. Прижав его к земле одной лапой, он нанёс крабу несколько ударов тонким клювом, пробивая панцирь добычи. Не дожидаясь, пока прекратятся судорожные движения клешней, лесной ронин расклевал краба и начал поедать мясо, выдирая его кусками из панциря животного. После этого он расклевал толстые клешни и ноги краба, и ловко извлёк из них мясо. Закончив кормиться, он вспорхнул, бросив остатки добычи на земле. Вскоре на запах добычи лесного ронина начали собираться другие крабы, и панцирь мёртвого краба захрустел в их ногочелюстях.
Смертность среди молодых крабов очень велика, поэтому они ведут себя довольно осторожно и чаще всего прячутся в укрытиях. В запруде крысобобров, где дно кишит личинками стрекоз и водяных жуков, молодняк озёрного краба-стрекотуна прячется под листецами речной маргаритки, покрывающими воду сплошным ковром в тихих местах запруд крысобобров. Это растение, своеобразная гигантская ряска, даёт им отличное укрытие как от клювов птиц, так и от жвал личинок стрекоз и водяных жуков. Густые корни речной маргаритки скрывают хрупких и полупрозрачных молодых крабов от взглядов хищников. В верхнем слое воды молодые крабы охотятся на личинок комаров и мошек, прикрепляющихся к краям листецов речной маргаритки или собирающихся между плавающими растениями. Тем не менее, даже такое укрытие не обеспечивает им полной безопасности.
По листецу речной маргаритки ползает длинное существо оранжево-красного цвета с многочисленными чёрными поперечными полосками – огненный червь, гигантская наземная планария. Он часто охотится в воде, и в тихих заводях запруд крысобобра это происходит значительно чаще, чем в быстро текущей холодной воде горных рек. Качество воды этому червю не важно, ему достаточно того, что вода помогает поддерживать его покровы влажными. Пока плоская голова, напоминающая якорь, шарит по верхней стороне зарослей речных маргариток, а плоское лентовидное тело неторопливо ползёт следом, извиваясь, под водой идёт настоящая охота – жестокая и беспощадная. Ползая по растениям, червь вытягивает глотку в толщу воды, где она сама шарит в скоплении корней растения, ориентируясь по запаху. Глотка огненного червя отыскивает и ловит личинок насекомых и мелких крабов, прячущихся под зарослями плавающих растений. Зрение у этого животного плохое, но для его образа жизни гораздо важнее умение распознавать запахи и отыскивать их источники. Схваченная добыча заглатывается целиком и перемещается в разветвлённую пищеварительную систему животного.
Вдоль края зарослей речной маргаритки плавает выводок карликовой райской утки. Утята уже значительно подросли, у них в крыльях и на спине сквозь пух пробиваются свёрнутые в трубочку перья. Они активно растут и отличаются хорошим аппетитом: из-за небольшого размера карликовая райская утка близка по физиологии к певчим птицам. Она преимущественно животноядная, и за день съедает количество пищи, сравнимое с массой её тела. А молодые утята требуют ещё больше пищи – они должны быстро расти. Поэтому они с первых дней жизни учатся охотиться на мелких водяных беспозвоночных, и даже личинка водяного жука или стрекозы становится для них подходящей добычей.
Охотящийся огненный червь не прячется – он ползает по речным маргариткам, время от времени окуная в воду части своего тела, чтобы избежать пересыхания. Он дышит через тонкие покровы тела, которые для этого должны оставаться влажными. Поблёскивающее на солнце, его ярко окрашенное тело привлекло внимание утят карликовой райской утки. Они плавают рядом с охотящимся червём, разглядывая его, и через некоторое время один из утят решился, и клюнул червя. Почувствовав боль, огненный червь начал извиваться, распугивая выводок утки. А утёнок, который клюнул червя, почувствовал жгучий вкус слизи – система защиты червя сработала, как положено. Нежные слизистые оболочки во рту утёнка сильно жжёт, они краснеют, и он трясёт головой и полощет клюв в воде, пробуя избавиться от неприятного ощущения. Взрослые утки не обращают внимания на червя – они уже успели свести знакомство с этими животными, и не рискуют пробовать на вкус слишком ярких обитателей запруды.
Утята карликовой райской утки быстро потеряли интерес к этому животному, и продолжили кормиться, схватывая с поверхности воды личинок комаров. Потревоженный ими огненный червь также продолжил охотиться, полностью расправив своё тело и погрузив длинную гибкую глотку в заросли плавающих растений.
Ночью жизнь в запруде крысобобров не замирает. Пока звери спят или чистятся, скрывшись в хатках, а птицы прячутся в зарослях растений в верхней запруде, в прибрежной зоне запруд хозяйничают озёрные крабы-стрекотуны и другие беспозвоночные. Молотоголовые стрекозы в это время спят, вцепившись ногами в стебли и листья тростника, и держа тело вертикально, брюшком вниз. Они находятся в относительной безопасности от крабов, которые в это время ползают по мелководьям или покидают воду и отправляются на поиски пищи в заросли кустарника. Огненные черви ночью также продолжают охоту. Суточный ритм активности у этих животных не выражен, и они просто становятся чуть более медлительными в ночной прохладе. Зато ночная роса не даёт покровам тела огненного червя пересохнуть.
Один из червей ползает в прибрежной зоне среди остатков гниющей растительности. Его плоская голова движется из стороны в сторону, анализируя запахи, оставленные мелкими животными. Учуяв запах улитки, червь пополз по её следу, а из-под его тела показалась извивающаяся и вытягивающаяся трубчатая глотка. Она словно живёт собственной жизнью, также анализируя след улитки. Червь ползает медленно, но улитка движется ещё медленнее, поэтому мало-помалу расстояние между хищником и намеченной жертвой сокращается. Улитка, скорее всего, также ощущает приближение хищника, но сейчас ей улыбнулась удача: находившийся неподалёку озёрный краб-стрекотун, учуяв добычу, перешёл в нападение, и одна из его клешней настигла огненного червя. Схватив добычу, краб подтянул её к себе, и вцепился в извивающегося червя другой клешнёй. Похоже, что крабы безразличны к жгучему неприятному вкусу огненного червя, но у этого животного есть в запасе ещё один защитный приём: извивающееся тело червя просто распалось на несколько шевелящихся кусков. Краб вполне может съесть один или два из них, но кусков червя намного больше, и хотя бы какие-то из них уцелеют. Подобно всем планариям, огненный червь обладает прекрасной способностью к регенерации, поэтому каждый из уцелевших кусков регенерирует в целое животное.
Крабы – не единственные ракообразные в запрудах крысобобров: на перьях и ногах птиц в воду попали яйца веслоногих и ветвистоусых рачков, и в толще воды днём и ночью парят облака этих крохотных животных. Среди крупных ракообразных озёрные крабы-стрекотуны являются практически единственным видом. Большинство раков и крабов предпочитает жизнь в низовьях рек, и этим животным сложно преодолеть холодные быстрые воды горных рек, чтобы переселиться в запруды крысобобров. Тем не менее, в реках Японского архипелага есть один вид, способный составить конкуренцию крабам.
В ночной темноте по внешней стороне нижней плотины из воды неуклюже выбралось существо, напоминающее речного рака с короткими сильными клешнями. Его длина не превышает четырёх сантиметров, тело покрыто многочисленными бугорками и крючковидными щетинками, а окраска очень невзрачная – зеленовато-бурая. На спине животного лежат несколько кусочков гнилых растений, которые цепко удерживаются щетинками, и они скрывают характерную особенность окраски – белую продольную полоску, тянущуюся от рострума по средней линии головогруди, словно по голове барсука. Это ракообразное так и называется – рак-барсучок. Однако по своему происхождению это креветка, просто перешедшая к жизни в пресных водах и ставшая отличным землекопом. Вода потоком переливается через верхний край плотины крысобобров, но это не останавливает рака-барсучка – животное крепко цепляется ногами за камни и растительный мусор, выбирая места, где поток воды не так силён. Примерно через двадцать минут рак-барсучок уже переползал верхний край плотины. Его никто не заметил, и теперь его выживание полностью зависит от его собственных умений. Рак-барсучок умеет очень хорошо рыть норы, и на новом месте это становится беспроигрышной стратегией выживания. Выбрав себе место для жизни, рак-барсучок начал копать нору, взрыхляя грунт зубчиками, растущими на внешнем крае клешней, и отбрасывая его ногами. Прокопав нору на длину своего тела, рак начал вытаскивать из неё мелкие камешки, создавая вал вокруг входа в нору. Он умеет копать норы в каменистом грунте, и такое укрытие становится настоящей крепостью для этого животного. По мере роста рак-барсучок расширяет и углубляет нору.
Эта особь – молодая самка. Если ей удастся выжить, то она может стать основательницей новой популяции этого вида в запруде крысобобров. При этом она уже была половозрелой, и даже успела принять участие в размножении – но в роли самца. Эти животные начинают жизнь как самцы, и лишь те, которым удалось выжить в первый год, могут рассчитывать на долгую жизнь в роли самки. Ей нужно лишь встретить другую особь – самца, что маловероятно в таких водоёмах, удалённых от низовий рек. Тем не менее, природа нашла выход даже из такой ситуации: некоторые яйца в неоплодотворённой кладке могут развиваться партеногенетически, и тогда самка-основательница, фактически, сама производит для себя самцов. В этом случае образуется популяция, довольно однородная генетически, и в долговременной перспективе это вредно для существования популяции. В низовьях рек ситуация с размножением значительно проще – в популяции всегда есть разновозрастные и генетически неродственные особи. Но в любой популяции из-за конкуренции и нехватки ресурсов часть особей расселяется в новые места обитания. Многие из них гибнут, но некоторым всё же удаётся найти новое место для жизни, и они становятся родоначальниками новых популяций. А некоторые находят уже существующие малочисленные популяции и вносят свой вклад в их генофонд, повышая их шансы на успешное длительное существование и поддерживая генетическое единство вида.
Среди колоний крысобобров также происходит обмен особями – причинами этого могут быть конфликты, исчерпание ресурсов, перенаселение и просто склонность отдельных особей к путешествиям. Собственно, именно так и собирались отдельные особи в эту новую колонию. Вокруг колонии крысобобров есть несколько деревьев и камней, на которых члены колонии оставляют метки мускусными выделениями. Это своеобразная «доска объявлений» колонии, где по запаху сородич может многое узнать о состоянии колонии и животных в ней. Запахи стресса, характерные оттенки запаха старых или неполовозрелых животных могут многое рассказать другому крысобобру. И здесь же оставляют свои метки другие звери – новички из других колоний.
Рано утром из кустарника на берегу реки выбралась одинокая самка крысобобра – молодая, но явно переживающая не лучший период своей жизни. Её шерсть слиплась, в неё прочно вцепились колючие семена растений: пока звери переселяются и лишены привычного окружения сородичей, они испытывают стресс, поэтому ухаживают за мехом реже, чем при нормальной жизни в колонии. Самка добралась до колонии крысобобров ночью, и некоторое время пряталась в лесу, изучая обстановку. Она нашла камень, помеченный мускусными выделениями членов колонии, и оставила там свою метку. А когда на тропе показался взрослый крысобобр, она просто выбралась на тропу и стала ждать, пока он приблизится к ней, при этом демонстрируя подчинение опущенной головой и поджатым хвостом, и испуская мускусный запах. Самец из колонии приблизился к ней, осторожно обнюхал, и направился по своим делам. А молодая самка побрела в сторону колонии.
Добравшись до запруды, самка не спешит нырять в воду. Она ещё не занимает никакого места в этой колонии, и ей нужно стать «своей» для старожилов. Она просто бродит по берегу, время от времени пощипывая траву, и оставляет на камнях небольшие мускусные метки. Ощутив их запах, самцы колонии проявляют к ней интерес: эта самка несёт с собой новые гены, которые станут её вкладом в процветание колонии крысобобров. Самцы обнюхивают её и оставляют свои мускусные метки на земле рядом с ней, демонстрируя свой интерес. Самки колонии относятся к ней более настороженно, воспринимая её как конкурента. Они демонстрируют ей резцы, слегка вздёргивая верхнюю губу, или просто толкают её боком или головой, проходя мимо. Молодая самка вынуждена лишь демонстрировать подчинение им, прижимаясь к земле. Её облик пока ещё довольно невзрачный: шерсть кажется ободранной, она слиплась и загрязнена. Получив свою долю внимания от старожилов колонии, молодая самка постепенно успокоилась. Её никто не изгоняет, и вполне возможно, ей удастся обустроиться на новом месте. Молодая самка направилась к верхней запруде, где гораздо спокойнее и есть возможность спрятаться в зарослях. Она голодна, поэтому первым делом выкопала корневище тростника и начала поедать его, жадно откусывая большие куски. Утолив голод, самка приступила к важному для крысобобров ритуалу чистки меха. Водному животному важно поддерживать чистоту меха, потому что он помогает не мёрзнуть даже в холодной воде горных рек. Усевшись на задних лапах на мелководье, самка крысобобра начала расчёсывать шерсть когтями, время от времени окунаясь в воду и встряхиваясь. Она тщательно вычесала из шерсти грязь и прицепившиеся семена, и с наслаждением потянулась. Её появление принесло колонии крысобобрам ещё один дар: к шерсти самки крысобобра прицепилось многочисленными крючочками плоское семечко растения. Она не сразу смогла вычесать его из шерсти, и оно дождалось, пока самка крысобобра нашла себе новый дом.
Когда самка крысобобра в очередной раз провела когтями по шерсти, семечко выпало в воду и утонуло, зарывшись в тонкий слой ила на мелководье. У него появился неплохой шанс на выживание; если растение его реализует, это значительно улучшит жизнь колонии крысобобров. Это семя стрелолиста соседствующего – вида, который эволюционировал в симбиозе с японским крысобобром. Среда обитания, формирующаяся в запрудах крысобобра, идеально подходит для этого растения, а оно само является важным кормовым ресурсом для этих грызунов.
Семя стрелолиста успешно проросло, и через несколько дней под водой появились его первые листочки – тонкие, игловидные, не похожие на типичные стреловидные листья взрослого растения. Если повезёт, растение разовьётся и станет родоначальником обширных зарослей, но пока его может съесть даже небольшая улитка, не говоря уже о более крупных растительноядных жителях водоёмов.
За время, прошедшее с момента своего возникновения, экосистема в запрудах крысобобров постепенно пополнилась разными видами растений. Эти кормовые ресурсы привлекли в колонию крысобобров новых животных – одни из них посещают запруды лишь временно, а другие обосновались там надолго и успели не один раз принести потомство.
Карликовые райские утки успевают вывести за сезон до двух выводков утят, а на юге ареала даже три выводка. Поэтому их семьи с потомством – не редкость на запрудах крысобобров. Эти птицы быстро растут и размножаются, активно расселяются, поэтому они селятся на запрудах уже на ранних этапах становления экосистемы, как только там появляются в достаточном количестве водяные насекомые и их личинки. В этом на них очень похожи обыкновенные озёрные поганки – хотя эти птицы в основном рыбоядные, они охотно кормятся крупными личинками стрекоз и водяных жуков, и так же быстро размножаются, выращивая за сезон два выводка.
Самка обыкновенной озёрной поганки высиживает кладку из нескольких яиц в пропитанном водой травяном гнезде, которое расположено на построенном самими птицами каменном островке. Самец время от времени подкармливает её и сменяет на гнезде, но чаще всего он просто плавает где-то в окрестностях гнезда, или улетает охотиться в верховья горной реки, где промышляет молодь карликовых щук и других рыб. В запруде крысобобров рыба обычно не водится – рыбы из ручьёв не могут жить в прогретой воде с медленным течением, а рыбы из низовий рек не смогли бы преодолеть плотины, возведённые крысобобрами. Поэтому поганкам приходится часто улетать для охоты в другие места, оставляя своего партнёра по размножению одного на гнезде.
Самка поганки оглядывает окрестности гнезда. Она видит где-то среди тростников выводок карликовых райских уток – это их соседи, хорошо знакомые, с которыми у поганок нет почти ничего общего, кроме жизни на одном и том же водоёме. Эти утки питаются мелкими животными, на которых поганка не стала бы охотиться даже в случае голода, хотя утёнка карликовой райской утки она съела бы с удовольствием. Неподалёку возле края зарослей тростника кормится одинокий крысобобр – также из числа старожилов этих мест, который не причинит вреда гнезду поганок. Поэтому самка поганки обратила внимание на других птиц – райских уток-бабочек, плавающих где-то среди тростника. Это самец сизого цвета с зелёными «зеркальцами» на крыльях и пара самок – вполне возможно, его гарем. Раньше утки-бабочки были временными гостями в колонии крысобобров – пока запруды не могли предложить им достаточно привычного корма, они просто прилетали сюда на несколько дней покормиться. Но сейчас ситуация изменилась – экосистема запруды крысобобров стала богаче, и они уже готовы обосноваться здесь и попробовать вывести потомство. Все три утки кормятся водяными растениями. Погружая головы в воду, они щиплют нитчатые водоросли, поедая их вместе с многочисленными беспозвоночными. Также они кормятся плавающей на поверхности воды ряской. Опуская голову под воду, они щиплют на мелководьях поросль болотных растений, и одна из самок обрывает растения всё ближе и ближе к проростку стрелолиста. Вполне возможно, что из-за одного движения утиного клюва будущее этой колонии крысобобров может оказаться совсем другим.
Пока самки кормятся, самец утки-бабочки осматривает территорию и ищет удобные места для гнездования. Лето в разгаре, и птицы ещё вполне могут успеть вырастить один выводок. А для этого нужно подобрать хорошее место для гнезда, недоступное наземным хищникам. И с точки зрения самца райской утки-бабочки идеальным местом для этого оказывается насыпанный поганками каменный островок. Гнездо поганок селезень не воспринимает как препятствие – он крупнее обыкновенной озёрной поганки, поэтому собирается поступить так же, как обычно – применить грубую силу, чтобы получить желаемое. Он подплыл к каменному островку и начал демонстрировать себя насиживающей поганке: раскрыл четыре перьевых хохолка на голове, которые образовали нечто вроде силуэта бабочки при взгляде спереди. Демонстрация выглядит очень эффектно, но на поганку она не произвела ни малейшего впечатления. Вжавшись в гнездо, она продолжила насиживание, внимательно следя за движениями непрошеного гостя. А когда селезень оказался слишком близко, последовали два подряд молниеносных выпада клювом. Селезню просто повезло, что самка поганки не встала с гнезда, иначе оба выпада нашли бы цель на его голове. Он слегка отпрянул, а поганка, издавая квакающие звуки, вытянула шею в его сторону, распушив перья. Самцу утки-бабочки прекрасно видна полоска белых перьев с чёрными кончиками, растущих на верхней стороне шеи поганки. Птица вытянула шею в его сторону, и как ни пробовал селезень зайти с разных сторон, его постоянно встречал направленный на него острый клюв поганки. Это не только охотничье приспособление, но и отличное оружие, способное наносить глубокие колющие раны. А отваги самки поганки хватит, чтобы заставить отступить даже крупную птицу.
После нескольких попыток захватить гнездо поганок селезень райской утки-бабочки отступил и поплыл в другую часть запруды. Видя это, обе самки последовали за ним, а самка поганки продолжила насиживать кладку. Это рядовое происшествие, однако, имеет значительные последствия для развития экосистемы в запруде крысобобров: проросток стрелолиста сохранился в целости, хотя утка не доплыла до него буквально несколько сантиметров. Теперь ему предстоит захватить жизненное пространство в прибрежной зоне запруды, и маленькое растение уже сделало первый шаг к этому: в тонком слое ила отрастает тонкий столон с крошечным клубеньком на конце. Стрелолист соседствующий – мастер вегетативного размножения, поэтому даже единственное растение способно образовать огромные заросли, насчитывающие стони кустов. Ему нужно лишь время, немного покоя и много воды и ила.
Пока семья райских уток-бабочек плавает в запруде, местные пернатые обитатели не сводят с них глаз. Самка обыкновенной озёрной поганки продолжает насиживать, поглядывая на плавающих вдали гостей запруды. Самец карликовой райской утки, напротив, ведёт себя агрессивно: он готов защищать свой выводок, несмотря на мелкие размеры. Поэтому, когда райские утки-бабочки подплыли слишком близко, он просто напал на них. Его голос – всего лишь писклявое кряканье, но он нападает с нешуточной решимостью, дёргает уток-бабочек за перья и хлопает крыльями, стараясь отогнать их от выводка. В ответ на это самец утки-бабочки развернулся головой к нему и продемонстрировал раскрытые перьевые украшения на голове, напоминающие крылья бабочки. Он зашипел, раздувая горло, но на самца карликовой райской утки это не произвело никакого впечатления: маленький селезень просто схватил его за перьевое украшение и начал трепать, дёргая головой. Он не ослабил хватки, даже когда самец утки-бабочки отпрянул, стараясь вырваться из его клюва. Всё закончилось тем, что в клюве крохотного селезня осталось перо, украшавшее голову противника, а трио уток-бабочек спешно перебралось на нижнюю запруду, подальше от его выводка.
Молодая колония крысобобров динамично развивается и захватывает новые территории. Первая запруда постепенно заиливается и превращается в царство болотных растений. Здесь крысобобры уже не строят новые хатки, предпочитая селиться в более просторной второй запруде. Там на мелководьях устроено много каменных островков, ставших фундаментами для хаток крысобобров. Одни из них небольшие, и в них проживает всего лишь пара зверей, а другие довольно крупные – несколько островков, насыпанных крысобобрами рядом друг с другом, другие звери соединяют новыми каменными насыпями, и между ранее построенными хатками появляются новые. В колонии пока нет старых зверей – лишь полные сил молодые особи, находящиеся на пике репродуктивного здоровья. В некоторых хатках уже копошатся детёныши – первое потомство, родившееся уже на новом месте. Самка крысобобра, которая принесла в колонию семечко стрелолиста, постепенно стала полноценным членом колонии: она освоилась на новом месте, поселилась в одной из хаток, и уже освоила многие тропы, ведущие к кормовым местам. Её гладкая ухоженная шерсть стала значительно гуще, и она полностью восстановила свой вес, оправившись от стресса, вызванного переселением. На следующий год она станет взрослой и сможет приносить потомство.
Колония крысобобров в этой долине подобна острову в океане. Она окружена лесом, который представляет собой чуждую среду для крысобобра, предпочитающего жить в воде. Переселение из одной колонии в другую сопровождается у этих животных сильнейшим стрессом, но это ещё не самое страшное, что с ними может произойти. Если животное нашло новую колонию, оно способно влиться в общество сородичей, продолжить привычную жизнь и избавиться от последствий стресса. Но лес часто представляет опасность для переселяющихся животных: в окрестности колонии крысобобров бродят хищники. Поэтому на тропах иногда попадаются остатки растерзанных ими животных. Одним из злейших врагов японского крысобобра является кама-итати – этот хищник способен преследовать крысобобра и на суше, и в воде. Время от времени кама-итати наведывается в колонию крысобобров, заставляя животных прятаться в хатках с подводным входом. Каменное основание хатки в этом случае является дополнительным препятствием для хищника, а любые попытки кама-итати проникнуть сквозь подводный вход крысобобры пресекают, щёлкая мощными резцами. Если кама-итати окажется слишком неосторожным, укус таких резцов может искалечить ему морду. Крысобобры легко могут защитить себя, находясь в хатке, но в лесу не всегда могут дать отпор хищнику, поэтому кама-итати регулярно появляется в окрестностях колонии и охотится на неосторожных и молодых зверей.
Не все гости из леса оказываются такими опасными для крысобобров – многих лесных обитателей привлекает устроенная зверями запруда и разрастающиеся вокруг растения, пригодные в пищу. К запрудам крысобобров приходят на водопой местные травоядные животные – зайцелопы и крупный массивный олень шишигами. Также частыми гостями запруд крысобобров бывают птицы.

В низовьях рек и болотистых местностях Японских островов встречается странный местный примат – двуногая обезьяна каппа. Её ареал, однако, ограничен весьма немногими местами – в условиях гористого рельефа островов обширные болотистые угодья встречаются редко. На островах гораздо шире распространён небольшой лесной родственник каппы – сатори, некрупная наземная обезьяна из горных районов.
В один из дней на исходе лета на берегу запруды крысобобров появилась семейная группа сатори – крупный вожак с тёмно-розовым лицом и палевой шерстью, несколько самок и их детёныши – один совсем маленький, с чёрной шерстью и сероватым лицом, и пара подростков, чья шерсть уже начала принимать бурый оттенок. По мере взросления шерсть молодых сатори приобретает рыжеватый или светло-коричневый цвет, а тёмный цвет шерсти детёнышей – это своеобразный сигнал, гасящий агрессию взрослых в случае их неприемлемых выходок. Когда сатори выходят к запруде крысобобров, они выглядят похожими на людей – у них двуногая поза, а руки свободны и используются для поиска корма. Эта семейная группа обезьян кочует по относительно большой территории, лишь изредка появляясь в местах обитания колонии крысобобров.
Глава семейной группы подошёл к воде, огляделся, присел и начал пить, зачерпывая воду ладонью. Самки присоединились к нему, а маленький детёныш также протянул руку к воде и попытался зачерпнуть её ладонью. Подростки всеми силами стараются показать свою независимость – они пьют немного в стороне от взрослых, хотя побаиваются отходить от них далеко. Время от времени они оглядываются по сторонам, или следят за взрослыми обезьянами, стараясь не упустить подаваемые ими сигналы об опасности.
Утолив жажду, взрослые сатори расположились на берегу запруды. Самец снисходительно принимает знаки внимания от самок: пока он сидит, повернув лицо к солнцу и закрыв глаза, самки аккуратно перебирают его шерсть. Одна из самок осторожно перебирает удлинённую чёрную шерсть, растущую вокруг его ушей: это предмет гордости самца, находящегося на вершине иерархии, и во время драки самцы стараются вырвать друг у друга именно её. Одна из самок играет с детёнышем, сорвав стебель травы и щекоча им его пятки. Подростки сатори в это время активно познают мир – вооружившись прутиками, они выслеживают на мелководье крабов и стараются выудить их из воды, дразня и провоцируя вцепиться в прутик клешнёй. У одного из них вскоре получилось изловить небольшого краба, но тот вовремя отцепился от прутика и сбежал на глубину. Подросток сатори бросился за ним, шлёпая ногами по воде, но зашёл в воду лишь по колено. Всмотревшись в воду и убедившись, что краба не поймать, он развернулся и выбрался на берег.
Пока сатори находятся рядом с колонией крысобобров, грызунам стоит быть настороже. Эти обезьяны слишком умные, поэтому неясно, чего можно от них ждать. Взрослые сатори нейтрально относятся к крысобобрам – у них слишком разные жизненные интересы, чтобы можно было конкурировать за ресурсы или места обитания. Но молодые сатори на редкость непредсказуемы в своих выходках, и вполне могут нанести вред колонии просто из любопытства или озорства.
Молодые сатори нашли место, где крысобобры устроили небольшую плотину, перегородив камнями и грязью небольшой участок местности между двумя возвышенностями. Он находится на краю нижней запруды, и рядом с ним крысобобры появляются редко, поэтому молодые сатори чувствуют, что им никто сможет помешать выполнить задуманное. Вооружившись небольшими острыми обломками веток, они начали выковыривать из плотины камешки. Крупный камень не поддался им, но несколько мелких камешков удалось выковырять сравнительно легко. Затем одна из обезьян расшатала и отковыряла камень на гребне плотины, и в образовавшуюся брешь хлынула вода. С воплями восторга подростки сатори отбежали в сторону и начали наблюдать, как течёт созданный ими ручей. Вода постепенно размывает плотину, и вскоре из неё вывалился ещё один камень. Поток воды усилился, и подростки сатори, подобравшись сбоку, начали тыкать в плотину палочкой, пробуя отковырять ещё один камень. Всё это сопровождается воплями восторга, которые слышат не только их сородичи. Взрослые сатори едва обратили на них внимание, греясь на солнце и занимаясь чисткой шерсти друг другу. Зато несколько взрослых крысобобров быстро обнаружили утечку в плотине, и один из зверей выбрался из воды рядом с брешью, которую успели проделать обезьяны, и попробовал заткнуть её камнем. Следом появился ещё один, и также положил крупный камень рядом. Крысобобры пытаются заделать брешь в плотине, и в этот момент один из молодых сатори совершил ошибку: он сломал ветку на ближайшем кустарнике, и попробовал отогнать ею крысобобров. Результат этого оказался вполне предсказуемым: один из крупных крысобобров развернулся в их сторону и начал наступать, вздыбив шерсть и скаля крупные резцы. К нему присоединились ещё три самца, и крысобобры, пользуясь численным перевесом, оттеснили молодых сатори от повреждённой плотины. Они из подростков сатори попробовал отогнать крысобобров веткой, с воплями размахивая ею. Во время одного из взмахов крупный крысобобр схватил ветку зубами, дёрнул на себя и с хрустом перекусил. Оказавшись без оружия, молодые сатори с воплями бросились к своей семье, пытаясь найти защиту и поддержку у взрослых. Однако самец, глава семьи, просто двинулся в сторону леса, подгоняя взрослых самок тычками. Он не понаслышке знает, что такое укус крысобобра: у него на ноге шерсть скрывает шрам, полученный в молодости во время похожей стычки с этими грызунами. Ему повезло: укус был неглубоким, и резцы зверя просто прорвали кожу. Он не желает подвергать членов своей семьи опасности, поэтому молодые сатори, ввязавшиеся в конфликт с крысобобрами, не получили от него помощи и поддержки. Оглядываясь, подростки сатори спешат за взрослыми, а им вслед слышится угрожающее рычание крысобобров.
Крысобобры почти исключительно растительноядные, но вряд ли их можно назвать мирными: если кама-итати пробует напасть на колонию, скорее всего, хищник получает организованный отпор от взрослых крысобобров. Молодые звери учатся тактике обороны у взрослых, и в растущей и развивающейся колонии всегда находится немало защитников. Поэтому хищники предпочитают нападать на одиночных крысобобров в лесу, или ловят детёнышей.

* * *

С момента основания колонии крысобобров прошло пять лет. За это время численность колонии возросла, и даже вторая запруда уже не вмещает все хатки животных. Ниже её река вновь перегорожена плотиной и разлилась, и в третьей запруде звери уже успели насыпать несколько каменных островков, на которых построены хатки нового поколения зверей колонии. За год до этого на островах случилось сильное землетрясение, во время которого часть плотин и хаток была разрушена. Ежегодно осенью колонии приходится переживать тайфуны, однако сейчас колония крысобобров многочисленна, в ней всегда находится много сильных зверей, способных таскать камни, поэтому разрушения после ударов стихии быстро устраняют.
Зимой растения в запруде крысобобров замедляют рост, хотя и не прекращают его полностью: в неоцене Японские острова находятся в области субтропического климата, и океан значительно смягчает зимнюю погоду, хотя делает её более дождливой. В это время вода в горной реке прибывает, и время от времени крысобобрам приходится чинить плотины и даже наращивать их. Они не впадают в спячку зимой, но всё равно становятся более сонными, а их аппетит заметно снижается. Зимой японские крысобобры много времени проводят в хатках, где греются, ухаживают за шерстью друг друга, или просто спят в безопасности, защищённые водами запруды и стенками гнезда. В это же время многие самки крысобобров уже беременны, и нуждаются в покое и хорошем питании. На суше они ведут себя осторожно, и стараются кормиться вблизи воды, где можно спастись от нападений хищников. Кроме того, зимой крысобобры становятся чуть более плотоядными: нехватка растительной пищи заставляет их искать новые источники питания, и они часто ищут на дне запруд норы, в которых прячутся озёрные крабы-стрекотуны. В холодной воде физиологические процессы крабов замедляются, поэтому крысобобрам удаётся вытаскивать их из нор, не опасаясь их клешней. Особенно часто на крабов охотятся беременные самки крысобобров, нуждающиеся в хорошем питании для успешного развития эмбрионов. Также они роются в иле в поисках зимующих водяных жуков и личинок стрекоз, которые также становятся желанной добавкой к скудному зимнему рациону. Кормящиеся в лесу взрослые крысобобры стаскивают в запруды отгрызенные ветки кустарников, и поедают их уже в воде, в безопасности. Из-за их деятельности подлесок в лесу вокруг колонии крысобобров оказывается сильно разреженным, и хищникам уже не удастся подкрасться к колонии незамеченными. Но и лес в окрестностях колонии крысобобров постепенно перестаёт возобновляться: звери поедают все проростки деревьев и кустарников, а также выедают все мало-мальски съедобные травы.
Самое холодное и тёмное зимнее время продолжается не дольше пары месяцев. В условиях субтропического климата даже зимними ночами температура не опускается ниже нуля, поэтому пережить зиму в таких условиях значительно легче, чем в условиях континентального климата с пасмурными днями и трескучими морозами, когда снег лежит около полугода.
Первым признаком наступления весны становится потепление: в субтропиках на широте Японских островов продолжительность светового дня на протяжении года меняется незначительно. Растения леса реагируют на это новым ростом побегов, и изменения к лучшему ощущают, в том числе, крысобобры, уходящие на поиск корма в лес. Им уже не приходится отходить далеко от спасительных запруд в поисках корма, и выбор корма становится значительно больше.
Солнце светит ярче, погода становится всё теплее, и вскоре наступление весны в полной мере ощущают даже те существа, у которых связь с сушей почти оборвалась. В верховьях горной реки ручьевые триониксы постепенно сбрасывают с себя зимнее сонное оцепенение: яркий солнечный свет стимулирует гормональные изменения в их организмах. У самцов этого вида, населяющих верховья горной реки, такие изменения проявляются особенно ярко: у них кожа на шее приобретает яркий оранжевый цвет, выделяющийся на фоне маскировочной окраски остального тела. Несмотря на холодную воду в реке, у ручьевых триониксов начинается брачный сезон, который протекает на редкость неторопливо, как и вся жизнь этих удивительных рептилий. Самцы ищут самку по запаху, и готовы ради неё совершать далёкие путешествия, что резко отличается от их обычного образа жизни. В поисках самок самцы медленно сплавляются вниз по реке, и при этом непрерывно анализируют запахи, которые несёт вода. Ощутив запах готовой к размножению самки, самец просто начинает искать его источник: он начинает подниматься вверх по течению, одновременно определяя, вода какого притока несёт запах самки, и поворачивает в этот приток. В поисках брачной партнёрши самцы ручьевого трионикса способны преодолевать расстояние в несколько километров, и даже переползать через бурные речные перекаты, цепляясь когтями за камни. Самка же никогда не покидает реку, в которой поселилась, проявляя редкостный консерватизм в выборе места жительства. Её могут заставить переселиться лишь значительное изменение среды обитания – например, запруда крысобобров выше по течению, меняющая качество воды в реке.
Запах самки, готовой к размножению, превращает самцов в активных и страстных ухажёров, и на запах одной самки может собраться до четырёх самцов. Игры ручьевых триониксов протекают довольно бурно даже в холодной воде горных рек. Преследуя самку, самец потирается об неё панцирем и прижимает её ко дну, одновременно демонстрируя ей яркое оранжевое горло как знак своей зрелости и хорошего физического состояния. Если же возле одной самки собираются несколько самцов, они преследуют самку, отталкивая друг друга панцирями, и слегка покусывают её за лапы и хвост. Обычно самка спаривается лишь с одним из них, и спаривание продолжается несколько часов. В самом начале спаривания другие самцы стараются помешать ему, но вскоре оставляют эти попытки и отправляются искать новую самку. После окончания спаривания пара рептилий распадается, и самец больше не интересуется самкой и её потомством.
На запрудах крысобобров также появляются новые гости. Когда вода на мелководьях прогревается, а подводные растения начинают разрастаться, запруды крысобобров становятся местом настоящего паломничества ещё одного местного вида – лягушек довольно привычного облика, примечательных лишь чуть более крупной головой и длинными пальцами задних лап. Их окраска также неяркая – зелёная с бурыми пятнами на спине, а брюшко желтовато-белого цвета. Они десятками собираются в прогретой воде на мелководьях, готовясь к нересту, поэтому крысобобрам приходится буквально расталкивать стаи плавающих у них на пути лягушек. А когда один молодой крысобобр решил цапнуть мешающую лягушку зубами, у него ничего не вышло: она моментально стала скользкой и вывалилась у него изо рта, резко оттолкнувшись лапами и оставив на память после себя лишь сгусток противной липкой слизи. Зверю пришлось выбираться на мелководье и лапами вычищать лягушачью слизь изо рта. Такой способ защиты определил название вида – желейная лягушка.
Неудивительно, что молодой крысобобр не знал о таком способе защиты у этих лягушек: эта весна – первая, когда желейные лягушки собрались в запруде крысобобров на нерест в таком большом количестве. Как правило, эти лягушки проявляют определённую привязанность к местам размножения, и из года в год возвращаются на один и тот же водоём. Когда крысобобры перегородили реку плотиной, в образовавшейся запруде начала складываться новая экосистема, и в первые годы её существования условия были не слишком подходящими для размножения желейной лягушки. Но постепенно эти земноводные начали осваивать новое место обитания: в прошлом году в запрудах крысобобров уже отнерестились немногочисленные лягушки этого вида. А этой весной на запрудах наблюдается совсем иная картина: сюда собираются десятки самцов желейной лягушки, рассчитывающих на успешное размножение. Добравшись до запруды, самцы занимают участки с зарослями растений на мелководье, и постепенно их окраска меняется на брачную: зелёный цвет становится более насыщенным, пятна чернеют и становятся больше, а живот приобретает ярко-жёлтый цвет. Основная часть лягушек собралась в верхней запруде, где гуще разрастаются подводные растения, однако несколько десятков самцов обосновались в тихих уголках нижней запруды, по соседству с хатками крысобобров.
Следующие несколько дней в колонии крысобобров прошли на редкость шумно: начались вокальные демонстрации самцов желейной лягушки. Их песни незатейливы и звучат как обычное лягушачье кваканье, но из-за огромного количества певцов над колонией стоит почти непрерывный шум. Даже если крысобобры распугивают лягушек, они замолкают лишь ненадолго, и далеко не все. В таких условиях жизнь крысобобров может оказаться под угрозой: из-за лягушачьих песен они могут не расслышать шаги приближающегося хищника вроде кама-итати.
Самки собираются в запруде немного позже самцов: в основном они ориентируются на их голоса, и иногда громкие песни самцов, раздающиеся из нового места, могут заставить самок изменить привязанности к прежнему месту размножения и стимулировать размножение в новом месте – в запруде крысобобров. В отличие от самцов, готовые к нересту самки бледнеют, и лишь тёмные пятна на их спине становятся чёрными – это мощный стимул к созданию пары для самца. Самки проталкиваются сквозь строй претендентов к тому самцу, голос которого считают самым привлекательным, и даже отталкивают от него друг друга. Когда же самец делает свой выбор, он перестаёт петь, и словно исчезает для остальных самок. После нескольких чисто символических попыток столкнуть облюбованного самца с конкурентки самки обращают своё внимание на других самцов, которые, почувствовав, что сильный конкурент вышел из брачной гонки, буквально удваивают свои усилия в исполнении брачных песен.
Заполучив самку, самец желейной лягушки обхватывает её лапами, и некоторое время пара плавает вместе. При этом оба партнёра вновь приобретают обычную для вида окраску кожи. Ночью происходит нерест, и утром следующего дня икра лежит длинными слизистыми лентами среди стеблей растений. Слизь сильно набухает, вбирая воду, и в некоторых местах крысобобрам приходится буквально продираться сквозь слизистый кисель, чтобы выбраться на сушу. В течение следующих нескольких дней песни самцов желейной лягушки постепенно утихают, и колония крысобобров возвращается к прежней жизни. А ещё через неделю из икры выклёвываются первые головастики.
В старой верхней запруде кувшинка раскинула свои большие листья. Верхняя запруда постепенно мелеет из-за оседающих в ней частиц песка и почвы, и корни кувшинки глубоко проникли в толстый слой осадка, а по поверхности грунта извивается толстое корневище. Растение обильно цветёт – это настоящий триумф жизни. Кувшинка успешно справилась с конкуренцией со стороны речной маргаритки благодаря иной тактике выживания – если речная маргаритка активно разрастается за счёт того, что есть в её распоряжении на данный момент, то кувшинка накапливает питательные вещества и способна мириться с единовременными трудностями ради долгих лет успешного роста и процветания. Выводящиеся из икры головастики желейной лягушки любят прятаться на нижней стороне листьев этого растения, где кормятся мелкими животными, поселяющимися на растении. Также они держатся под листецами речной маргаритки, в скоплениях её корней, где им приходится отвоёвывать себе укрытие у молодняка озёрного краба-стрекотуна.
По берегам верхней запруды прорастают клубни стрелолиста – толстый слой питательного грунта, мелководье и яркий свет весеннего солнца стимулируют их рост. Они принадлежат к одному виду – стрелолист соседствующий. Самка крысобобра, которая принесла в колонию первое семечко этого вида, до сих пор жива и обитает в одной из хаток в нижних запрудах. То первое растение не было единственным: семена этого растения попадали сюда и после него, самыми разными путями, причём некоторые растения – потомки популяций этого вида из другого речного бассейна. Певчие и околоводные птицы, мигрируя между водоёмами, переносят в своём оперении семена этого растения. Когда начнётся массовое цветение стрелолиста, образующиеся после него семена будут полноценными благодаря перекрёстному опылению и разнородному генетическому составу популяции.
Речные маргаритки уже почти не встречаются в верхней запруде – там для них не осталось места. Они просто переместились в другие запруды, где ещё не слишком разрослась затеняющая их прибрежная растительность. В тихих уголках нижних запруд заросли речной маргаритки покрывают значительные пространства, и по ним, как по плотам, скачут мелкие певчие птицы, прилетающие на водопой в колонию крысобобров. Очень частым гостем крысобобровых запруд бывает лесной ронин – крупная плотоядная синица. Его привлекает обилие водяных беспозвоночных, в том числе крабов, на которых эта птица умеет охотиться. У каждого лесного ронина есть обширная охотничья территория в лесу, и птица, ищущая корм в колонии крысобобров, – единственная особь, занимающая данную территорию. Время от времени лесной ронин вспархивает на стебли тростника и обозначает свои притязания на территорию громкой песней.
В воде запруд крысобобров обитает множество мелких живых существ, попавших сюда разными путями. Споры микроорганизмов попали сюда на ногах водяных птиц и в шерсти крысобобров. Крохотные яйца червей также переносятся на ногах птиц, либо водяных жуков и клопов, которые не потеряли способность летать, полезную для расселения в такие изолированные водоёмы. В противоположность холодным и быстро текущим водам горных рек, водоёмы, устроенные крысобобрами, полны разнообразной жизни и способны прокормить животных многих видов. По мере роста колонии крысобобров созданная ими экосистема постепенно развивается, и в ней закономерным образом сменяются виды живых организмов. Райской щуки и речного краба-стрекотуна в этих местах уже нет – для них в водоёмах крысобобров слишком мало кислорода, и течение непривычно медленное. Эти два вида живут сейчас ниже по течению или в верховьях реки, запруженной крысобобрами. Зато вместо них запруду крысобобров населяют другие животные, более привычные к условиям, складывающимся в таких местах, и биологическая продуктивность созданной ими экосистемы оказывается очень высокой.
Прошёл месяц после начала брачного сезона у ручьевого трионикса. Самка этого вида, живущая в верховьях горной реки, была успешно оплодотворена одним из самцов, в её организме сформировались яйца, и теперь этой самке предстоит долгое и трудное дело – кладка яиц. Она тратит на это не меньше сил, чем самцы на её поиск в брачный сезон. Её организм мобилизовал все силы на формирование яиц, и запасы жира, накопленные за многие месяцы экономной жизни, теперь усиленно расходуются. Часть их ушла на формирование желтка яиц, а часть будет израсходована на полное опасностей путешествие на сушу – в среду, совершенно чуждую этой рептилии.
Добравшись до берега, самка ручьевого трионикса высунула из воды голову и вдохнула воздух. Теперь её слаборазвитые лёгкие должны работать в полную силу – ей уже не придётся рассчитывать на кожное дыхание. Цепляясь лапами за камни, рептилия медленно выволокла своё массивное тело из воды и поползла по берегу. Она с трудом дышит, со свистом вдыхая воздух, и подолгу лежит на земле, сделав несколько шагов. Здесь выталкивающая сила воды не помогает ей, и на лапы ложится значительная нагрузка. Рептилия лишь смутно видит, куда ползти, и в поисках места для гнезда ориентируется скорее по запаху и тактильным ощущениям. В этот момент она очень уязвима, и ей важно закончить свои дела на суше как можно быстрее, чтобы вернуться в воду.
Черепаха скорее почувствовала своим телом, нежели увидела рядом с собой совершенно нежелательных гостей. Их явно много – она ощущает множественные сотрясения почвы от их шагов, а в воздухе ощущается запах – резкий и довольно неприятный. Черепаха практически глухая, поэтому не может слышать, как существа, окружившие её, обмениваются эмоциональными возгласами – её обнаружили сатори. Семейная группа обезьян собирала пищу неподалёку, следуя привычными тропами, и встреча с самкой ручьевого трионикса оказалась для них довольно неожиданной. Молодые обезьяны вообще никогда не видели это гротескное чудище, поэтому они окружили рептилию и стали с любопытством разглядывать её. Черепаха старается избегнуть встречи с ними, поэтому, когда один из подростков сатори преградил ей путь, поползла в сторону, пытаясь его обойти. Но обезьяна не собирается оставлять черепаху в покое: сорвав травинку, молодая сатори тыкает её в голову и шею. В ответ черепаха разевает рот, но пробует уползти. И тогда сатори опрометчиво решил потрогать её рукой. Рептилия отреагировала мгновенно: вытянув шею, она схватила обезьяну за лапу. Сатори успела отдёрнуть её, поэтому ей повезло: черепаха вцепилась в её шерсть, лишь слегка зацепив кожу, и рванула на себя, выдрав изрядный клок шерсти. Напуганная этим сатори взвыла от боли и отскочила, схватившись за укушенное место, и её сородичи сразу же отступили от черепахи. Ей повезло: черепаха вполне могла бы откусить ей один или два пальца.
Когда обезьяны убрались с пути черепахи, самка ручьевого трионикса продолжила поиски места для кладки. В зарослях кустистых низкорослых клёнов она начала копать в разных местах землю, нюхая её, и после нескольких попыток выбрала подходящее место. Развернувшись, она начала копать почву обеими задними лапами. Она не видит, что делает, и работает на ощупь. Её когти выковыривают из земли даже довольно крупные камни, и она меряет глубину гнезда одной лапой. Почувствовав, что гнездо получилось нужного размера, она начала откладывать яйца. Работа идёт медленно, и после каждого отложенного яйца рептилия отдыхает, тяжело дыша. В минуту она откладывает одно или два яйца, а общее количество яиц может достигать полусотни и более. Пока черепаха находится на суше, её кожа подсыхает, и кожное дыхание полностью выключается.
Отложив последние несколько яиц, рептилия начала закапывать гнездо, действуя так же – на ощупь. Ей всё равно, как выглядят её яйца и потомство, ведь её родительские заботы завершаются с последней порцией земли, брошенной на гнездо поверх яиц. Завершив закапывание кладки, рептилия несколько раз провезла по земле хвостом из стороны в сторону, маскируя расположение гнезда, и поползла прочь. Она прекрасно знает, где находится река – она ощущает запах речной воды, поэтому ползёт почти прямо к воде, огибая незначительные препятствия. Добравшись до реки, она сползает в воду с плеском, и преображается: медлительность пропадает, движения становятся ловкими и грациозными, а кожа расправляется и словно набухает, впитывая воду. Рептилия вновь обретает возможность кожного дыхания, и кровеносные сосуды в коже расширяются, отчего кожа временно приобретает слегка розоватый оттенок. Черепаха находит своё излюбленное место для засад и опускается на дно. Она отложит новые партии яиц ещё один или два раза за лето, но для этого ей нужно восстановить свои силы.
В запруде крысобобров из икры вывелись головастики желейной лягушки: слизистые ленты икры постепенно распадаются, и головастики выбираются из оболочек икринок. На какое-то время они становятся самыми многочисленными жителями запруд: в первые дни они лишь висят на листьях подводных растений, но далее начинают плавать и собираются в огромные стаи, держащиеся в прогретой воде на мелководьях. Головастики начинают пожирать микроскопические водоросли, нарастающие плёнками на подводных предметах. Они многочисленны, и у них нет оружия для активной защиты. На такую добычу любят охотиться личинки молотоголовых стрекоз и другие хищные водяные насекомые.
Личинка молотоголовой стрекозы прицепилась к побегам водяных растений. Она уже довольно крупная – вскоре ей предстоит превратиться во взрослую стрекозу, и она усиленно кормится перед метаморфозом. Крупные шаровидные глаза, расположенные по бокам широкой плоской головы, дают превосходный круговой обзор, и она видит плавающих вокруг головастиков желейной лягушки. Охотиться на такую добычу просто: нужно лишь сохранять неподвижность и подождать, пока один из головастиков подплывёт поближе, в пределы досягаемости маски, сложенной под головой и вооружённой саблевидными щупиками.
Охотничья тактика личинки стрекозы сработала безупречно: маска выбросилась вперёд, и щупики схватили головастика. Однако проколоть его тело им не удалось: они лишь скользнули по его коже, и почти сразу увязли в сгустке слизи, который оставил после себя головастик желейной лягушки. Эти земноводные довели до совершенства искусство использования слизи для защиты, и теперь хищному насекомому приходится сидеть и тщательно очищать себя от слизи, оставленной головастиком. А если слизь обволочёт жабры личинки, ей грозит смерть от удушья.
Водяные насекомые – не единственные враги головастиков желейной лягушки. По поверхности воды в верхней запруде плавает пара карликовых райских уток – крохотных птиц, размером вряд ли крупнее дрозда. Они устроили гнездо в зарослях тростника, и теперь усиленно откармливаются: в организме самки формируются яйца, ей нужно много питательных веществ. Однако когда птицы пробуют ловить головастиков, многие из них просто выскальзывают из утиных клювов, и успех в охоте на них оказывается чистой случайностью.
Карликовые райские утки – один из нескольких видов уток, встречающихся на запрудах крысобобров. Во второй запруде, на участке побережья, поросшем тростниками, этой весной загнездились их более крупные родственники – райские утки-бабочки. Несколько лет утки этого вида появлялись на запрудах крысобобров, некоторое время кормились, но позже всё равно улетали на другие водоёмы. Теперь же одна пара этих птиц облюбовала для размножения запруду крысобобров; их гнездо устроено на удалении от берега среди заломов тростника, поэтому достаточно хорошо защищено от нападений с суши, а отрастающий тростник скрывает его от взглядов воздушных хищников. Пара этих птиц уже гнездилась в другом месте, и они вместе переселились на запруду крысобобров. Самец этого вида обладает яркой и запоминающейся внешностью: он сизый с яркими зелёными «зеркальцами» на крыльях, а его голова несёт два параллельных хохолка над глазами и роскошные перьевые «усы» почти чёрного цвета. В процессе постройки гнезда самец исполняет перед самкой элементы брачных игр: он заплывает перед ней, преграждая ей путь, и раскрывает свои перьевые украшения на голове. Верхняя пара хохолков у него белая с чёрными каёмками на перьях, и почти полностью чёрные «усы» эффектно контрастируют с ними. Все вместе четыре пучка перьев на его голове складываются в нечто вроде фигуры бабочки, которую он демонстрирует самке, мелко дрожа головой. При этом становится видно, как переливаются радужным блеском чёрные участки перьев. Этот селезень явно чувствует себя хозяином положения: у него высокий уровень половых гормонов в крови, поэтому его «усы» почти целиком чёрные. Он ведёт себя довольно агрессивно по отношению к другим обитателям запруды, и иногда бросается с раскрытыми перьевыми украшениями даже на крысобобров. Пока самка на гнезде, он является её главной защитой: яркой окраской оперения селезень отвлекает внимание хищников от гнезда, а его агрессия заставляет отступить от гнезда даже взрослых крысобобров. Обыкновенным озёрным поганкам, обитающим на запруде крысобобров, приходится избегать встреч с этим агрессором: они могут защищаться при помощи колющих ударов острыми клювами, но просто стараются избегать внимания этого назойливого соседа, который плавает по запруде, гордо раскрыв «бабочку» из перьев на голове.
Гнездо поганок используется уже не первый год: в течение последних нескольких лет птицы выводили потомство на запруде крысобобров. Это сооружение, которое слишком затратно строить с нуля ежегодно; птицы просто ежегодно подновляют основание гнезда, укладывая на его склоны новые камни. Среди камней задерживается ил и помёт поганок, поэтому грунт вокруг гнезда достаточно питателен. Растения используют это в полной мере: к гнезду в толще грунта протянулись подземные столоны стрелолиста соседствующего, поэтому теперь гнездо хорошо замаскировано его побегами и широкими стреловидными листьями. Утки-бабочки так и не смогли завоевать это удобное место для гнездования, поэтому вынуждены были устроить гнездо в другом месте. А обыкновенные озёрные поганки спокойно насиживают кладку на своём каменном островке.
Растения новых видов также продолжают заселять водоёмы, созданные крысобобрами. В основном это происходит благодаря перелётным птицам, которые переносят семена на лапах и оперении. Водоёмы, созданные крысобобрами, привлекают разные виды птиц: они из них просто задерживаются здесь для отдыха во время миграций, а другие поселяются на новом месте и выводят потомство. И очень многие из них приносят сюда семена растений, благодаря чему облик экосистемы постепенно меняется.
Некоторые виды растений, однако, расселяются собственными силами: ветер разносит семена, снабжённые хохолками и выростами, придающими им дополнительную летучесть. Такие семена не могут быть слишком крупными – они весят доли грамма и очень быстро теряют всхожесть. Зато их бывает очень много – затраты на формирование большого количества семян невелики, и растение может выбрать стратегию, позволяющую производить большое количество «дешёвых» потомков, способных расселяться на большие расстояния.
В один из весенних дней устойчивый свежий ветер принёс на запруды крысобобров крохотное семечко, снабжённое пушистым парашютиком, позволяющим ему держаться в воздухе. Семечко практически лишено запасов питательных веществ, и зародышу критически важно оказаться в подходящих для прорастания условиях. Счёт идёт буквально на часы: промедление грозит ему гибелью. Впрочем, уже погибли многие тысячи подобных ему семян, оторвавшихся от материнского растения, поэтому его гибель практически ничего не прибавит и не убавит в статистике природы. Но этому семени повезло: оно попало на влажную землю на побережье запруды крысобобров, и влага проникла сквозь легко проницаемую оболочку. Зародыш внутри семени моментально отреагировал на это и начал жадно впитывать влагу, а из оболочки семени во влажный грунт пророс тонкий корешок. Это событие могло бы показаться чем-то рядовым, если бы не одна особенность: это семя серебрицы – своеобразного родственника ивы, который превратился из дерева в ползучий кустарник, в полной мере реализовав способности этих деревьев к вегетативному размножению.
По прошествии нескольких дней проросток серебрицы уже нарастил пару настоящих листьев – длинных и узких. В отличие от листьев ивы, листья серебрицы сидячие, а их основания почти охватывают стебель. Их очень характерная особенность – серебристо-белая нижняя сторона, особенно хорошо заметная в больших зарослях этого растения. Пока это растение очень мало, и его место в этой экосистеме незначительно. Но в будущем, если ему удастся выжить, оно может коренным образом повлиять на развитие экосистемы запруд крысобобра.
Каждая экосистема непрерывно меняется – по мере изменения природных условий из неё уходят одни виды, и на их место приходят другие. Поэтому вполне ожидаемо, что на запруду крысобобров прибыли новые пернатые гости. Однажды утром в конце весны в небе над запрудой крысобобров появились две крупных птицы почти целиком чёрного цвета – лишь кончики маховых перьев в их крыльях жёлтые, и голова у одной из птиц ярко-красного цвета. Сделав несколько кругов над запрудами крысобобров, птицы сели на край одной из плотин. У них длинные ноги светло-жёлтого цвета с тонкими удлинёнными пальцами, и длинные острые серые клювы, а телосложением они напоминают журавлей и цапель. Птицы оглядываются по сторонам – они новички здесь, и пока оценивают окружающую обстановку. Эта пара – японские журавельники, островной вид из группы птиц, широко распространённой в заболоченных районах Голарктики от северных широт до субтропиков. Они сравнительно некрупные по сравнению с некоторыми родственными материковыми видами, но по меркам орнитофауны Японских островов это настоящие великаны, высотой около метра.
По мелководью полз озёрный краб-стрекотун; одна из птиц заметила его и одним быстрым движением клюва выхватила из воды. Разбив его панцирь ударом об камень, торчащий в плотине, птица проглотила свою добычу целиком. Немного побродив по плотине, пара японских журавельников зашла в воду, и обе птицы начали охотиться на мелкую водяную живность, ловко поражая её своими клювами. Это давно сложившаяся пара взрослых птиц, они буквально читают телодвижения друг друга, и каждая из птиц в паре видит, что партнёру нравится находиться в этом месте. Не обменявшись ни единым звуком, обе птицы просто решили остаться на запрудах крысобобров. Это плохие новости для очень многих обитателей колонии крысобобров: крупные животноядные птицы, занимающие довольно высокое место в пищевой цепи, становятся фактором, от которого зависит не только благополучие, но и сама жизнь представителей целого ряда биологических видов.
В первую очередь от появления журавельников страдают беспозвоночные и другие мелкие животные – у этих птиц очень разнообразный рацион, включающий животных размером от жука до крупной крысы. С их появлением успех в размножении многих обитателей запруды крысобобров оказывается под вопросом: журавельники часто разоряют гнёзда мелких птиц, поедая яйца или птенцов. Крысобобры находятся в выигрышном положении благодаря тому, что их потомство долгое время находится в защищённой хатке. Однако детёныши, покинувшие хатку, легко могут стать добычей журавельника.
Журавельники бродят по колонии крысобобров, осматривая хатки и заросли тростника, и по пути схватывают мелких животных с растений или ловят их на дне запруды. Нижние запруды крысобобров интересуют их скорее как охотничьи угодья, а в заросшей болотной растительностью верхней запруде птицы проводят значительно больше времени. Вскоре они обнаружили спрятанное в зарослях стрелолиста гнездо поганок. Растения успели разрастись вокруг него, и даже зацвели, однако всё равно не могут полностью скрыть гнездо от внимательных глаз прирождённых охотников. Поэтому события почти сразу же приобретают угрожающий оборот: журавельники быстрым шагом направились к гнезду поганок. Насиживающая птица пытается защитить кладку, прикрывая её телом, но она вряд ли может что-то сделать крупной птице, вооружённой длинным острым клювом: она почти не умеет ходить по земле. Поэтому журавельники почти сразу же согнали поганок с гнезда и съели кладку. Не обращая внимания на негодующие крики поганок, они осмотрели их опустевшее гнездо, а затем одна из птиц решительно смела его ногой с каменного цоколя. Журавельники взошли на каменный островок, торчащий из воды, постояли на нём по очереди, а затем самец с ярко-красной головой, тяжело взмахивая крыльями, взлетел и направился в сторону леса. Пока самка бродила по зарослям, самец вернулся, держа в клюве прутик. Он сел на мелководье недалеко от каменного островка, сложил крылья и церемонно подошёл к нему. Подождав, пока приблизится самка, он начал равномерно кивать головой, держа прутик в клюве, а затем передал его самке. Осторожно взяв его у самца, самка положила прутик на камни островка: это важный знак намерений птиц вывести потомство, и он означает, что птицы всерьёз намерены поселиться здесь. А значит, кому-то из прежних обитателей системы запруд крысобобров придётся уступить им место. Первыми это сделали обыкновенные озёрные поганки: потеряв не только кладку, но и гнездо, они уже не видят смысла задерживаться в этих местах. Возможно, им удастся найти новое место для гнездования, и они ещё успеют обустроить гнездо и сделать вторую кладку – обычно эти мелкие птицы выводят потомство два раза за сезон. Сравнимые с ними по размеру карликовые райские утки гнездятся в густых зарослях, где до их гнезда сложно добраться, но им придётся тщательно избегать встреч с журавельниками, когда у них выведутся птенцы.
Кормящиеся крысобобры отгрызают ветки от кустарников и молодых деревьев, объедают с них листву, а сами ветки бросают, поэтому японским журавельникам удалось достаточно быстро набрать нужное количество веток и сложить их на каменном основании в большую кучу. Они по очереди ходят по ней, приминая ветки, и их гнездо постепенно принимает нужную форму. После этого птицы набрасывают поверх веток слой листьев тростника, и гнездо почти готово; оно примет окончательную форму под весом насиживающей птицы.
Рано утром обитатели колонии крысобобров были разбужены громким протяжным звуком, напоминающим мычание коровы. Несколько крысобобров выбрались из хаток, а следом за ними из воды высунулся любопытный молодняк, никогда не слышавший таких звуков. Обычно такие звуки характерны для крупных травоядных, но в горных лесах, окружающих колонию крысобобров, такие животные просто не живут. Источником беспокойства для колонии стали японские журавельники: они просто исполняют брачный ритуал. Издавая свой громкий крик, самец японского журавельника раздувает горловой мешок – он белого цвета, и в раздутом состоянии отчётливо выделяется на тёмном фоне оперения птицы. Издавая крик, токующий самец поднимает голову кверху, распушает перья на теле и слегка раскрывает крылья. Самка бродит рядом с ним, поглядывая на него, а самец в её присутствии продолжает кричать, раздувая горловой мешок, и его мычание оглашает окрестности примерно пару раз в минуту. Иногда самка присоединяется к самцу, и птицы некоторое время кричат дуэтом. Такой ритуал помогает им синхронизировать биологические ритмы.
Японские журавельники обживают территорию, и самка всё больше времени проводит на гнезде. Самец подкармливает её – вскоре самка должна отложить первое из двух яиц, и она не должна голодать, пока яйцо формируется в её организме. На самца ложится иная обязанность: он должен защищать территорию от вторжения нежелательных визитёров. Самыми нежелательными среди них являются их собственные сородичи. Поэтому, когда ещё один японский журавельник сел в окрестностях колонии крысобобров и начал осматривать территорию, пара птиц сразу же стала изгонять его совместными усилиями: обе птицы из пары раскрывают крылья и громко кричат, наступая на него. Он не может противостоять им в одиночку, и просто побыстрее улетает, избегая обострения конфликта.
В течение последующих нескольких дней в гнезде журавельников появились два крупных яйца с пёстрой скорлупой, и самка села на гнездо. У других птиц в это время уже вывелось потомство: карликовые райские утки плавают с выводком. Эти птицы размножаются очень быстро, быстро растут и рано взрослеют, однако живут совсем недолго. Это своего рода физиологический аналог воробьиных птиц, только на базе утки: они даже успевают вывести потомство два-три раза за сезон, как певчие птицы. У мелкого размера этих птиц есть обратная сторона: смертность у этого вида велика в любом возрасте, несмотря на самоотверженную родительскую заботу.
Из-за соседства с журавельниками карликовым райским уткам приходится водить птенцов на участках запруды, заросших болотной растительностью гуще всего. Появление выводка маленьких птиц на открытой воде теперь стало весьма рискованным – журавельники не упускают случая поохотиться на молодняк водяных птиц. Поэтому выводок карликовой райской утки кормится среди зарослей стрелолиста соседствующего. Растения уже развернули свои типичные стреловидные листья, надёжно скрывающие маленьких уток и их потомство. В местах, где сквозь заросли всё же пробивается солнечный свет, в толще воды суетливо плавают мельчайшие рачки – водяные блохи. Они, а также личинки комаров – излюбленная пища утят карликовой райской утки, поэтому выводок время от времени рискует выбираться из тени листвы, и утята быстро процеживают воду и поедают рачков и личинок, пока родители высматривают возможную опасность. Но листва стрелолиста также скрывает опасность от них самих: крохотные утки не видят замершего среди тростников самца журавельника. Он же, прислушавшись, довольно точно определил местонахождение выводка уток и теперь просто выжидает удобный момент для нападения.
Само нападение началось внезапно и быстро: самец японского журавельника вышел из тростника, сделал пару быстрых шагов, и его клюв щёлкнул буквально в сантиметре от одного из утят. Самка с криком тревоги бросилась в заросли, уводя за собой выводок, а селезень, несмотря на разницу в размерах, отважно бросился на врага. Хлопая крыльями, он начал бросаться на голову журавельника, заставляя его увёртываться, а затем взлетел ему на спину и вырвал клювом несколько пучков перьев. Щёлкая клювом, журавельник пробует отогнать назойливого маленького селезня, но у него ничего не получается: селезень старается держаться вне досягаемости его клюва, и при этом щиплет своего врага и вырывает у него перья. Встряхнувшись, самец японского журавельника отошёл на несколько шагов от места, где кормился утиный выводок, а селезень карликовой райской утки бросился в заросли тростника следом за самкой и выводком. Он отважен, и отогнал от выводка врага, несмотря на свой маленький размер, но продолжать испытывать судьбу – не лучшая тактика. Ему самому хочется прекратить конфликт при первой же возможности, поэтому, когда враг отошёл на безопасное расстояние, он сам предпочёл сбежать и спрятаться.
Если крупнейшим пернатым на запрудах крысобобров стал японский журавельник, то в царстве беспозвоночных самыми крупными животными являются ракообразные, а среди них самые многочисленные – озёрные крабы-стрекотуны. На данном этапе развития экосистемы крысобобровых запруд их популяция достигла пика своей численности. Молодняк этих крабов встречается во всех запрудах крысобобров – от самой старой верхней до вновь устроенной нижней. Большим преимуществом крабов-стрекотунов является прямое развитие, выгодное в пресной воде: все личиночные стадии протекают в яйце, и на свет появляется миниатюрная копия взрослого животного. Молодняк крабов очень слаб и уязвим – на него охотятся разнообразные хищные насекомые, среди которых особенно многочисленными являются личинки молотоголовых стрекоз. Пока у юных крабов тонкий панцирь, личинки стрекоз истребляют их во множестве, но подросшие крабы уже неуязвимы для атак этих хищников, а по мере роста сами становятся охотниками на них, расстригая тонкие тела личинок стрекоз своими клешнями.
Озёрный краб-стрекотун – не единственный, и даже не самый крупный вид ракообразных в запрудах крысобобров. Несколько лет назад в запруду приползла одна особь рака-барсучка, и теперь этот вид довольно многочислен здесь, и населяет все запруды, кроме самой верхней. Самая крупная особь местной популяции – самка рака-барсучка с полосатой головогрудью и широкими лопатообразными клешнями. Именно она – та самая первая особь, поселившаяся здесь несколько лет назад, и за прошедшее с тех пор время она выжила и сильно выросла. Теперь это уже состоявшаяся взрослая самка, которая несколько раз откладывала яйца. Первая кладка состояла из неоплодотворённых яиц, и лишь из единичных яиц вывелись партеногенетические молодые особи. Этого оказалось достаточно для создания новой популяции. Молодые раки-барсучки из того выводка вначале развивались как самцы, и один из них оплодотворил самку, которая после этого произвела полноценную кладку. Многим особям из того выводка также удалось выжить, и теперь молодые раки-барсучки во множестве живут в запрудах крысобобров; в некоторых местах дно запруд буквально источено их длинными норами.
Ранним летом крупная самка рака-барсучка бродит по дну запруды, увешанная растительным мусором – она носит на спине кучу растений, прицепленных к хитиновым крючкам и щетинкам на её панцире. Поэтому её соседи по водоёму не всегда могут определить, что рядом с ними находится замаскированный хищник, и даже острый глаз японского журавельника не в состоянии обнаружить её на фоне донного растительного мусора. Тем не менее, не полагаясь на такую маскировку, самка рака-барсучка всё равно ведёт себя осторожно – она вынашивает очередной выводок. Несколько дней назад из яиц вывелось потомство, и самка во время движения осторожно помахивает брюшными ножками с прицепившимися к ним детёнышами. Она заботится о потомстве не одна: по её телу ползает молодой сородич, который находится на стадии самца. Он осторожно очищает недавно выклюнувшихся детёнышей и удаляет оболочки яиц, ещё прикреплённые к брюшным ножкам самки.
Взрослая самка рака-барсучка легко может расправиться с крабом или некрупной рыбой, но она слишком велика и неуклюжа, чтобы защитить своё потомство от мелких хищников. Поэтому водяные насекомые способны нанести немалый урон её выводку: они просто прицепляются к телу крупной самки и пожирают её потомство. Пока самка рака-барсучка бродила по дну водоёма, в кучу растительного мусора на её спине забралась личинка молотоголовой стрекозы. Благодаря тонкому длинному телу она легко ползает по спине крупного рака, и самка рака-барсучка не ощущает её присутствия. Личинку стрекозы привлекает запах выводка – маленьких рачат с тонкими нежными покровами, которых очень легко схватить и убить при помощи маски – специализированной нижней губы, которая работает как рука, схватывающая добычу. Личинка молотоголовой стрекозы охотится почти всё время, пока не спит, и благодаря очень чувствительным хеморецепторам ей быстро удалось определить, где прячутся детёныши рака-барсучка. Держась ногами за мусор на спине взрослой самки рака, она начала осторожно спускаться к ним по боку их матери, поворачивая свою плоскую широкую голову и вытягивая вперёд маску с хорошо развитыми хватательными щупиками. До беззащитной добычи остаётся буквально пара сантиметров.
Самец рака-барсучка напал на личинку стрекозы сбоку. Короткие сильные клешни ухватили её, и она задёргалась, пытаясь освободиться. Но эти клешни настолько сильны, что способны крушить панцири более крупных крабов, поэтому у личинки стрекозы нет ни единого шанса освободиться. Удерживая её, самец рака-барсучка одним движением клешни оторвал ей голову с опасной маской-ловушкой, после чего начал разминать добычу свободной клешнёй и раздирать её на кусочки. Держа тело личинки стрекозы в клешнях, самец рака-барсучка переполз под брюшко самки, где прячутся детёныши, и начал пережёвывать кусочки добычи ногочелюстями, тщательно измельчая их, но не глотая. Почувствовав это, самка рака-барсучка остановилась и приподняла брюшко, давая самцу больше свободы действий. Маленькие рачата, сидящие на её брюшных ножках, начали поедать измельчённую самцом пищу, выхватывая её частицы из воды. Когда рядом появился мелкий жук-плавунец, привлечённый запахом личинки стрекозы, самец рака-барсучка принял защитную позу, готовый отразить нападение жука на его потомство, но при этом продолжил измельчать личинку для кормления молодняка.
Сидящие на брюшных ножках матери детёныши ещё слабы и уязвимы – их врагами могут быть даже мелкие водяные насекомые и клещи. Но с каждой новой линькой их панцирь будет становиться всё прочнее и прочнее, а многие из врагов по мере их роста превратятся в добычу. Взрослый рак-барсучок всеяден, и охотно кормится мясом, если есть возможность его добыть. Пока взрослая самка рака-барсучка вынашивает потомство, её выводок остаётся полностью на попечении её карликового супруга, а сама она продолжает вести привычный образ жизни.
На мелководье запруды крысобобров озёрные крабы-стрекотуны поедают мёртвую желейную лягушку. Благодаря хорошему обонянию они способны отыскать пищу даже в мутной воде или среди густых зарослей. Мясо уже начало разлагаться, но его запах просто неотразим для крабов, и около десятка их собралось на пиршество. Они раздирают падаль клешнями, стараясь ухватить кусок покрупнее, чтобы утащить его в укромное место, где никто не будет мешать съесть его. Но появление на этом пиру самки рака-барсучка заставляет крабов отступить, а мелкие крабы предпочитают и вовсе сбежать, спасая свою жизнь. Озёрный краб-стрекотун более многочисленный, но проигрывает конкуренцию с раком-барсучком, уступая в размерах. Поэтому самка рака-барсучка беспрепятственно подобрала останки лягушки и начала поедать их. Крабы-стрекотуны осторожно ползают вокруг неё, стараясь украсть обрывок мяса или шкурки лягушки, но самка рака-барсучка просто предупреждающе раскрыла одну клешню, держа пищу в другой и продолжая поедать её.
Более крупный и сильный рак-барсучок держится в глубоких частях запруды крысобобров и постепенно вытесняет крабов в мелководную зону, которая стала очень опасным местом с появлением на водоёме японских журавельников. Пока крупные раки-барсучки редки здесь, но там, где они поселились, они уже не пускают крабов в безопасную глубину. И в любом возрасте рак-барсучок охотится на более мелких крабов, истребляя часть молодняка озёрного краба-стрекотуна. А взрослая самка способна нападать даже на взрослых пресноводных крабов и взламывать им панцири одним нажатием клешни.
Летом над зарослями стрелолиста покачиваются длинные цветоносы, несущие мутовки крупных трёхлепестных цветков. Растение неплохо размножается вегетативно, образуя множество небольших клубней, но семенное размножение позволяет разнообразить генетическую информацию внутри популяции стрелолиста. Основным фактором отбора, определяющим направление эволюции этого вида растений, является среда, складывающаяся в запрудах крысобобров. Эти грызуны охотно поедают клубни и молодую зелень растения, но одновременно создают благоприятные условия для жизни этого вида в многочисленных изолированных местообитаниях. Стрелолист соседствующий активно размножается вегетативно, а столоны у клубней хрупкие и легко рвутся, поэтому крысобобры не истребляют всего прироста этого растения. А семена растения крепко цепляются за шерсть и оперение обитателей водоёмов и подолгу не теряют всхожести, что позволяет им переселяться из одного водоёма в другой, даже если путешествие несколько затягивается.
Крысобобры – не единственные, кто питается стрелолистом. Крупная самка рака-барсучка на мелководье подползла к одному растению, состригла клешнями один лист и начала поедать его. Она уже свободна от родительских забот, а её супруг покинул её и, скорее всего, примет участие в размножении уже в роли полноценной самки. Теперь самка может какое-то время заботиться только о самой себе. Она не теряет бдительности и не расстаётся с маскировкой – после каждой линьки, едва панцирь отвердеет и она вновь становится способной ходить, она тщательно покрывает свою спину растительным мусором, найденным на дне водоёма. Гнилые листья на её спине не вызывают аппетита у хищника, но ещё важнее то, что они не вызывают подозрений у её возможной добычи. Поэтому, когда рядом с ней оказался выводок карликовой райской утки, птицы подплыли к самке рака-барсучка, не ощущая страха. Утята уже значительно выросли и активно обрастают перьями; размерами они лишь немного уступают своим родителям. Ощутив движение вокруг себя, самка рака-барсучка замерла. Её круглые фасеточные глаза слегка шевелятся, но это движение почти незаметно среди растительного мусора, покрывающего её спину. Выводок карликовой райской утки ищет пищу совсем рядом – самка рака-барсучка ощущает движения и запах водяных блох, снующих среди стеблей растения. Именно их и ловят карликовые райские утки. Взрослые птицы стараются заблаговременно увидеть приближающегося к выводку журавельника, но не догадываются, что охотник скрывается гораздо ближе.
Утёнок не успел даже пискнуть, когда самка рака-барсучка схватила его и утянула под воду. Её клешни раздробили тонкие птичьи кости, и она начала пожирать свою добычу, одновременно утаскивая её в глубину. Охота прошла настолько безупречно, что взрослые птицы даже не заметили исчезновения одного из их птенцов.
Гнездование японских журавельников завершилось успешно: оба яйца оказались полноценными и оплодотворёнными, и из них благополучно вывелась пара птенцов. Они хорошо развитые, зрячие, покрытые густым пухом серого цвета с чёрными пятнами; в первый час жизни птенцы уже поднимаются на ноги и могут ходить. Родители почти сразу же уводят их из гнезда и начинают водить по колонии крысобобров. В отличие от журавлей эпохи человека, у журавельников птенцы относятся друг к другу относительно терпимо, и не дерутся друг с другом до смерти за родительскую заботу. Поэтому с высокой степенью вероятности пара взрослых птиц выращивает за сезон двоих птенцов.
С первого дня жизни молодые журавельники учатся ловить мелких водяных животных, и родителям приходится лишь изредка подкармливать их, защищать от врагов и обогревать по ночам. Они ничему не обучают птенцов, и каждому из них приходится самостоятельно постигать премудрости добывания пищи. С первых дней жизни, ощущая голод, птенцы инстинктивно пытаются клюнуть любой мелкий движущийся предмет. Опыт и голод оттачивают точность и скорость их движений, и уже в недельном возрасте птенцы становятся хорошими охотниками на всевозможных беспозвоночных – сначала наземных, а затем и подводных. В этом же возрасте у них в крыльях, на спине и в хвосте начинают пробиваться зачатки перьев.
Отношения между птенцами в целом довольно мирные, но со временем они начинают конкурировать за пищу, и даже пробуют отнимать добычу друг у друга. Поэтому во время поиска пищи молодые журавельники стараются скрыться друг от друга среди травы или тростника, не выдавать своих охотничьих успехов и глотать добычу как можно быстрее. Подрастая, они начинают ловить не только насекомых, но и более крупную добычу – мышевидных грызунов или лягушек.
Птенец журавельника заметил скачущую в траве лягушку зелёного цвета с пятнами на спине. Пока его не видят родители и второй птенец, он бросился следом, вытянув шею, и схватил лягушку клювом. Она задёргалась в его клюве, а затем, оттолкнувшись одной лапой, выскользнула из его хватки. Птенец журавельника попытался схватить её снова, но уже с трудом смог раскрыть клюв: его челюсти оказались склеенными тягучей прозрачной слизью. Так произошло первое в его жизни знакомство с желейной лягушкой. Ей удалось благополучно улизнуть, а птенец журавельника остался стоять на месте: он трясёт головой и неуклюже чистит клюв лапой, пытаясь избавиться от покрывающей клюв липкой слизи. К счастью, слизь желейной лягушки не ядовита, но это не делает её менее неприятной – она тянется длинными нитями и липнет к пуху, крыльям и ногам, сковывая движения. Взрослым журавельникам это не причиняет заметных неудобств, но птенцу приходится повозиться, чтобы освободиться от липкого лягушачьего «подарка».
Летом головастики желейных лягушек плавают в запрудах крысобобров огромными стаями. Они непривередливы в выборе пищи, и просто счищают с субстрата слой микроскопических водорослей и микроорганизмов. Взрослые журавельники уже распробовали этих головастиков, и не особо стремятся охотиться на них. Тем не менее, когда крупный журавельник проходит мимо стаи головастиков, они скрываются от него среди растений и слегка закапываются в верхний слой ила, оставляя после себя лишь облако мутной воды. Журавельник и другие болотные птицы охотятся при помощи зрения, поэтому такой трюк помогает головастикам хоть как-то защититься от них. Однако их основные враги, личинки насекомых и крабы, распознают их присутствие по запаху и движению воды, поэтому способны охотиться на них по ночам. Главный секрет успеха в охоте – убить головастика прежде, чем он выделит в воду свою защитную слизь. Особенно успешно охотятся на них личинки жуков-плавунцов: их яд вводится в добычу в момент укуса и убивает мелкое животное почти мгновенно. Головастик просто не успевает выделить защитную слизь, и личинке остаётся только высосать растворённые ткани добычи через полые челюсти, не повреждая кожу со слизевыми железами.
В особенно жаркие летние дни запруды крысобобров становятся любимым местом для отдыха обезьян сатори. Здесь вода теплее, чем в горных ручьях, а течение значительно медленнее, поэтому группа сатори, обитающая в окрестных лесах, регулярно появляется на запрудах. Обезьяны смело заходят в воду запруд, садятся на мелководье и обливаются водой. Самки приучают к воде детёнышей, заходя в воду вместе с ними, и осторожно опускают их в воду, позволяя почувствовать прохладу. Трое молодых сатори плещутся на мелководье отдельно ото всех, громко крича и брызгая друг в друга водой. Крысобобрам такие соседи не всегда нравятся, поэтому, если обезьяны случайно оказываются рядом с хатками, крысобобры выплывают им навстречу, стараясь держаться между хаткой и обезьяной. Время от времени они скалят резцы, предупреждая неосторожных обезьян о необходимости держаться подальше от их жилищ. Многие сатори, впрочем, не обращают внимания на жилища крысобобров – они просто хотят охладиться в жаркий день. Детёныши, поняв всю прелесть купания, играют найденными в запруде ветками и стеблями тростника, шлёпая ими по воде, или зачерпывают на дне запруды грязь и бросают её в воду. А глава клана сатори, крупный пожилой самец, просто лежит в воде, подложив под голову камень и раскинув в воде лапы в разные стороны. Пока одна из самок перебирает шерсть на его ушах, он позволяет себе расслабиться и немного подремать в прохладе.
Молодые сатори, в отличие от взрослых, полны энергии и не обременены заботой о детёнышах, поэтому они бродят в окрестностях колонии крысобобров, давая волю своему любопытству. Разумеется, пара журавельников с потомством неизбежно оказывается в центре их внимания. Сатори никогда не видели таких птиц, а яркая красная окраска головы самца их даже привлекает, поэтому трое молодых обезьян начали осторожно приближаться к семье японских журавельников. Они не сразу заметили, что рядом с взрослыми птицами ходят птенцы, поэтому подошли слишком близко, и взрослым журавельникам такая бесцеремонность не понравилась. Самец вышел навстречу обезьянам, защищая свой выводок, раскрыл крылья и начал наступать на обезьян, громко и неприятно крича. Его раскрытые чёрные крылья с жёлтыми кончиками перьев выглядят очень эффектно, и он подкрепляет угрозы резкими движениями головы на гибкой шее. Самка журавельника держится рядом с птенцами, прикрывая их своим телом, а когда один из сатори решил зайти сбоку, она распушила оперение и сделала несколько выпадов клювом в его сторону. Каждый из молодых сатори весит больше, чем пара журавельников вместе с выводком, однако под натиском птиц, защищающих своё потомство, сатори всё же отступают, скаля зубы и пытаясь напугать журавельников воплями. Взрослые сатори поглядывают на них, но не спешат к ним на помощь: они видят, с кем связались молодые обезьяны, и понимают, что особой опасности для них нет. Впрочем, за нежеланием взрослых сатори помочь подросткам стоит кое-что ещё: некоторые из них сами получили в молодости рану от клюва такой птицы, а кто-то видел, как страдает от такой раны сородич. Но молодым приходится приобретать опыт в общении с этими птицами самим.
Демонстрации взрослых журавельников сработали, и молодые сатори отошли от них. Птенцы с опаской выглянули из-за матери, и сделали несколько шагов в сторону. Они разглядывают уходящих сатори, запоминают облик этих странных существ и реакцию родителей на них. Возможно, когда-нибудь им самим придётся столкнуться с этими обезьянами лицом к лицу, защищая уже собственное потомство. Сатори уходят к отдыхающим сородичам, опасливо косясь на журавельников; самец с красной головой сделал несколько шагов следом за ними и остановился, провожая их взглядом, после чего вернулся к семье, и птицы продолжили поиск корма.
Сатори – существа шумные, но относительно безопасные. Они всеядны, и могут представлять опасность лишь для самых мелких обитателей колонии крысобобров: они охотно поедают птичьи яйца и птенцов, а также ловят лягушек, ящериц и крабов. Если представляется возможность, они могут убить и съесть детёныша крысобобра, но такими умениями обладают лишь единичные особи, и чаще всего такая удача выпадает им лишь случайно; для взрослых крысобобров они не представляют угрозы. Кроме того, их легко напугать агрессивной демонстрацией зубов и численным превосходством, а это является самой эффективной оборонительной тактикой крысобобров. Если эти обезьяны и причиняют грызунам какие-то неудобства, то делают это не целенаправленно. Страшнее их другие гости колонии – те, кто приходит именно убивать, и умеет это делать.
Кама-итати регулярно наведывается в колонию крысобобров, чтобы охотиться. Но сейчас сделать то не так просто: колония крысобобров стала достаточно многочисленной, чтобы дать хищнику достойный отпор. Когда сразу много взрослых зверей выходит на защиту колонии, хищнику есть, чего бояться: у крысобобров мощные передние резцы, которыми можно перекусывать не только ветки кустарников, но и кости неосторожного охотника. А мягкие ткани хищника они рвут, практически не встречая сопротивления. Поэтому хищник уже не стремится нападать напролом, а выбирает иные тактики охоты. Часто кама-итати патрулирует окрестности колонии, хотя сделать это затруднительно: крысобобры уничтожают весь подлесок в окрестностях колонии, и у хищника просто не остаётся укрытий. Тем не менее, молодняк, не успевающий добежать до спасительной воды, может стать добычей хищника.
У кама-итати есть и другая тактика охоты. Этот хищник неплохо видит ночью, и в это время крысобобрам лучше не попадаться ему на пути. Эти грызуны плохо видят в темноте, поэтому предпочитают скрываться в своих хатках – надёжных, на каменном основании, с подводным входом. Тем не менее, даже такие укрытия не гарантируют полной безопасности.
Ночью оживление в колонии крысобобров спадает. Звери прячутся в хатки – семейные или холостяцкие, пара журавельников с птенцами скрылась в тростниках, на относительно сухом островке, окружённом топями, а более мелкие птицы занимают надёжные укрытия в зарослях. Поэтому мало кто заметил, как крупное длиннотелое животное скользнуло в воду запруды и нырнуло – кама-итати вышел на ночную охоту. Под водой этот зверь движется легко и уверенно, изгибаясь всем телом, словно выдра. Время от времени он всплывает за воздухом, но старается держаться под водой, не привлекая внимания. Он осторожно обследует хатки крысобобров, просовывая голову в подводный вход и нюхая воздух. Зверь методично проверяет хатку за хаткой; если он ощущает в хатке только запах взрослых зверей, то осторожно покидает её, двигаясь плавно и стараясь не выдать себя плеском воды. Спящие звери, возможно, даже не представляют, насколько близко к ним подбирается хищник. А ему важно скрыть своё присутствие и правильно выбрать добычу – в тесном пространстве хатки крысобобров преимущественно гарантированно будет у этих грызунов, и тогда драка с ними грозит хищнику увечьями и даже смертью. Даже когда кама-итати находит хатку с детёнышами, ему важно определить, как лежат спящие звери, и сумеет ли он схватить добычу, не разбудив взрослого зверя. Осторожно просунув голову в очередную хатку, кама-итати начал анализировать запахи внутри неё. Он учуял запах взрослой самки где-то в стороне, а рядом с входом – запахи двоих детёнышей. Хищник не спешит нападать: анализируя нюансы запахов и звуков, он определяет, в какой позе спят детёныши. Ему почти сразу удалось понять, что один из них спит головой ко входу – это и стало определяющим моментом для выбора добычи. Кама-итати сделал глубокий вдох, его челюсти сомкнулись на горле детёныша крысобобра, и он рванул добычу наружу, держа её под водой и не давая сделать вдох. Возможно, испуганные нападением, крысобобры в хатке проснулись, но это было уже не важно – добыча у хищника в зубах, и сейчас важнее не упустить её. Схваченный детёныш крысобобра дёргается в зубах кама-итати, но хищник крепко сжимает челюсти, не давая добыче освободиться. Нырнув, кама-итати быстро добрался до плотины, вылез на неё, пробежал по её гребню, и свернул в лес, волоча добычу по земле. Где-то вдалеке крысобобры плавают в запруде и шлёпают хвостами по воде, но их тревога напрасна: хищник уже получил, что хотел, и успел убраться из колонии.
Остановившись примерно в сотне метров от колонии крысобобров, там, где уже начинались не повреждённые ими заросли кустарника, кама-итати, наконец, разжал зубы и бросил добычу на землю. Он сильно устал – коротконогий зверь не такой хороший бегун. Теперь основная опасность, поджидающая его, – это другие ночные хищники, которые не устали и готовы отобрать у него добычу. Кама-итати огляделся, понюхал воздух, а затем начал торопливо поедать добычу, сдирая с неё шкуру зубами и поедая не только мясо, но и внутренности. Он глотает кусок за куском, дробя мягкие молодые кости добычи, пока от неё не остались лишь череп, позвоночник и куски шкуры. Небо на востоке уже посветлело, когда кама-итати разгрыз череп добычи и вылизал из него мозг. Приятное ощущение сытости сделало его сонным, и зверь медленно побрёл к одному из своих логовищ, чтобы как следует выспаться. Когда он скрылся в кустах, к останкам детёныша крысобобра слетел лесной ронин. Для этой птицы даже после пиршества кама-итати на костях добычи осталось ещё немало съедобного – крохи мяса на позвоночнике и части мяса и жира на клочьях шкуры, которые птица умело выклёвывает тонким острым клювом. Это неплохая находка, обеспечившая птице достаточно плотный завтрак. Кроме того, на падаль слетаются мухи, и птица успевает склёвывать их, пока они ищут место для кладки яиц.
К концу лета в колонии крысобобров осталась едва ли половина от общего числа детёнышей, родившихся весной. Несмотря на надёжные укрытия и родительскую заботу, детёныши представляют собой достаточно лакомую добычу для множества хищников, и такой уровень смертности молодняка – вполне обычное дело, поэтому численность колонии остаётся примерно одинаковой. Райские утки-бабочки потеряли примерно половину выводка, а у карликовых райских уток из двух выводков этого сезона размножения уцелело в общей сложности три молодых птицы. Зато японские журавельники сумели сохранить обоих птенцов – они значительно выросли и приобрели своё первое ювенильное оперение. Пока молодые журавельники больше похожи на взрослую самку, только их ноги серого цвета, а сами они чуть мельче взрослых птиц. В их крыльях маховые перья пока не развернулись до конца и продолжают расти; в ювенильном оперении они однотонно-бурые без ярких жёлтых кончиков. Молодые птицы бродят по запрудам крысобобров вместе с родителями и охотятся на водяных животных. Молодые птицы уже не уступают взрослым в искусстве охоты, и способны прокормить себя, но близость взрослых птиц гарантирует безопасность. В конце лета, однако, их рацион становится разнообразнее – созревают семена разных трав, и даже ягоды, и журавельники охотно пользуются этими дарами природы.
В конце лета среди кустарника, где самка ручьевого трионикса в конце весны отложила яйца, лесная подстилка зашевелилась, и из-под опавших листьев высунулась головка миниатюрной черепашки – похожей на взрослое чудовище, но значительно меньшего размера и чуть более изящной. Благодаря миниатюрному размеру это существо движется по земле значительно увереннее, чем взрослые великаны. Выбравшись из гнезда, маленькая рептилия уверенно поползла в сторону воды, ориентируясь по запаху реки и уклону местности. Инстинкт поиска реки настолько силён, что заставляет крохотных черепах преодолевать большие препятствия – корни деревьев и большие камни.
Детёныш ручьевого трионикса не одинок: следом за ним из гнезда выползают другие. Им проще: дорога уже проложена, и нужно лишь слегка расширить выход когтями. Юные черепахи ползут, не обращая внимания на окружающий мир: он чужд им, их родная стихия – вода. Мир, между тем, напоминает им о себе не лучшим образом: лесной ронин заметил ползущих к воде детёнышей, слетел на землю и начал охоту. Ему удалось схватить одного детёныша за край панциря и перевернуть. Пока тот взмахивал лапами, силясь ухватиться за травинку, птица прижала его лапой к земле и убила несколькими ударами острого клюва. Не дожидаясь, пока закончатся предсмертные судороги, лесной ронин начал с жадностью выклёвывать мясо из панциря детёныша трионикса. Другие детёныши равнодушно проползают рядом с ними, спеша скрыться в воде как можно быстрее. Взрослые рептилии не заботятся о своём потомстве – им всё равно, что будет с кладкой и детёнышами. Но они очень плодовиты, и это компенсирует гибель кладок и потомства. Беспомощные детёныши этих рептилий появляются на берегах реки примерно в одно время в больших количествах, и это отчасти спасает их от хищников, которые чисто физически не в состоянии съесть их всех – кто-то всё равно получает реальный шанс на выживание. Пока лесной ронин расправлялся с добычей, мимо него проползло несколько десятков таких же детёнышей, которым повезло благополучно добраться до реки и скрыться в её быстрых прохладных водах. И здесь их путешествие продолжается.
Летом в горных реках Японских островов происходит удивительное явление – массовый сплав молодых триониксов в низовья реки, где проходит их молодость. В отличие от крупных взрослых рептилий, молодые особи ручьевого трионикса не избегают стоячей воды и могут выживать в ней. У них размер лёгких относительно больше, чем у взрослых, и мало чем отличается от такового у молодых черепах других видов. Поэтому они живут так же, как молодые черепахи других видов – населяют тёплые воды с относительно небольшим количеством растворённого кислорода, дышат лёгкими и любят греться на солнце.
Сильное течение горной реки подхватывает сползающихся в воду маленьких черепах, и несёт их в низовья реки. Они плывут то поодиночке, то группами от полудюжины до нескольких десятков особей. Течение настолько быстрое, что они даже не пытаются сопротивляться ему, и просто плывут у поверхности, раскинув лапы, почти в полной неподвижности. Лишь опасность вроде птиц и зверей на берегу заставляет их нырять.
Но впереди этих детёнышей ожидает препятствие, к преодолению которого инстинкт не готовил их – запруды крысобобров. Целый каскад запруд на горной реке – это практически непреодолимое препятствие для взрослой рептилии этого вида. Детёныши с их несколько иной физиологией не испытывают неудобств, оказавшись в колонии крысобобров. Несмотря на плотины, река всё равно продолжает течь, и некоторые детёныши трионикса просто плывут по течению и перебираются через завалы камней, устроенные крысобобрами. Выбравшись на внешний край плотины, они сползают вниз по её склону, оказываются в следующей запруде, следуют далее по течению, преодолевают последовательно все крысобобровые запруды и сплавляются дальше по реке. Другие же просто чувствуют по составу воды и температуре, что их путешествие окончено, и остаются жить в запруде. Здесь они находят пищу и укрытия, но запруды крысобобров привлекают слишком много разных видов животных, среди которых есть не только добыча для юных триониксов, но и хищники, опасные для маленькой черепахи. Их великое множество: пока черепахи малы, опасность для них представляют даже крабы и водяные жуки, которые легко ловят и поедают их. Раки-барсучки, может, и уступают им в скорости, но благодаря искусной маскировке способны дождаться, пока маленькая черепаха подплывёт достаточно близко, чтобы напасть на неё. Среди птиц одними из самых активных охотников на молодняк ручьевого трионикса оказываются обыкновенные озёрные поганки. С поселением на запрудах японских журавельников эти птицы уже не гнездятся здесь, но сохраняют за собой эту территорию для охоты и агрессивно изгоняют с неё сородичей. Эти мелкие птицы регулярно наведываются на запруды крысобобров ради охоты на водяных беспозвоночных, которых здесь значительно больше, чем в быстрых горных реках, а появление молодых триониксов становится для них поводом возвращаться сюда значительно чаще. Ловко загребая воду ярко-голубыми лапами, поганки гоняются за мелкими черепахами на прибрежных мелководьях. Единственная возможность спасения для этих рептилий – скрыться в зарослях тростника: поганки превосходно плавают и ищут добычу при помощи зрения, поэтому предпочитают охотиться в открытой воде.
У маленьких черепах в первые годы жизни оказывается слишком много врагов, поэтому из множества кладок, сделанных взрослыми черепахами на протяжении своей жизни, лишь считанные особи выживут, перерастут своих врагов и сами превратятся в чудовищ, стоящих на вершине пищевой пирамиды. Взрослый ручьевой трионикс – это существо, у которого нет естественных врагов; он обладает значительным долголетием, и его жизненные силы могут подточить раньше времени лишь болезни и паразиты. Кроме того, эта черепаха крайне требовательна к качеству воды и содержанию в ней кислорода, поэтому деятельность крысобобров, создающих стоячие водоёмы с бедной кислородом водой, вынуждают этих рептилий переселяться в другие места. Но даже в этом случае у ручьевого трионикса есть что-то вроде надежды на лучшее будущее: такая черепаха может прожить дольше, чем существует колония крысобобров. Землетрясения часто разрушают эти колонии, и тогда у черепахи, если ей самой удаётся выжить, появляется возможность вернуться туда, откуда её вытеснила деятельность крысобобров по преобразованию ландшафта.

* * *

Прошло десять лет с момента, когда на горной реке поселились первые крысобобры, и была построена первая плотина. Благодаря деятельности этих грызунов ландшафт значительно изменился, а сама колония крысобобров представляет собой живую иллюстрацию последовательности смены природных сообществ в запрудах разного возраста. Самая верхняя запруда, в которой когда-то были построены первые полноценные хатки этой колонии, уже заполнилась осадком до краёв плотины, и река пробила в ней новое русло, стекая в следующие запруды. Здесь уже не найти водяных растений, зато неплохо чувствуют себя кустарниковые виды клёнов и другие растения, нуждающиеся в большом количестве питательной почвы. Немалую роль в этом процессе сыграли заросли серебрицы водяной. Проросток этого вида выжил, разросся и дал многочисленные отпрыски, сформировавшие густые заросли. Этот полуводный кустарник обрамляет русло реки зарослями, которые особенно легко узнаются по серебристо-белой нижней стороне листьев. Когда дует ветер, заросли растения колышутся, и по ним словно пробегают серебристые волны. Побеги серебрицы с узкими, как у ивы, листьями отрастают на трёхметровую высоту. У основания они покрыты тонкой корой, а при повреждении верхушки обильно ветвятся. Часть побегов серебрицы – толстые многолетние корневища, ползущие под поверхностью земли и под речным дном. Часть побегов этого растения развивается под водой – они гибкие, покрытые тонкой зелёной кожицей, с длинными нежными листьями, богатыми аэренхимой. Появившись на запрудах крысобобров, это растение стало серьёзным конкурентом тростника и других болотных растений. Благодаря быстрому росту серебрица вклинивается в заросли тростника, а её подводные побеги образуют густые сплетения на мелководьях. Это прекрасное укрытие для беспозвоночных и головастиков, но также ловушка для взвеси, которую несёт река. Разрастаясь на речных мелководьях, серебрица способствует накоплению слоя осадка и постепенному превращению водоёма в болото. Однако её побеги и корни играют ещё одну важную роль в экосистеме крысобобровых запруд – они укрепляют берега и плотины.
Серебрица является важным кормовым ресурсом для крысобобров – они поедают её молодые надземные и подводные побеги. Во время кормления крысобобров в воду попадают обкушенные веточки и даже тонкие слегка одревесневшие стволы растения. Это почти не вредит растению: серебрица отвечает на это лишь более интенсивным ростом побегов в прореженных частях зарослей. Зато сами огрызки ветвей и стволов уносятся течением реки на новые места, где легко укореняются. Мало того, крысобобры охотно вплетают прутья серебрицы в стенки хаток, давая растению возможность развиваться уже там. Поэтому серебрица водная оказывается практически неистребимым спутником крысобобра и важным компонентом создаваемых этими животными экосистем.
Во второй запруде, где раньше стояло множество хаток крысобобров, начинается заболачивание. Прибрежная зона запруды обильно поросла тростниками и является местом гнездования водяных птиц, а по её берегам разрастаются кустовидные клёны. Серебрица также встречается здесь, причём преимущественно в водной форме: крысобобры просто объедают наземные побеги, не трогая лишь корневище, от которого побеги отрастают в толщу воды. Крысобобры прогрызают в них проходы, но предпочитают кормиться на суше, поэтому побеги серебрицы ветвятся, образуя густые заросли. Из-за этого течение воды здесь замедляется, а на дне быстро накапливаются отложения, образуя толстый слой питательного грунта, в который проникают корни серебрицы. В тех местах, где нет болотных растений вроде серебрицы или тростника, но течение тихое, поверхность воды покрывают ковры из широких листецов речной маргаритки.
Ещё одно болотное растение, характерное для старых запруд, – стрелолист соседствующий, образующий обширные заросли. Он является очень важным кормовым растением для крысобобров, которые выкапывают и поедают его клубни; кроме того, они поедают зелень этого растения. Прореживая естественным образом заросли стрелолиста, крысобобры способствуют возобновлению молодых растений. Без их заботы заросли стрелолиста быстро загущаются, и в них появляется огромное количество щуплых слабых растений; в дальнейшем такие заросли просто деградируют, и тогда эти участки болот быстро захватывает серебрица – конкурент практически для всех видов болотных и полуводных растений. Поедание её побегов крысобобрами сдерживает её распространение, а стрелолист привлекает этих зверей, делая их своими союзниками в конкуренции с серебрицей.
Крысобобры уже давно покинули не только верхнюю запруду, но и следующую за ней, где когда-то жила почти вся колония. Они приходят на верхние запруды лишь для кормления, но живут ниже по течению, где запруда достаточной глубины и площади, и не так сильно заросла болотной растительностью. Над поверхностью воды возвышаются многочисленные купола хаток, сделанные из травы и веток, и ещё несколько хаток находятся на разных этапах строительства. Самые старые хатки легко узнать: вездесущая серебрица укоренилась и на них, проникая корнями и побегами между камнями фундамента хатки, а её надземные побеги колышутся над хатками, хотя здесь их регулярно обгрызают крысобобры – и сами хозяева хаток, и их соседи. Корни и побеги серебрицы укрепляют стенки хаток зверей, позволяя им меньше заниматься ремонтом жилищ.
Ниже самой нижней запруды крысобобры вновь перегораживают реку, стаскивая в русло камни и ветки. Пока у колонии есть пространство и возможность для расширения, она будет процветать и послужит нескольким поколениям этих зверей. Первые основатели колонии уже умерли, но их потомки размножаются и продолжают их дело, поэтому сейчас колония крысобобров находится на самом длительном этапе существования – это цепочка запруд разного возраста с полноценной многовидовой экосистемой в каждой из них. По мере старения каждой из этих запруд экосистемы последовательно сменяют друг друга.
Существование колонии крысобобров на реке оказывает значительное влияние на жизнь обитателей окружающего леса. Заболоченные верхние запруды колонии и тростниковые заросли – это место размножения комаров и мошек, и их изобилие привлекает насекомоядных птиц. Лесные ронины также держатся вблизи колонии крысобобров – их привлекают обитающие здесь озёрные крабы-стрекотуны; кроме того, они нападают на мелких лесных птиц и лягушек. За время существования колонии на её территории сменили друг друга несколько птиц этого вида – конкуренция за такие богатые кормовые угодья довольно острая. Обилие травянистых растений привлекает к запрудам крысобобров местных травоядных – крупных массивных оленей шишигами и мелких зайцелоп. В горных лесах, образованных преимущественно хвойными растениями, подлесок скуден, поэтому шишигами охотно пасётся на мелководьях и поедает болотную растительность. Зверь особенно любит серебрицу с высокими побегами, и в зарослях часто видны следы его кормления – обглоданные верхушки растений и отпечатки копыт на топкой почве. Частыми гостями запруд крысобобров стали сатори – эти обезьяны включили колонию крысобобров в свои маршруты путешествий по лесу.
Большая семейная группа сатори кормится в прибрежной зоне запруд. Обезьяны смело заходят в воду, но теперь они не просто охлаждаются в воде в жаркие летние дни, как раньше. Подобно своим предкам, японским макакам эпохи человека, сатори освоили новую форму поведения – на это непосредственно повлияло соседство с колонией крысобобров. Обезьяны осторожно ходят по топкой почве, и даже бросают перед собой ветки, чтобы по ним безопасно ступать по болоту, не рискуя завязнуть. Они делают это ради того, чтобы выкапывать питательные крахмалистые клубни стрелолиста и корневища тростника. Таким образом, сатори фактически стали пищевыми конкурентами крысобобров, и конкуренция не обостряется исключительно из-за того, что обезьяны задерживаются на запрудах ненадолго – не больше одного или двух дней.
Выкопав клубни стрелолиста, обезьяны споласкивают их воде и поедают уже чистыми – эта последовательность действий родилась из коллективного опыта нескольких молодых обезьян, которые в подростковом возрасте экспериментировали с новыми источниками пищи. Они уже успели вырасти, и у пары самок появились детёныши, которые также перенимают новый опыт, наблюдая, как добывают пищу матери, и подражая им. В отличие от наследственно запрограммированного поведения крысобобров и других животных этих мест, обезьяны обладают гибким поведением, способны учиться и осваивать новое, а приобретённые навыки передаются новому поколению через обучение. Это и есть главное качество обезьян, позволяющее им выживать и успешно адаптироваться к меняющимся условиям.
Обучение продолжается постоянно: у молодых сатори оно протекает проще, взрослые особи более консервативны. Если их эксперименты оказываются удачными, вся семейная группа быстро получает новый коллективный опыт, способствующий выживанию. Одним из приобретений этой группы сатори стала способность ловить пресноводных крабов. Обезьяны вспугивают озёрных крабов-стрекотунов, бродя в воде, схватывают их и выбрасывают на берег, стараясь сделать это быстро, чтобы краб не успел вцепиться в палец клешнями. Обычно крабы проявляют завидную прыть, удирая от обезьян, и прячутся в норах, или скрываются среди облаков ила, поднятых со дна ногами обезьян.
Молодые сатори наловчились охотиться на крабов, и делают это очень умело, не давая им возможности пустить в ход клешни. Они хорошо изучили повадки крабов, поэтому, когда одной из обезьян попался краб, не спешащий скрыться от неё, это вызвало у неё удивление. Обезьяна осторожно сорвала стебель тростника и ткнула им в краба. Однако краб остался стоять на месте, и лишь слегка раскрыл клешни в ответ. Обезьяна ткнула в него стеблем ещё раз, и краб, словно нехотя, схватил его клешнёй. Молодая сатори одним движением выбросила его на берег и вышла из воды. Не давая крабу перевернуться, она ударила его камнем. Краб убит, и его панцирь расколот – для обезьяны это приглашение к обеду. Пока её добычей не завладели сородичи, обезьяна подхватила свой улов и отбежала в сторону. Скрывшись от сородичей за зарослями тростника, она села на землю и начала поедать краба, выковыривая пальцами мясо из его панциря. Затем она оторвала его ноги одну за одной, и извлекла из них мясо, аккуратно раскусывая их зубами.
Это новый источник пищи для сатори – крабы нечасто оказываются в рационе этих обезьян, и чаще всего обезьяны не умеют безопасно обращаться с ними. Но группа, регулярно посещающая запруды крысобобров, кормится крабами значительно чаще, – обезьяны приобрели навыки в их ловле, а некоторые особи очень любят такую пищу.
Однако такая еда может быть опасной, и дело здесь не в щипках клешнями защищающегося краба. У нескольких сатори в этой группе явно есть проблемы со здоровьем: их лица значительно бледнее, чем обычно. Кроме того, эти обезьяны отдыхают дольше, чем остальные особи, быстрее утомляются и слегка покашливают. Это симптомы опасного заболевания – обезьяны заражены болотной лепёшковидной двуусткой.
Медлительность краба, добытого одной из обезьян, – это следствие его заражения одной из личиночных стадий этого паразитического червя. Личинки червя, проглоченные крабом, оседают в его внутренних органах и мышцах, а выделяемые ими химические соединения меняют поведение животного. Такой краб становится менее осторожным, и его легче поймать окончательному хозяину этого червя – обычно им бывает хищное млекопитающее вроде кама-итати. Среди крысобобров данной колонии также есть заражённые особи, и с недавних пор к числу окончательных хозяев паразита прибавились обезьяны сатори. Взрослая болотная лепёшковидная двуустка – этот червь с плоским телом почти дисковидной формы, в центре нижней стороны которого есть мощная прикрепительная присоска. Когда краб съеден, в кишечнике окончательного хозяина личинки червя активизируются, внедряются в его стенки, проникают в брюшную полость и сквозь диафрагму пробираются в лёгкие. Здесь личинка превращается в молодого червя и присасывается к капиллярам, пронизывающим лёгочную ткань. Некоторые обезьяны, особенно часто охотящиеся на крабов, заметно страдают от червей в лёгких – у некоторых особей в лёгких может жить до десятка червей. Такие обезьяны часто кашляют, а в их помёте находится множество яиц червя, выводимых из лёгких вместе с мокротой. Сатори, однако, не самый лучший из окончательных хозяев червя – эти обезьяны проводят значительную часть времени в лесу, а не у водоёмов, поэтому значительная часть яиц червя не попадает в среду, благоприятную для прохождения сложного жизненного цикла. В этом отношении крысобобр – гораздо более желательный окончательный хозяин для червя. Когда он испражняется в воде, из яиц червя выводятся личинки, заражающие мелких улиток, которые, в свою очередь, становятся пищей для крабов.
Кроме того, на помощь обезьянам, заражённым червями, приходит лесная аптека. Сатори употребляют в пищу много видов лесных растений, и среди них есть виды, обладающие лекарственными свойствами, и некоторые растения изгоняют глистов из организма обезьяны. Сатори хорошо разбираются в целебных свойствах растений, и часто применяют их для лечения болезней. Наблюдая друг за другом, они учатся применять лекарственные растения, а детёныши получают этот важный опыт от матерей. Поэтому рано или поздно они избавляются от паразитов, но легко могут заразиться ими вновь после очередного посещения запруды крысобобров.
Запруда крысобобров – идеальное место для очага расселения болотной лепёшковидной двуустки: здесь на относительно небольшом пространстве сосредоточены все хозяева этого вида, – промежуточные и окончательный – поэтому личинки с большой вероятностью могут успешно завершить жизненный цикл. Но в воспроизводство этого червя могут вмешиваться иные обстоятельства. Рядом с обезьянами, охотящимися на крабов, бродит один из взрослых японских журавельников. Когда ещё одна обезьяна нашла краба и выбросила его на берег, журавельник схватил её добычу и отбежал в сторону. Обезьяна с громким криком начала наступать на птицу, пытаясь вернуть похищенное, но журавельник раскрыл крылья, демонстрируя яркие жёлтые концы маховых перьев, и вздыбил оперение на голове и теле. Острый клюв птицы направлен на обезьяну, и это грозное предупреждение, поэтому обезьяне приходится отступить и просто искать другую добычу. Журавельник же несколькими ударами об торчащий из земли камень прикончил краба и проглотил его целиком. Краб также был заражён личинками болотной лепёшковидной двуустки, но журавельнику это не вредит: в его организме этот паразит не живёт. Впрочем, сам журавельник заражён собственными видами глистов – это побочный эффект рациона, состоящего из мелких животных.
Сатори, которую удачно ограбил журавельник, продолжает поиск пищи. Обезьяна вглядывается в воду, прикрывая её ладонями, чтобы не мешали солнечные блики, и ей удалось заметить то, что обычно ускользает от внимания охотников за крабами: по дну запруды среди растений медленно движется кучка растительного мусора. Журавельники, цапли и другие птицы вряд ли догадались бы, что это ползёт по мелководью хорошо замаскированная мусором самка рака-барсучка. Сатори значительно умнее журавельника, поэтому видит не просто кучу растительного мусора, а животное, которое носит его на себе. Сделав несколько шагов, сатори нагнулась, смело протянула руку и попыталась схватить спрятавшееся под мусором существо.
Попытка оказалась удачной: пальцы обезьяны нащупали среди склизкого растительного мусора нечто твёрдое и подвижное, и сжали добычу. В тот же миг клешня самки рака-барсучка впилась в её палец, заставив обезьяну громко завизжать от боли. А на пальце её вытянутой руки повисла, шевеля ногами, крупная самка рака-барсучка. Пока сатори громко кричала от боли, привлекая внимание взрослых, самка рака-барсучка разжала клешню и упала в воду. Сделав несколько мощных гребков брюшком, рак-барсучок доплыл до норы и скрылся в ней. Его нора довольно глубокая, и делает резкий изгиб, огибая большой камень на дне запруды, поэтому рака просто невозможно вытащить из неё.
Рана, нанесённая раком-барсучком, довольно болезненная, и крики молодой сатори с окровавленным пальцем заставили сородичей отвлечься от своих занятий и взглянуть на неё. В этот момент из-за камня выскочило животное с бурой шерстью – взрослый кама-итати. Он набросился на одну из молодых самок сатори, повалил её в воду и вцепился ей зубами в плечо. Крик атакованной обезьяны заставил остальных сатори обернуться, а журавельник, бродивший рядом с ними, торопливо взлетел. Кама-итати и сатори борются в воде, и обезьяна отчаянно отбивается от хищника, царапающего её тело лапами и вонзающего зубы ей в плечо. В это время на помощь подоспела другая обезьяна, но единственное, что она может сделать, – схватить кама-итати за хвост и тянуть изо всех сил. Но её усилия напрасны – два зверя катаются в воде на мелководье, стараясь утопить друг друга, и хищник крепко держит свою добычу. Кама-итати умеет плавать под водой и надолго задерживать дыхание, а схваченная им сатори отчаянно силится удержать голову над водой, чихая и отплёвываясь. Она уступает хищнику в природном вооружении, но её главное оружие – ум. Превозмогая боль, она нащупала на дне запруды камень, выдернула его и начала колотить им хищника по голове. От боли кама-итати завизжал, и в этот момент ослабил хватку. Почувствовав это, обезьяна продолжила бить его, слыша вокруг крики взрослых сородичей. Несколько обезьян схватили хищника за задние лапы и хвост, и им удалось оттащить его от схваченной обезьяны. Когда обезьяна оказалась свободной, один из сородичей поднял её и увёл в сторону, подставив ей плечо для опоры. А за её спиной сражение продолжается: кама-итати удалось вырваться из рук обезьян, и им приходится отступить, чтобы не стать жертвой его ярости. Тем не менее, они не прекращают нападение, громко кричат и бросают в хищника камни. Избегая ударов камнями, кама-итати просто нырнул, и под водой проплыл до противоположного края запруды. Камни, брошенные обезьянами, уже не долетают до него, но хищник чувствует сильную боль от ударов камнями, поэтому поспешил покинуть место неудачной охоты и скрылся в лесу. Сейчас ему больше всего хочется отлежаться где-нибудь в укрытии, и поспать несколько часов, даже на голодный желудок.
Молодая сатори, подвергшаяся нападению кама-итати, сильно ранена, и её состояние значительно хуже, чем у хищника, которого прогнали её сородичи. По её шерсти течёт кровь, одна рука почти не двигается, и на ней есть глубокие шрамы от укусов. На теле обезьяны кожа расцарапана когтями зверя, и также пропитана кровью. Обезьяна еле стоит на ногах, и её жизнь сейчас находится в опасности. Сородичи будут какое-то время охранять её, и заботиться о ней – для доминирующего самца проявление такой заботы престижно, поскольку повышает его статус и авторитет в группе. А раненую обезьяну ждёт длительное восстановление: ей предстоит справиться с кровопотерей и заживить шрамы, оставленные хищником. Она приобрела бесценный опыт борьбы с хищником, но очень дорогой ценой: если ей вообще удастся выжить, её рука уже не будет работать так же хорошо, как прежде.
В мире маленьких обитателей запруд крысобобра складываются не менее напряжённые отношения: здесь хищник легко может превратиться в добычу, а выживание – скорее случайность, чем правило. И мелкие обитатели водоёмов, созданных крысобобрами, страдают от болезней и паразитов не меньше, чем крупные.
Между популяциями озёрного краба-стрекотуна происходит непрерывный обмен: эти ракообразные – хорошие ходоки, и часто расселяются вдоль русел рек по берегам, избегая погружаться в холодную быстро текущую воду. Кроме того, они способны совершать длинные переходы, оставаясь на суше по два-три дня и пополняя запасы влаги в попадающихся на пути лужах. Каждый краб несёт на поверхности тела микрофлору – многочисленные виды одноклеточных простейших, микроскопических грибков и водорослей. В жаберной полости крабов часто селятся комменсалы – микроскопические ракообразные других видов, а также черви и простейшие. Обычно все эти обитатели тела краба не причиняют ему вреда, но иногда среди них встречаются далеко не безобидные виды.
В нижней запруде колонии крысобобров среди множества озёрных крабов-стрекотунов появился один путешественник, проделавший долгий путь через лес и вверх по течению реки. Его появление – вполне обычное событие, поскольку каждое лето много крабов приходит в колонию и покидает её. Но эта особь озёрного краба-стрекотуна – предвестник большой беды: на поверхности тела краб принёс ооспоры грибка – рачьей белой язвы. Пока он путешествовал по суше, ооспоры грибка находились в неактивном состоянии, защищённые плотной оболочкой. А когда этот краб зашёл в воду запруды крысобобров, ооспоры активизировались, и несколько из них атаковали тело животного в местах сочленений сегментов ног, где кутикула тоньше, и не такая хитинизированная. Пока краб продолжает вести обычную жизнь, в его тканях постепенно прорастает мицелий грибка, проникая между органами в полость его тела. В первое время краб не чувствует недомогания, и его поведение не меняется: он так же активно ищет корм и спасается от врагов, но он уже стал распространителем болезни. У озёрного краба-стрекотуна имеется определённый иммунитет к этой болезни – его иммунная система сдерживает развитие мицелия грибка. Этот вид устойчив к болезни, поскольку обладает более медленным метаболизмом и приспособлен к жизни в менее благоприятных условиях – в стоячем водоёме с водой, относительно бедной растворённым кислородом. Обитающий по соседству речной краб-стрекотун страдает от значительно неё больше, так как у него более быстрый метаболизм, и в природе он сталкивается с этой болезнью реже: в быстротекущих ручьях микроорганизмов значительно меньше, чем в стоячих водоёмах, и его иммунитет от природы слабее. Тем не менее, болезнь всё же подтачивает силы заражённого краба, и его поведение начинает меняться: он становится менее подвижным и осторожным, и больше времени проводит вне укрытия. Болезнь постепенно переходит в остро заразную фазу: суставы ног краба покрываются белым налётом мицелия. Краб инстинктивно счищает этот налёт, и из-за этого в воду попадают малоподвижные ооспоры гриба. Они некоторое время плавают в воде, но постепенно оседают на дно и прикрепляются к неподвижному субстрату. Здесь происходит превращение ооспор в подвижные зооспоры, заражающие других ракообразных.
Эту болезнь на разных стадиях жизненного цикла гриба распространяют не только крабы. Журавельники, утки и обыкновенные озёрные поганки, свободно перемещаясь по комплексу запруд крысобобров, переносят ооспоры грибка на лапах и оперении, распространяя их по всем запрудам колонии. Так в стоячей и медленно текущей воде запруд появляется множество ооспор паразита.
Озёрные крабы-стрекотуны заражаются рачьей белой язвой, но переносят её в относительно лёгкой форме – в их популяции гибнут лишь ослабленные и самые молодые особи, а значительная часть взрослых крабов популяции выживает, хотя проявляет некоторые признаки недомогания. Хуже приходится другим видам ракообразных, обитающих по соседству. В реке выше комплекса запруд крысобобров заражаются речные крабы-стрекотуны. В их места обитания болезнь занесли обыкновенные озёрные поганки, охотящиеся в реке выше плотин крысобобров, а после заражения крабы передают её друг другу напрямую через контакты с сородичами. У речного краба-стрекотуна рачья белая язва протекает в острой форме, и смертность от неё почти полная. Больные крабы меняют своё поведение: они теряют осторожность и выползают на камни к самой поверхности воды, или просто на берега. Когда японские журавельники, бродя по берегу реки, схватывают и расклёвывают их, больные крабы даже не спасаются бегством. Они покрыты беловатым налётом мицелия гриба, распространяющего ооспоры в воду. Когда журавельники расклёвывают больных крабов, в воду попадает их заражённая плоть, ооспоры и частицы мицелия гриба сносятся течением и оказываются в запруде крысобобров. Журавельники разносят зооспоры грибка на клюве и ногах, и из-за них возбудитель болезни оказывается ниже по течению, где также начинается массовое заболевание речного краба-стрекотуна.
Под ногами журавельников шныряет мелкая зелёная птица с чёрной головой, время от время сверкающая ярко-красным пятном на затылке: лесной ронин также не упускает возможности полакомиться лёгкой добычей, и выклёвывает остатки мяса их панцирей крабов, расклёванных журавельниками. Эта изобретательная лесная птица не боится журавельников: он достаточно вёрткий и осторожный, чтобы избежать удара клюва этой птицы, если журавельник вдруг захочет включить его в своё меню. Хотя лесной ронин собирает на своих ногах и клюве массу зооспор гриба, он не распространяет болезнь – это не водяная птица, и на его теле споры гриба быстро высыхают и гибнут.
Вспышка рачьей белой язвы – это настоящая катастрофа для ракообразных в экосистеме запруд. В течение нескольких следующих дней от этой болезни гибнут все раки-барсучки, обитающие в колонии крысобобров. Заражённые грибом раки-барсучки выползают из воды и гибнут, полностью покрытые белёсым налётом мицелия гриба. Ооспоры гриба оседают прямо на растительных остатках, которые эти ракообразные таскают на себе для маскировки, и животные перед смертью распространяют болезнь среди сородичей. Благодаря их уязвимости обладающий иммунитетом к болезни озёрный краб-стрекотун лишается конкурентов, и перед выжившими крабами открывается возможность повторно заселить глубинные части запруд, откуда их вытеснил рак-барсучок.
Взрослый крысобобр выбрался на мелководье, обнюхал дохлого рака-барсучка, лежащего на берегу, осторожно взял его в зубы и утащил подальше от колонии, бросив далеко в лесу в кустах. Лесной ронин, наблюдавший это, слетел на землю, несколько раз клюнул дохлого рака, после чего начал активно клевать землю, стараясь избавиться от мерзкого вкуса мертвечины: сегодня он не настолько голоден, чтобы польститься на такую неаппетитную еду.
Гибель раков-барсучков и части взрослых крабов напрямую сказывается на успехе размножения болотной лепёшковидной двуустки. В жизненном цикле этого паразита ракообразное является обязательным промежуточным хозяином, а снижение их численности уменьшает вероятность завершения жизненного цикла. Заражённых личинками червя мелких крабов поедают главным образом птицы, поэтому жизненный цикл паразита оказывается разорванным.
Самым большим ударом, который нанесла по экосистеме запруд крысобобров вспышка рачьей белой язвы, стала массовая гибель планктонных рачков – ветвистоусых и веслоногих. Из-за своих микроскопических размеров они обладают недостаточным иммунитетом к болезни, поэтому она протекает у них особенно остро. В считанные дни пропадают многочисленные стаи водяных блох, кишевших на мелководье, и исчезают другие мелкие рачки, обитавшие в зарослях растений. Из-за болезни проседает один из нижних уровней пищевой пирамиды – потребители микроскопических планктонных водорослей. Вспышка численности планктонных водорослей оказывается, однако, кратковременной: их численность быстро снижают соперники ракообразных в пресных водах – насекомые. Благодаря кратковременному обилию пищи личинки комаров и мошек быстрее растут, их новые поколения успешнее выживают, они становятся более многочисленными, и полностью потребляют всю биомассу микроводорослей, которую ранее поедали планктонные ракообразные. Пока эпизоотия массово уничтожает ракообразных, личинки насекомых процветают: они не чувствительны к грибку, который уничтожил их основных конкурентов.
Вспышка болезни оказалась настолько внезапной и массовой, что быстро погубила значительную часть потенциальных носителей, и это лишило возбудителя болезни возможности заражать новых жертв. Зооспоры рачьей белой язвы способны некоторое время плавать в воде в поисках подходящего хозяина, но их способности к расселению не безграничны, и после эпизоотии их внутренние ресурсы кончаются значительно быстрее, чем им удаётся найти и заразить нового хозяина. Личинки насекомых, коловратки и другие мелкие водные животные также уничтожают значительную часть зооспор, поэтому вспышка болезни быстро сходит на нет.
Итоги вспышки рачьей белой язвы неутешительны: рак-барсучок полностью вымер в этой системе запруд. Возможно, когда-нибудь одна или несколько особей вновь поднимутся вверх по течению реки и заселят эти запруды. Но это произойдёт не скоро – возможно, даже не на следующий год. Среди крупных ракообразных теперь безраздельно доминируют озёрные крабы-стрекотуны, хотя их численность заметно снизилась после эпизоотии. А микроскопические ракообразные, фактически, даже не уходили – погибли лишь взрослые животные, но в иле остались в значительном количестве покоящиеся яйца, и эти животные выживут, а их численность восстановится уже в ближайшие недели.
После исчезновения раков-барсучков в запрудах начинают активнее размножаться водяные насекомые – раки-барсучки были одними из основных охотников на их личинок. Одними из доминирующих хищников становятся личинки молотоголовой стрекозы, и от них лишь немного отстают личинки крупных жуков-плавунцов. Совместными усилиями они способны подорвать даже численность озёрного краба-стрекотуна, пожирая молодняк этого вида. Но запруды крысобобров не будут кишеть ими: они пожирают не только личинок других насекомых, но и собственных сородичей, поэтому у молодняка крабов всегда остаётся шанс на выживание, и их уже не так просто выселить из запруд.
Японские крысобобры – архитекторы экосистем: их колония представляет собой благоприятную среду обитания для множества видов, взаимодействие которых формирует целостную многокомпонентную экосистему, стремящуюся к состоянию биологического равновесия. Колония крысобобров пока не проявляет признаков деградации, и у неё ещё есть место для дальнейшего развития. Животные активно размножаются, и в запрудах возвышается множество их хаток на массивных каменных основаниях. Благополучие экосистемы, развивающейся в созданных этими зверями водоёмах, всецело зависит от благополучия самой колонии крысобобров и деятельности этих животных по преобразованию ландшафта. Но в общем и целом процветание всех этих живых существ зависит от действия великих сил природы, непрерывно меняющих облик самой Земли.

Японский крысобобр (Pseudocastor ergaster)
Отряд: Грызуны (Rodentia)
Семейство: Хомяковые (Cricetidae)
Место обитания: горные реки Японских островов.

Рисунок Павла Волкова

Деятельность человека оставила заметные следы в фауне и флоре мира. Это не только вымирание тех или иных видов, но и появление различных видов живых существ в местах, где они не могли появиться естественным путём. Одним из таких видов была североамериканская ондатра (Ondatra zibethica), широко расселённая человеком на территории Евразии. В эпоху голоцен-неоценового оледенения этот грызун заместил собой бобра, численность которого упала из-за деятельности человека. В раннем неоцене потомки ондатры увеличились в размерах и стали экологическими аналогами бобров. У них развились сходные строительные навыки, позволяющие строить плотины и создавать мелководные водоёмы, которые становились ядром для формирования высокопродуктивной экосистемы. Благодаря вулканической деятельности, создававшей перешейки между тихоокеанскими островами у азиатского побережья, крысобобры смогли проникнуть на территорию Японских островов, где в изоляции превратились в отдельный вид – японского крысобобра.
Островные местообитания повлияли на облик этого вида. Длина тела этого вида – около 40 см, вес – до 10 кг. Хвост этого животного длиной примерно с туловище, уплощённый, широкий, покрыт голой кожей; лишь вдоль верхней стороны хвоста тянется участок кожи, покрытой шерстью. Задние лапы снабжены перепонками и вооружены сильными когтями. У животного достаточно массивный скелет и прочный широкий череп, уплощённый сверху. Шерсть густая, чёрного цвета с «проседью» длинных остевых волос белого цвета на затылке, спине и боках. Впрочем, в некоторых горных массивах и на небольших изолированных островах встречаются семьи и целые субпопуляции с иным цветом шерсти – от светло-серого до палевого и рыжего. Кожа под шерстью тёмная: хвост, лапы, нос и уши чёрные даже у особей с аномально светлой шерстью. Ноздри, маленькие глаза и короткие уши сдвинуты в верхнюю часть головы – это типично для животного, проводящего в воде значительную часть жизни.
Японские крысобобры живут семейными группами, состоящими из размножающейся взрослой пары и их детёнышей двух последних выводков. Этот вид населяет бурные реки с быстрым течением: массивное телосложение, прочные когти и тяжёлые кости помогают животному удерживаться на течении. Этот вид населяет реки по всему архипелагу, поднимаясь даже в бурные горные реки.
Специфика мест обитания – быстрое сильное течение – наложила отпечаток на особенности строительной деятельности животного. Этот вид предпочитает строить плотины с использованием камней. Силы животного хватает, чтобы перекатывать камни весом вдвое больше его самого. При этом зверь упирается в камень прочным черепом и толкает его. Иногда взрослые звери осваивают совместную работу с камнем, двигая его объединёнными усилиями, но молодым животным приходится учиться этому самостоятельно.
Постройка плотины начинается с перекрывания русла реки несколькими большими камнями. Затем между ними животные наваливают камни размером с яблоко, а когда течение достаточно замедляется, затыкают прорехи в плотине вырванными с землёй кочками травы, ветками и землёй. По мере подъёма уровня воды звери наращивают в некоторых местах по соседству дополнительные плотины, пока уровень воды не поднимется достаточно высоко для постройки логова. Жилище этого вида – хатка из травы и ветвей, которая сооружается на насыпном островке посреди затопленного участка речной долины. В ней также имеется подземный выход в воду, а также 2-3 камеры для животных разного возраста. В отгороженном зверями пруду начинают обильно расти рогоз и стрелолист, подземные части которых любят крысобобры. Они также охотно поедают корневища кувшинок и нежную зелень многих болотных растений. На созданных крысобобрами прудах селятся лягушки, утки и поганки. По мере зарастания прудов на них поселяются различные виды деревьев. Многие поколения японских крысобобров превратили долины горных рек в своеобразные террасированные леса.
Один раз в год у самки рождается до 5 хорошо развитых детёнышей. В возрасте двух лет они становятся половозрелыми и покидают родительскую хатку, часто поселяясь выше или ниже по течению. Продолжительность жизни этого вида достигает 20 лет.

Сатори (Montanopithecia satori)
Отряд: Приматы (Primates)
Семейство: Мартышковые (Cercopithecidae)
Место обитания: горы Японских островов.

Рисунок Павла Волкова

Момент смены эпох и наступления неоцена был временем великих возможностей для тех видов животных и растений, которые уцелели в эпоху человека и пережили последовавшие за ней климатические изменения. С окончанием эпохи человека исчезли многие семейства животных, особенно крупных, включая и человекообразных обезьян. Экологическая ниша крупных обезьян недолго пустовала: некоторые мелкие обезьяны стали стремительно увеличиваться в размерах, и вскоре в мире появились новые приматы – в Азии возникли парапонгиды, новое семейство приматов, которого не было раньше. Но среди ранее существовавших групп узконосых обезьян также появились новые виды, которые размерами не уступают человекообразным. Так произошло в относительно изолированном мире Японского архипелага, куда не проникли парапонгиды из материковой Азии. В реках, озёрах и болотах Японских островов водится крупная каппа, а в горных районах архипелага живёт близкородственный вид – сатори, названный так в честь японского аналога йети.
Сатори – обезьяна средних размеров, около метра в высоту в двуногом положении. Она бесхвостая, но с сильными и цепкими лапами, задними и передними, что делает её конвергентно сходной с человекообразными обезьянами. Этот вид умеет передвигаться не только на четырёх, но и на двух ногах, освобождая пальцы для сбора пищи. Задние лапы немного длиннее и сильнее передних – сатори ещё и неплохой прыгун; у него хорошо развитое бинокулярное зрение, а также слух. Взрослые особи покрыты шерстью рыжеватого или коричневого цвета, а к зиме отрастает также густой подшёрсток. На теле животного мало безволосых участков кожи: седалищные мозоли, верхняя сторона ступней и кистей покрыты шерстью, на морде безволосые участки есть только вокруг глаз, носа и рта. С наружной стороны ушей растёт густая тёмная шерсть.
Сатори – обезьяна общительная, живёт стаями с чёткой субординацией. Во главе каждой стаи находится вожак, другие обезьяны – его жёны и дети, плюс несколько подчинённых самцов, которые периодически пробуют сместить вожака, но в случае опасности принимают активное участие в защите потомства. Самец отличается от самки более крупным размером и большим весом. У него во рту растут крупные клыки, которые демонстрируются агрессорам, а шерсть на ушах образует пышные хохолки. Во время драк обезьяны таскают друг друга за эту шерсть, поэтому у самых слабых особей шерсть на ушах бывает выдрана. Кожа на лице самца тёмно-розовая, во время возбуждения и раздражения сильно краснеет. У самок кожа на лице обычно бледно-розовая и становится ярче в период готовности к спариванию. Детёныши покрыты чёрной шерстью, а кожа на лице, ладонях и ступнях серовато-белая – такая окраска служит для подавления агрессии у взрослых особей. Социальные связи поддерживаются взаимным обыскиванием и совместными играми с молодняком.
С наступлением половозрелости (в возрасте около 3 лет у самок, 4 лет у самцов) молодые сатори покидают свою старую семью и уходят искать новую, избегая таким путём инбридинга и обострения конкуренции.
Врагами сатори являются местные хищные птицы и звери, которые нападают в основном на молодых обезьян, избегая связываться с большими стаями. Чаще всего они нападают на подростков, которые ищут новые семьи, и на неосторожный молодняк; они также гибнут от зимней бескормицы и горных обвалов. У взрослых особей этого вида практически нет врагов. Средняя продолжительность жизни сатори – до 30 лет.

Этот вид млекопитающих открыл Bhut, участник форума.

Кама-итати (Tardomustela nipponica)
Отряд: Хищные (Carnivora)
Семейство: Куньи (Mustelidae)
Место обитания: Японский архипелаг, Большие Курилы, Сахалин.

Рисунок Александра Смыслова

После голоцен-неоценового вымирания выжившие главным образом небольшие животные получили безграничные возможности для эволюции. Куньи оказались одними из тех животных, которые реализовали их наиболее полно. Одни стали крупными животными, как берлы – род доминирующих наземных хищников Голарктики. А другие породили узкоареальные необычные формы – например, кама-итати, населяющий Японские острова (по-японски ласка-оборотень с серпом). Этот вид – потомок японского колонка (Mustela itatsi).
Это крупное животное: длина тела до 80 см, хвоста – до 70 см, высота в плечах – около 35 см, вес до 13 кг. Фактически, это просто очень крупный колонок – хищник, сохранивший универсальность, несмотря на крупные размеры. Внешне этот длиннотелый зверь напоминает фоссу и ягуарунди, хотя у него более выражены черты куньих. Когти полувтяжные, задние лапы чуть длиннее передних; этот вид – стопоходящее животное. Окраска шерсти летом бурая с белым пятном на груди, зимой – более светлая, желтовато-серая. На Больших Курилах и на Сахалине живут местные формы этого вида, отличающиеся от основного вида тёмной летней окраской шерсти и более мелкими размерами.
Кама-итати питается главным образом мелкими млекопитающими, птицами, рептилиями и беспозвоночными. В отличие от более тяжёлого японского берла, он легко забирается на деревья, преследуя белок и разоряя птичьи гнёзда. Единственные птицы, которых он избегает ловить – это сумаховый вьюрок, мясо которого отличается неприятным вкусом, и лесной ронин. Также кама-итати нападает на японских зайцелоп и детёнышей шишигами. Вне брачного сезона это одиночное агрессивное животное, изгоняющее соперников со своей охотничьей территории.
Сезон размножения приходится на февраль. В это время самцы нарушают границы территорий течных самок, интенсивно преследуют их по ветвям деревьев и по земле, и укусами принуждают остановиться и спариться с ними. Самые сильные и упорные из соперников свирепо грызутся из-за самок, отчего молодые самцы часто получают серьёзные травмы и гибнут. Самец может спариться в течение брачного сезона с несколькими самками, но остаётся с одной из них и совместно проживает в логове – широкой норе с гнездовой камерой на глубине около 2 метров, вырытой в каменистой почве. Обычно такие норы устраиваются самками и служат укрытием нескольким поколениям этих зверей.
Детёныши (3-4) появляются на свет после трёхмесячной беременности хорошо развитыми и покрытыми шерстью, и вскоре открывают глаза. Сразу же после рождения детёнышей самка выгоняет самца из норы и первые недели заботится о потомстве сама. Затем самец начинает поначалу подпускаться к выводку не ближе, чем на два метра. Постепенно это расстояние сокращается и через полтора месяца самцу позволяется подойти к детёнышу вплотную. Детёныш начинает ходить после 12 дней, мясная пища появляется в рационе через месяц, а питание молоком прекращается в 2 месяца. В 2,5 месяца молодой кама-итати начинает ловить первую добычу – насекомых и ящериц. К началу зимы молодой зверь полностью самостоятелен, и самка изгоняет его. К этому времени самец обычно уже уходит на свою территорию.
Половая зрелость наступает в возрасте 3 лет, продолжительность жизни составляет до 20 лет.

Этот вид млекопитающих открыл Ник, участник форума.

Райская утка-бабочка (Paradisanas papiliofrons)
Отряд: Гусеобразные (Anseriformes)
Семейство: Утиные (Anatidae)
Место обитания: Большие Курилы, Японские острова и тихоокеанское побережье Азии в области субтропического климата.

Рисунок Александра Смыслова

В эпоху человека гусеобразные птицы переживали одновременно и успех, и кризис. Численность многих видов сильно упала, и они вымирали из-за охоты и разрушения мест обитания. И одновременно немногие виды, приспособившиеся к жизни в изменённых человеком местообитаниях, значительно расширили ареал, а в период восстановления экосистем в раннем неоцене стали предками новых видов, которые осваивали разные экологические ниши в формирующихся экосистемах. В условиях симпатрического видообразования важную роль играет развитие механизмов узнавания представителей своего вида, и в ходе естественного отбора у разных видов уток появились своеобразные особенности поведения или внешнего вида, позволяющие распознавать сородичей.
Особая группа утиных птиц неоцена – райские утки, отличающиеся причудливой внешностью, часто сочетающей яркую окраску и причудливые перьевые украшения. Одна из своеобразных птиц этого рода – райская утка-бабочка, небольшая птица (размером с домашнюю утку), населяющая водоёмы субтропической зоны тихоокеанского побережья Азии. Она получила название за характерные особенности внешности, ярко проявляющиеся во время ритуала токования. У этого вида резко выражен половой диморфизм: селезень голубовато-сизый с ярко-зелёными «зеркальцами» на крыльях; утка имеет коричневое оперение с мелкими крапинками на кроющих перьях крыльев. В хвосте птиц обоих полов только два средних пера удлинённые, отчего хвост кажется острым и узким.
На голове у птиц обоих полов растёт двойной хохолок белого цвета с чёрными краями перьев, который служит для распознания сородичей. В дополнение к этому у селезня по бокам клюва растут большие перьевые «бакенбарды» такого же цвета, как хохолок. В этих перьях может быть больше чёрного цвета, а у единичных самцов «бакенбарды» бывают полностью чёрными или имеют только несколько белых пятен в основании. Токующий селезень раскрывает свои перьевые «украшения» и растопыривает их в стороны. В этот момент перья образуют фигуру, похожую на раскрытые крылья бабочки. Токующий селезень мелко трясёт головой, отчего чёрные участки перьев переливаются металлическим блеском от красного до голубовато-зелёного.
Этот вид полигамен – на территории одного самца может гнездиться до трёх самок. В кладке около десятка яиц с голубовато-серой однотонно окрашенной скорлупой. После 25-26 дней насиживания выводятся птенцы тёмно-серого цвета с чёрной полоской, тянущейся от лба до кончика хвоста. Выводки разных самок, живущих на территории одного самца, часто объединяются, и все взрослые птицы ухаживают за молодняком совместно.
Половая зрелость наступает в возрасте одного года, а продолжительность жизни достигает 10 лет.

Карликовая райская утка (Microparadisanas lemnivora)
Отряд: Гусеобразные (Anseriformes)
Семейство: Утиные (Anatidae)
Место обитания: юг Японских островов, лесные болота с густыми зарослями болотных растений.

Рисунок Александра Смыслова

Как правило, развитие у разных видов животных причудливых «украшений» из перьев, кожи или волос является итогом полового отбора. У уток половой отбор проявился, прежде всего, в значительном половом диморфизме: селезни большинства видов уток заметно отличаются от самок. На Японских островах водятся одни из самых красочных уток эпохи неоцена – райские утки, отличающиеся особенно яркой окраской. Большинство райских уток имеет достаточно крупные размеры, но среди них есть один крошечный вид – карликовая райская утка, представитель особого рода этих птиц, родственного типичным райским уткам. Этот вид – очень мелкая птица: длина тела взрослой утки не превышает 15 см. Из-за малого веса она плохо ныряет, но отлично летает. Полёт карликовой райской утки маневренный и быстрый; спасаясь от пернатого хищника, птица резко меняет направление полёта, поэтому её очень сложно добыть, даже если она хорошо заметна. Взлетая над тростниками, карликовая райская утка сверкает на солнце ярким оперением головы.
Характерная черта этой птицы – наличие на голове полоски ярких малиновых перьев с красным металлическим блеском. Эти перья образуют подвижный хохолок, похожий на хохолок попугая какаду. У селезня голова значительно ярче, чем у утки: по бокам головы у него растут перья с голубым металлическим блеском. У самок голова коричневая с боков. Во время токования селезень распушает перья на голове и привлекает самку их блеском на солнце, мелко встряхивая головой. Голова токующего селезня в этот момент превращается в сверкающий пушистый шар из перьев.
В окраске тела самца и самки существует резкий половой диморфизм. Тело самца окрашено в серый цвет с серебристым металлическим блеском на крыльях. Края кроющих перьев крыльев имеют чёрную кайму с синим металлическим отблеском, а первостепенные маховые перья угольно-чёрные. Самка имеет чёрное оперение на верхней стороне тела, бока и живот окрашены в белый цвет, а на спине под крыльями есть участок оперения кремового цвета. В хвосте самца средняя пара перьев удлинённая; во время токования селезень держит хвост вертикально, демонстрируя эти перья. Лапы у птиц обоих полов ярко-жёлтые.
Несмотря на броскую окраску, увидеть этих птиц в местах их обитания крайне сложно. Они живут в болотистой местности на небольших озёрах, окружённых поясом болот и труднопроходимыми зарослями тростника и других прибрежных растений. Карликовые райские утки очень скрытны и при появлении хищников прячутся среди водных растений. Благодаря малым размерам они умеют ловко прятаться среди тростников. На их крыльях есть особая роговая шпора, с помощью которой утки могут цепляться за стебли тростника крыльями. Главными врагами карликовых райских уток являются водяные змеи, которые легко преследуют этих уток среди тростника. Также на этих мелких птиц нападают рыбы, а птенцов поедают крупные лягушки.
Карликовая райская утка кормится преимущественно ряской. Этот источник корма очень распространён в природе и отличается высокой скоростью возобновления, поэтому карликовые райские утки достаточно терпимо относятся к сородичам. Вне сезона гнездования они собираются на водоёмах небольшими группами и кормятся вместе. Также эта птица охотно ест корм животного происхождения: мелких улиток, червей, пиявок. Из-за мелких размеров карликовая райская утка поедает относительно много корма – за день она съедает корм в количестве, примерно равном половине собственного веса. Корм животного происхождения составляет в её рационе большую долю, чем у других видов уток: это связано с быстрым ростом и высоким темпом обмена веществ у маленькой птицы.
Карликовая райская утка не ныряет: оперение служит ей хорошим поплавком. Поэтому она собирает корм только с поверхности воды. Птицы умеют ловко схватывать личинок комаров, и охотятся за ними даже среди зарослей плавающих водяных растений. Эти мелкие утки являются одними из главных истребителей комаров на болотах Японских островов.
Эта птица устраивает гнездо в заломах тростника, выбирая недоступные наземным хищникам участки болот. Часто она занимает старые гнёзда певчих птиц, немного отремонтировав их. Карликовая райская утка размножается очень быстро: насиживание длится около 2 недель, и за сезон размножения самка успевает сделать две кладки. Суточные утята этого вида – крошечные существа размером с крупного шмеля, покрытые жёлтым пухом, с чёрной продольной полоской на спине и чёрной головой. Они сразу же покидают гнездо, и больше не возвращаются в него. Утята смело выпрыгивают из гнезда в воду, даже если вывелись в старом гнезде каких-нибудь певчих птиц, свитом высоко над водой. В недельном возрасте они уже полностью меняют пух на ювенильное оперение.
У молодых птиц отсутствует металлический блеск на перьях головы, и самец выглядит похожим на самку. Но во время линьки молодой селезень приобретает броский наряд, характерный для самцов этого вида. Птенцы первого выводка растут очень быстро, и уже на следующий год полноценно гнездятся. В благоприятные годы отдельные особи успевают сделать выводок уже в первый год жизни. Продолжительность жизни карликовой райской утки невелика – не больше 5-6 лет.

Японский, или островной журавельник (Rallogeranus kosanatsuru)
Отряд: Журавлеобразные (Gruiformes)
Семейство: Журавельники (Neogruidae)
Место обитания: болота и реки Японского архипелага и южной части Больших Курил, от горных районов до морских побережий.
После исчезновения журавлей в эпоху человека за их место в природных сообществах начали конкурировать самые разные птицы. В Голарктике их экологическими аналогами стали журавельники – потомки мелких пастушков (Rallus), широко расселившиеся от холодной до субтропической зоны Северного полушария. Японские острова заселяет один из их видов – некрупный японский, или островной журавельник, птица высотой около 1 метра при размахе крыльев около полутора метров. Птица отличается хрупким и грациозным телосложением, длинными ногами и шеей. Отсюда видовое название, которое означает по-японски «маленький журавль».
Этот вид близок к широко распространённому в Азии красноголовому журавельнику (Rallogeranus rubicephalus), отличаясь от него меньшим размером и более тёмной окраской оперения – тёмно-коричневой, почти чёрной. У самца верхняя часть головы ярко-красная, а клюв серовато-белого цвета; у самки голова полностью чёрная, а клюв тёмно-серый. У птиц обоих полов развит горловой мешок, покрытый растяжимой кожей белого цвета и заметный на передней стороне шеи. Характерна окраска маховых перьев – почти чёрная с желтоватыми кончиками. Ноги у самца и самки одинакового светло-жёлтого цвета.
Японский журавельник – оседлая птица, не утратившая способности к полёту. Популяции северной части ареала в холодные зимы мигрируют на юг, а между южными популяциями постоянно происходит обмен генами за счёт миграции отдельных особей.
Подобно остальным видам рода, японский журавельник преимущественно животноядный, хотя в конце лета и осенью значительную часть его рациона составляют семена и ягоды. Эта птица поедает мелкую рыбу, лягушек и крабов, склёвывает личинок стрекоз и поедает других водных насекомых. Часто японские журавельники кормятся личинками мух на разлагающейся падали.
Этот вид живёт парами, занимающими определённую территорию, которую обе птицы защищают от сородичей. Брачный сезон у японского журавельника начинается весной, у северных популяций – после возвращения в места гнездования. Холостые самцы для брачных демонстраций собираются небольшими группами и издают призывные крики, раздувая горловой мешок. Их голоса в это время напоминают протяжное гудение или мычание. При появлении на токовище самок самцы начинают кричать интенсивнее, раскрывая при этом крылья и мелко дрожа ими. В уже сформировавшихся парах весной самец исполняет перед самкой отдельные элементы брачного ритуала, исполняя брачный призыв или встряхивая раскрытыми крыльями. Часто самка и самец кричат вдвоём, но недолго. Такие брачные демонстрации внутри сложившейся пары позволяют синхронизировать брачное поведение.
Японский журавельник гнездится в зарослях болотных растений. Гнездо представляет собой кучу прутьев и тонких веток деревьев, поверх которой уложены трава и листья болотных растений. В кладке два яйца, скорлупа кремового цвета с тёмно-коричневым крапом. Кладку насиживает только самка, в течение 25-26 дней. Птенцы хорошо развитые, покрытые густым серым пухом с чёрными пятнами. Обсохнув, они сразу покидают гнездо и учатся искать пищу. Родители долгое время водят выводок, подкармливают и защищают потомство. Молодые птицы не покидают их даже осенью, а у перелётных популяций отправляются в места зимовки вместе с родителями. У неполовозрелых птиц ноги серого цвета, а у самцов окраска головы и клюва – как у самки.
Молодые птицы начинают размножаться на втором году жизни. Продолжительность жизни – свыше 15 лет.

Обыкновенная озёрная поганка (Nanopodiceps volans)
Отряд: Поганки (Podicipediformes)
Семейство: Поганковые (Podicipedidae)
Место обитания: Японские острова, горные реки и озёра.
В эпоху человека естественный отбор благоприятствовал видам с коротким жизненным циклом, которые быстро созревали и рано начинали размножаться. Обычно животные таких видов отличались мелкими размерами, и итогом такого отбора стало преобладание мелких и быстро размножающихся видов в фауне Земли сразу после исчезновения человека. Часть их потомков в процессе эволюции увеличилась в размерах, но мелкие виды занимают свои экологические ниши и в экосистемах неоцена. Жизнь в островных условиях также благоприятствует сохранению мелких размеров тела, поэтому в экосистемах Японских островов вполне закономерно существование рода карликовых поганок.
Различные виды карликовых поганок распространены во многих горных водоёмах архипелага, но обыкновенная озёрная поганка занимает среди них особое место: это единственный вид рода, не утративший способность летать. Очевидно, именно этот вид, или его непосредственный предок, стал родоначальником всех нелетающих эндемичных поганок Японских островов. Облик этого вида очень узнаваемый: у этой птицы ярко-голубые лапы (уникальная окраска, не встречающаяся у других видов рода), бурое оперение на теле и белое «седло» – участок оперения на спине и под крыльями, хорошо заметный во время полёта птицы. От затылка по задней стороне шеи тянется небольшой «гребень» из белых перьев с чёрными кончиками, у самцов более выраженный, чем у самок. В брачный сезон самцы этого вида демонстрируют его самкам, мелко дрожа головой и шеей.
Этот вид птиц – исключительно животноядный, питается преимущественно личинками водных насекомых, мелкими крабами и мальками рыб. Несмотря на мелкие размеры (с мелкого голубя), обыкновенная озёрная поганка ловко ныряет и способна оставаться под водой до двух минут. Эта птица ищет пищу при помощи зрения, поэтому избегает селиться в низовьях рек с мутной водой.
Благодаря способности к полёту обыкновенная озёрная поганка встречается на Японских островах повсеместно в горных районах, где есть реки с озёра с чистой водой. Она избегает селиться рядом с оседлыми нелетающими озёрными видами, поскольку нелетающие виды озёрных поганок имеют сходную биологию и являются её пищевыми конкурентами. Преимущество в выживании этому виду птиц даёт мобильность – способность перелетать из одного местообитания в другое.
Обыкновенная озёрная поганка гнездится на каменных островках среди зарослей болотных растений. В подходящем месте водоёма самец натаскивает на дно кучу камней размером от мелкого ореха до куриного яйца. Платформа гнезда выступает над водой примерно на 10 см и достигает 25-30 см в диаметре. На неё птицы натаскивают слой листьев водяных растений, и устраивают гнездо. В кладке до 5 яиц; скорлупа зеленоватая с небольшим количеством беспорядочных тёмных штрихов. Насиживание длится около 15 дней. Птенцы серого цвета с продольными чёрными полосками. За год птицы выращивают два выводка – весной и в середине лета, причём весенние птенцы ещё держатся вместе с родителями, когда начинается насиживание второй кладки.
Этот вид растёт и созревает очень быстро: годовалые птицы уже способны гнездиться. Продолжительность жизни обычно не превышает 6-7 лет.

Ручьевой трионикс (Hydrionyx apulmonatus)
Отряд: Черепахи (Testudines)
Семейство: Трёхкоготные черепахи (Trionychidae)
Место обитания: реки и ручьи Больших Курил, Сахалина, Приморья, Шантарских и Японских островов.
Несмотря на то, что эпоха гигантских земноводных закончилась в начале мезозоя, единичные относительно крупные представители класса существуют и в кайнозое. В голоцене самыми крупными из них были виды древнего семейства скрытожаберников, обитавшие в Восточной Азии и Северной Америке. Однако голоцен-неоценовое вымирание завершило их долгую историю, оставив их ниши свободными. В новую эпоху после исчезновения человека появилось несколько новых видов крупных земноводных, занявших ниши вымерших родичей. Но в Восточной Азии своеобразным аналогом гигантских саламандр стали неожиданные существа – мягкотелые черепахи триониксы. Адаптировавшись к такому образу жизни, они претерпели ряд изменений в области поведения и физиологии, которые резко отличают от других черепах. В реках Японских островов обитает один из таких видов – ручьевой трионикс, потомок китайского трионикса (Pelodiscus sinensis) эпохи человека.
В первую очередь изменения коснулись облика животного: панцирь стал уже и длиннее, но относительно меньше. Длина тела взрослой особи – от 70 до 150 см, самцы мельче самок. Лапы, хвост и голова, напротив, стали длиннее и крупнее – животное уже не полагается на панцирь как на главное средство защиты. Лапы стали относительно слабее, а когти укоротились – жизнь в ручьях с каменистым дном зачастую исключает возможность закапываться в грунт, как это делали предки этого вида. Длинный хвост же приобрёл особое значение: он помогает при плавании. Голова также сильно изменилась: она стала шире, глаза уменьшились, а вытянутый в хоботок нос стал чуть короче и шире. На подбородке, носу и возле рта мягкая кожа образует многочисленные складки и выросты, которые особенно чувствительны на коже по краям рта – они чутко улавливают колебания воды. Всё тело рептилии покрывает мягкая влажная кожа серо-бурого цвета с мелкими крапинками, светлее на брюхе. На лапах, хвосте, шее, голове и по краям панциря кожа образует множество выростов, которые вместе с покровительственной окраской хорошо маскируют это крупное животное на дне водоёма. Но главная функция у этих выростов – дыхательная: взрослые особи ручьевого трионикса практически полностью отказались от лёгочного дыхания в пользу кожного. Многочисленные складки и выросты кожи увеличивают площадь её соприкосновения с холодной, богатой кислородом водой ручьёв, тем самым обеспечивая более интенсивный газообмен.
Помимо этого, у этих черепах есть ещё несколько адаптаций для такого типа дыхания. Во-первых, их клоака и ротовая полость обильно пронизаны кровеносными сосудами, которые позволяют впитывать растворённый в воде кислород. Во-вторых, кожа над карапаксом образует небольшие нависающие складки по краям тела, под защитой которых расположены участки тонкой складчатой кожи, богатой капиллярами. Во время движения черепахи они обеспечивают более интенсивный газообмен. В-третьих, перегородка в их сердце короче, из-за чего артериальная и венозная кровь легче смешиваются. Такое строение снижает уровень их метаболизма, позволяя нормально существовать при использовании только кожного дыхания. Лёгкие у этой рептилии также есть, но их размер очень мал.
Резкие изменения в физиологии обусловлены сменой образа жизни. Ручьевой трионикс, являясь, по сути, аналогом гигантских саламандр, во взрослом состоянии почти не покидает воду. Они малоподвижен и проводит день в разнообразных укрытиях среди камней или под корягами. С наступлением темноты эти рептилии выбираются на охоту, неспешно плавая вдоль дна за счёт взмахов хвоста и помогая себе лапами. Основную свою добычу эти хищники находят с помощью развитого осязания и обоняния – их длинный нос способен улавливать очень слабые запахи. Несмотря на крупные размеры, их добыча в основном небольшая – мелкие рыбы, моллюски, ракообразные, черви и амфибии, но иногда они поедают более крупных рыб, птиц и млекопитающих. Также ручьевой трионикс не отказывается от падали. Обнаружив её, он откусывает от неё куски, раздирая падаль лапами. С наступлением дня стратегия охоты у него меняется: затаившись в укрытии, он сохраняет неподвижность и лишь дёргает длинным носом. Привлечённые колебаниями воды рыбы подплывают к хищнику и тот, резко раскрыв пасть, проглатывает их.
На севере ареала с наступлением холодов ручьевой трионикс отправляется в самые глубокие участки водоёма, где залегает в спячку до наступления весны. Весной у этих рептилий начинается брачный период. В это время кожа на шее у самцов окрашивается в оранжевые цвета, а их поведение становится более агрессивным. Также в период размножения у самцов и у самок ускоряется метаболизм – перегородка в их сердцах удлиняется, препятствуя смешиванию артериальной и венозной крови. Самкам это нужно для формирования яиц, а самцам – для конкуренции между собой. Группами из нескольких особей они преследуют самку, потираясь об её тело и покусывая за лапы. Самые настойчивые получают возможность спариться с ней. За один брачный сезон самка спаривается с несколькими самцами – это повышает генетическое разнообразие её потомства и, как следствие, его выживаемость.
Спустя месяц после брачного сезона самкам предстоит нелёгкое испытание – они должны выбраться на сушу и отложить яйца недалеко от берега. Ручьевой трионикс так и не смог отказаться от типичного для черепах способа размножения. Яйца этого вида относительно небольшие, а их скорлупа кожистая. Самка откладывает их порциями по 50-80 штук в течение первой половины лета в простые земляные гнёзда недалеко от воды. Кладка повторяется два или три раза за сезон, в последней кладке, как правило, всего несколько десятков яиц. Примерно через два месяца вылупляются черепашата, которые самостоятельно выбираются из гнезда и ищут водоёмы. Они отличаются от взрослых не только размерами – у них нормальная для рептилий перегородка в сердце и полноценное лёгочное дыхание. Благодаря этому они более подвижны, а также, в отличие от взрослых особей, способны выдерживать солёную воду, что позволяет им успешно расселяться из одной реки в другую. Также, в отличие от взрослых особей, у них нет складок и выростов на коже; общая окраска тела буровато-зелёная, а на брюхе ярко-жёлтая с чёрными пятнами. Таким образом, молодые ручьевые триониксы подражают окраске ядовитых бесхвостых земноводных, что обеспечивает им некоторую защиту.
До конца лета молодые черепахи должны успеть спуститься вниз по ручьям и рекам в места с более спокойным течением, где они будут кормиться в зарослях водной растительности. В отличие от родителей, они охотятся не только из засады, но и активно преследуют мелкую живность. В тихих водах они проводят первые пять-семь лет, после чего начинают мигрировать вверх по течению и искать себе новые места для жизни. К этому моменту начинается их половое созревание, физиология меняется на «взрослый» режим, и они вынуждены переселяться в более богатые кислородом воды. Во время физиологической перестройки у них перестают расти лёгкие, но возрастает роль кожного дыхания, и на коже начинают развиваться выросты. Меняется и стиль охоты: из-за замедления метаболизма они превращаются в засадных охотников, как и взрослые. В возрасте 8-9 лет они достигают половой зрелости и могут прожить ещё много лет, каждый год производя на свет многочисленное потомство. Самые старые особи легко достигают столетнего возраста.

Этот вид рептилий открыл Chmumrikk, участник форума.

Желейная лягушка (Mucobatrachus glutinosus)
Отряд: Бесхвостые (Anura)
Семейство: Настоящие лягушки (Ranidae)
Место обитания: Дальний Восток, Восточная Азия, реки и озёра.
В процессе эволюции животные постоянно совершенствуют оружие нападения и защиты. Иногда один и тот же вид оружия независимо появляется у представителей совершенно различных групп животных. Например, в процессе эволюции у разных семейств млекопитающих и зверообразных рептилий независимо возникал сабельный клык. Точно так же сходным оружием независимо друг от друга обзавелись представители примитивных бесчелюстных – миксины, известные ещё в эпоху человека, а также бесхвостые земноводные эпохи неоцена. Это оружие – слизь, способная сильно набухать в воде, мешая хищнику поймать животное.
Оружием из слизи пользуется желейная лягушка – преимущественно водный вид лягушек, населяющий пресные водоёмы Восточной Азии в умеренных и субтропических широтах. Внешне эта лягушка мало чем отличается от известных в эпоху человека видов рода Rana: у неё лишь более крупная голова и сильные задние лапы с удлинёнными пальцами, соединёнными обширной плавательной перепонкой. Кожа желейной лягушки гладкая, зелёного цвета с бурыми пятнами вдоль спины и многочисленными мелкими бурыми крапинками на лапах от локтя и колена до пальцев. Брюшко светло-жёлтое или белое. Самец отличается от самки меньшими размерами (длина до 10 см, самка – до 12 см) и более насыщенной окраской брюшка.
Брачные игры у этого вида земноводных начинаются весной, когда уровень воды в реках и озёрах поднимается. Самцы приобретают яркую брачную окраску: живот становится лимонно-жёлтым, а спина – изумрудно-зелёной с чёрными пятнами. Самцы начинают брачные песни, очень похожие на кваканье лягушек рода Rana в эпоху человека. Найдя самку, самец охватывает её передними лапами и некоторое время плавает вместе с ней. Метание икры начинается на рассвете. Кладки этого вида – длинные шнуры икринок, упакованных в плотную слизистую массу и содержащие до 50 тысяч икринок. Родители не заботятся о кладке. Инкубация длится около 10 дней. Головастики этого вида держатся на мелководье среди растений большими стаями.
Этот вид лягушек обладает многочисленными слизевыми железами, находящимися в коже. Если взрослую лягушку хватает цапля или другая птица, кожа амфибии покрывается очень скользкой слизью, и лягушка выскальзывает из клюва хищника и падает в воду. В толще воды хищник вроде сома или змееголова, схвативший желейную лягушку, сталкивается с иным результатом действия этой слизи: она сильно набухает в воде, и сгустки слизи забивают жабры, мешая рыбе дышать. В слизи, выделяемой этим земноводным, содержится небольшой процент белков, которые способны сильно набухать в воде, превращая её в вязкую слизистую массу. Точно такими же свойствами обладает слизь, выделяемая головастиками: почувствовав в воде «запах страха» (вещества из повреждённой кожи сородича), головастики одновременно испускают слизь, превращая значительные участки воды в вязкую массу, напоминающую кисель. Такой способ самозащиты вполне может остановить и убить хищное насекомое, лишив его доступа к поверхности воды для дыхания. А мелкая рыба, попадая в такую массу, просто задыхается. Сами головастики быстро «сбрасывают» с тела слизистую массу, и спасаются бегством за пределами защитного барьера из слизи.
Метаморфоз полностью заканчивается в возрасте 3 месяцев, но лягушата почти не покидают воду. Только при обмелении родного водоёма они выходят на сушу и ищут новое место для жизни. Половая зрелость у молодых животных наступает в возрасте 2 лет, а продолжительность жизни может составлять до 15 лет.

Молотоголовая стрекоза (Aerosphyrna laticeps)
Отряд: Стрекозы (Odonata)
Семейство: Стрелки (Coenagrionidae)
Место обитания: Восточная Азия, озёра и медленно текущие реки в области тропического климата.
Стрекозы являются относительно консервативной группой насекомых. С палеозоя их облик не претерпел существенных изменений, поэтому стрекозы разных геологических эпох оказываются легко узнаваемыми на уровне отряда. Тем не менее, даже внутри этой внешне консервативной группы насекомых происходили эволюционные изменения, диктуемые изменениями условий окружающей среды.
Молотоголовая стрекоза является своеобразной «акулой-молотом» среди насекомых. Это крупный представитель семейства: длина тела около 70 мм, размах крыльев до 100 мм. Характернейшей особенностью этого насекомого является плоская и сильно расширенная голова, которая служит своеобразным рулём высоты. Шаровидные глаза из множества мельчайших фасеток располагаются на краях головы. Они обеспечивают стереоскопическое зрение и помогают оценивать расстояние до скоплений насекомых, не приближаясь к ним слишком рано. Ширина головы у этого насекомого достигает половины размаха крыльев.
Крылья молотоголовой стрекозы узкие, прозрачные, с маленькими чёрными пятнами на кончиках. Тело стройное, цилиндрическое, голубого цвета, с тонкими чёрными перевязями на брюшке. Передняя пара ног длинная (вдвое длиннее остальных), покрыта с внутренней стороны многочисленными щетинками. На заднем крае головы снизу растут щетинки, позволяющие сбивать мелких насекомых. Таким образом, голова и передняя пара ног образуют широкий «сачок», позволяющий эффективно облавливать рои насекомых.
Имаго питается комарами и мошками, ловит небольших мух и слепней. Обычная тактика охоты этого вида – проноситься сквозь скопление насекомых, держа передние ноги раскрытыми. При этом сустав между бедром и голенью находится почти под самым глазом на соответствующей стороне тела. Кроме того, ширина головы является следствием полового отбора: во время брачного полёта самки предпочитают самых широкоголовых самцов, активно избавляясь от самцов, у которых ширина головы меньше их собственной.
Самки откладывают яйца в заросли ряски или плавающих папоротников. Личинка этого вида немного похожа на взрослое насекомое: она тонкотелая и плоскоголовая, немного напоминает личинку жуков-плавунцов, но обладает характерной для личинок стрекоз маской. Она держится на краю зарослей водяных растений, плавает при помощи активных движений тела, ловит добычу в толще воды, легко маневрирует при помощи поворотов головы. Развитие личинки занимает 2 года, время жизни имаго – до 2 месяцев. Сезонности в размножении не наблюдается.

Рак-барсучок (Pedocrangon minimeles)
Отряд: Десятиногие (Decapoda)
Семейство: Крангониды (Crangonidae)
Место обитания: реки Тихоокеанского побережья Азии – от Больших Курил и дальневосточного побережья Азии до юга Японии.
В голоцене креветки семейства крангонид начали осваивать пресноводные места обитания; отдельные виды этих ракообразных проходили большую или меньшую часть жизненного цикла в пресной воде. Среди неоценовых крангонид появились виды, которые полностью перешли к пресноводному образу жизни, и заселили реки и озёра, удалённые от моря. Следствием этого была трансформация жизненного цикла этих креветок – у них исчезали многочисленные личиночные стадии, а развитие в большей или меньшей степени приблизилось к прямому. В азиатских реках бассейна Тихого океана появился род креветок-крангонид, у которых сложился особый жизненный цикл, в течение которого особь меняет пол в зависимости от обстоятельств. Это род крупных креветок массивного сложения, представители которого имеют массивные короткие клешни, приспособленные для рытья. В плотной почве, слагающей речные берега, они выкапывают норы, в которых прячутся на протяжении всего дня.
Тёмная окраска и продольная белая полоса по средней линии головогруди, а также умение рыть норы, дали название этому виду – рак-барсучок.
У этого вида ракообразных резко выражен половой диморфизм. Самка рака-барсучка массивная – длиной до 20 см, с короткими широкими клешнями и сильными ногами. Она не слишком хорошо плавает, но хорошо ходит по дну. Панцирь этого ракообразного сильно скульптурирован – на головогруди и сегментах брюшка у взрослых креветок развивается причудливый рельеф из бугорков и бороздок. По телу разбросаны многочисленные мелкие крючки и щетинки. Это необходимо для маскировки – рак-барсучок нацепляет на себя части растений. Усы у самки этого вида короткие.
Самец сильно отличается от самки. Он очень мелкий – не крупнее 2 см. Это связано с особенностями жизненного цикла рака-барсучка. Пол у этих ракообразных не закреплён генетически, и связан исключительно с возрастом животного. У рака-барсучка прямое развитие: из яиц выводятся миниатюрные копии взрослой особи. Они сидят на брюшных ножках самки в течение нескольких дней. После первой линьки молодые особи, готовые к самостоятельной жизни, покидают брюшко самки и первый год ведут самостоятельную жизнь. На следующее лето они достигают половозрелости, и все превращаются в самцов. Самцы отыскивают зрелых самок, и садятся им на нижнюю часть брюшка. Ходильные ноги самцов имеют специальные прикрепительные клешни. В сезон размножения (в начале весны) самец оплодотворяет самку, но после этого не покидает её. Он живёт на ней как комменсал, питается добычей самки и очищает её тело от паразитов. Когда самка вынашивает потомство, самец ухаживает за икрой и молодью, сидя на брюшной стороне тела самки. Он очищает икру от мусора, удаляет погибшие или неоплодотворённые икринки, и защищает только что вылупившееся потомство от мелких хищников. Когда выводок покидает самку, самец также уходит. Его самцовая жизнь на этом завершается, и в течение года за несколько линек происходит его превращение в самку. После этого превращения до конца жизни эта особь будет самкой, а самец из новой генерации будет ухаживать за икрой, сидя на её брюшке. На второй год жизни самки способны к размножению. Активный рост у них продолжается до седьмого года жизни, а общая продолжительность жизни составляет до 20 лет.
Рак-барсучок роет норы, пользуясь клешнями и массивным рострумом. Края клешней рака-барсучка покрыты зубчиками, с помощью которых животное разрыхляет глинистую почву и даже «перепиливает» корни растений. Нора этого ракообразного располагается на глубине до метра. Длина норы может превышать два метра. Летние норы этого вида горизонтальные; такие же норы роют особи с южных участков ареала. В областях с сезонным климатом и холодной зимой рак-барсучок строит глубокие зимовальные норы, уходящие вертикально вниз на глубину до 160 см.

Идею о существовании данного вида животных высказал Nem, участник форума.

Речной краб-стрекотун (Grillocancer reophilus)
Отряд: Десятиногие (Decapoda)
Семейство: Варуниды (Varunidae)
Место обитания: ручьи и горные реки Японских и Курильских островов, Приморья и Корейского полуострова.
Деятельность человека нанесла серьёзный вред пресноводным экосистемам по всему миру. Однако, некоторые виды сумели не просто пережить эру человека, но и извлечь выгоду из его деятельности – пресноводные крабы рода Eriocheir выращивались и расселялись людьми, а также могли существовать в обеднённых нарушенных природных сообществах. Потомки этого рода вновь заселили пресные водоёмы, дав начало новым видам.
Речной краб-стрекотун достигает 12-15 см в размахе ног, а длина его панциря – до 5-7 см. Сам панцирь грубо шестиугольной формы с равными сторонами и с чуть скругленным, но довольно плоским верхом – такая форма уменьшает сопротивление потоку воды. Тело довольно уплощённой формы, а панцирь весьма прочный – это обусловлено большим количеством минеральных веществ в его рационе и необходимостью защиты от повреждений о каменистое дно. Брюшко, как и у других крабов, подогнуто под тело, а у самок расширено и служит для вынашивания икры. Глаза этого краба довольно крупные и сидят на толстых подвижных стебельках – обитая в чистой прозрачной воде, он активно пользуется зрением. Ротовой аппарат позволяет разламывать раковины улиток и резать покровы тела личинок водных насекомых.
Как и у других крабов, у этого вида четыре пары длинных и стройных ходильных ног, а также есть пара хорошо развитых клешней. Клешни вытянутые и расширенные – ими краб прикрывает переднюю часть тела, пассивно защищая её. Как у предка, они покрыты многочисленными щетинками. Кроме того, на клешнях этого краба есть два ряда зазубрин, которые помогают удерживать что-либо, а при трении друг об друга издают резких стрекочущий звук, отпугивающий хищников. Тем не менее, главной защитой ему служит скрытность: основная окраска тела – это разные оттенки серого и бурого с лёгким бордовым или зеленоватым оттенком и синими пятнами – у разных популяций встречаются заметные различия в окраске тела; по краю панциря и на ногах, а также по кончикам клешней тянется светлая кайма. Низ тела белый.
Этот вид крабов обитает на дне водоёмов с быстрым течением, предпочитая каменистое дно, где он строит небольшие укрытия, в которых проводит день. Обычно укрытием служит плоский камень, из-под которого краб вытаскивает мелкие камешки, выкапывая нору. С наступлением сумерек он выходит на поиски пищи. Жизнь в прохладной и богатой кислородом воде позволяет ему быть достаточно активным – он быстро двигается боком между камнями, обследуя дно в поисках чего-нибудь съедобного. Пищей речному крабу-стрекотуну служит практически всё – начиная с микроскопических водорослей и бактериальной плёнки, которую он соскабливает с камней, и заканчивая мелкими рыбами и лягушками, которых он может ловить, пользуясь их ночной вялостью. За ночь одна особь может съесть достаточно много пищи, так как обмен веществ у этого краба достаточно активен. С наступлением дня краб-стрекотун возвращается в укрытие, которое каждый краб ревностно оберегает от сородичей, предупреждая их о своих правах на территорию стрекотанием.
Однако весной или в начале лета речной краб-стрекотун может покидать безопасное убежище и днём – в это время крабы приступают к размножению. Более крупные самки отправляются на поиски партнёра, а более мелкие самцы, обзаведясь контрастным чёрным пятном на клешнях, устраивают брачные демонстрации. Сидя недалеко от норы в потоке воды, они поочерёдно поднимают то одну, то другую клешню, издавая при этом характерное стрекотание. В этом ритуале есть определённый смысл: таким способом самцы отгоняют конкурентов, и одновременно происходит отбор более сильных самцов, способных противостоять течению. В брачный сезон, становясь более заметными, самцы чаще попадаются хищникам, поэтому в брачный сезон также происходит отбор самых быстрых и осторожных животных.
После спаривания, которое проходит в пресной воде, самка отправляется на свою территорию с икрой под брюшком. Этот вид крабов перешёл к жизни в пресной воде, поэтому все личиночные стадии протекают в яйце, и из яйца выходит полностью сформировавшийся миниатюрный краб, обитающий на дне. Вылупившаяся молодь проведёт в укрытии матери несколько дней, пока не закончится запас пищи, полученный из яйца. После этого молодых крабов сносит вниз по течению, где в более спокойных водах они по прошествии нескольких линек набираются сил и отправляются вверх по течению. В это время они могут уходить в другие водоёмы даже по суше, однако в целом этот вид очень редко покидает воду, оказываясь на суше разве что случайно, как правило после разливов рек. Первые полтора года молодые крабы-стрекотуны ищут себе подходящую территорию, и только после этого приступают к размножению.
У этого ракообразного немало врагов, от которых он предпочитает защищаться своей скрытностью. Однако, будучи потревоженным, он издаёт громкое стрекотание клешнями, пытаясь ухватить врага и двигаясь боком в сторону укрытия. Там он практически неуязвим – краб перекрывает вход клешнями, сидя в безопасности. Средняя продолжительность жизни составляет около 2-6 лет.
В этих же местах обитает близкий вид – озёрный краб-стрекотун (Grillocancer paludiphilus). Он встречается в стоячих и медленнотекущих водоёмах Японских и Курильских островов, Приамурья и восточного Китая, предпочитая мягкое песчаное дно. В целом он похож на своего родича из рек, но немного крупнее – размах ног доходит до 20 см, а ширина панциря – до 10 см. Его тело сложено плотнее – ноги короче и толще, панцирь более выпуклый сверху, трапециевидный, сужающийся кзади. Брюшко не такое широкое, как у речного вида – его плодовитость меньше. Тело более высокое и ребристое, по краям тела и ног растут небольшие хитинизированные шипы. Ноги и клешни более короткие и массивные, животное более медлительно. Глаза у озёрного краба-стрекотуна меньше и сидят на очень коротких стебельках, так как в стоячей и медленно текущей воде он больше полагается на обоняние. Клешни у этого вида более мощные, с лопатовидными расширениями на конце, помогающие ему быстро закапываться в грунт. На клешнях также есть ряды зазубрин, позволяющих издавать стрекочущие звуки при трении. Окраской тела он резко отличается от речного вида – это различные оттенки бурого и зелёного с желтоватым оттенком; светлые только низ брюшка и внутренняя сторона клешней, на которых сверху есть тёмные пятна. Ходильные ноги, как правило, окрашены немного темнее. Такая окраска позволяет маскироваться на фоне дна и в мутной воде.
Образом жизни озёрный краб-стрекотун несколько отличается от речного вида. Он не имеет постоянной территории, перемещаясь в ночное и вечернее, а иногда и в дневное время по дну водоёма, а для отдыха просто закапывается в грунт или под коряги. Обитание в бедной кислородом воде вынуждает его быть менее активным и чаще покидать воду, чтобы получать кислород из воздуха. Трудности жизни компенсируются изобилием пищи; этот вид поедает практически всё, что можно найти в таких водоёмах: он процеживает ил, ест червей, падаль, растения, детрит, икру, мелких позвоночных и падаль. Также он чаще бывает на суше, где также добывает себе пищу, в особо дождливые и влажные дни не возвращается в воду по несколько дней. Такая способность позволяет ему переходить из одного водоёма в другой, преодолевая порой внушительные расстояния.
При встрече с сородичами более сильная особь может попытаться съесть более слабую, но в конце весны и летом встретившиеся особи, скорее всего, поведут себя иначе: самец начнёт трещать клешнёй, прогоняя конкурентов и привлекая самок. Если ему встретился другой самец, то между ними начинается драка, в ходе которой каждый пытается оторвать сопернику клешни. Большая по сравнению с речным родичем мобильность вынуждает этот вид исполнять иные брачные ритуалы. Если же встречные оказываются разного пола, то они спариваются, после чего самка уходит с комом икры под брюшком. Вылупившиеся молодые крабы сразу покидают мать, проводя первые месяцы жизни в поверхностных слоях воды среди водной растительности, где они питаются мелкими беспозвоночными. Позже они переселяются на дно и по прошествии года становятся готовыми к размножению. Однако из-за конкуренции успеха в этом деле они достигают позже – в возрасте 1,5-2 лет.
У озёрного краба-стрекотуна больше врагов из-за его земноводного образа жизни, а также из-за того, что в медленно текущих водах встречается больше крупных животных. Его главной защитой является скрытность, а также умение быстро закапываться в грунт в случае опасности. Если не удаётся спастись бегством, он может резко расставить клешни в стороны, демонстрируя тёмное пятно на светлом фоне и начать стрекотать, предупреждая или отпугивая хищника. Если предупреждение не срабатывает, он начинает делать выпады, пытаясь ухватить врага сильными клешнями. Тем не менее, он становится частой добычей разнообразных местных охотников, а потому средняя продолжительность жизни этого вида редко превышает 5 лет.

Этот вид беспозвоночных открыл Chmumrikk, участник форума.

Огненный червь (Nipponoplana tigrina)
Отряд: Трёхветвистые планарии (Tricladida)
Семейство: Бипалииды (Bipaliidae)
Место обитания: Японские острова, влажные леса на юго-востоке.

Рисунок Биолога

Влажные тропические леса – это сообщество, поддерживающее своё собственное существование. Мох, лесная подстилка и корни деревьев удерживают воду, как губка, а листва, опадающая с деревьев, сразу же разлагается и вновь поступает в круговорот веществ. Густой полог леса поддерживает специфический микроклимат – ровный и влажный. В таких условиях жизнь особенно богата, и некоторые водные обитатели охотно заселяют сушу. Разные виды крупных наземных пиявок селятся в лесах Юго-Восточной Азии, а в Южной Америке в лесной подстилке обитает один из видов рыб – практически слепой червеобразный сом. В тропических лесах Японии водится ещё один вид из числа недавних переселенцев из воды – крупная наземная планария, которая называется огненный червь из-за яркой окраски и жгучего вкуса слизи, покрывающей её тело.
Огненный червь является настоящим гигантом среди планарий – она достигает длины 30 – 35 см при ширине около 2 см. Это меньше, чем у рекордных по величине наземных планарий эпохи голоцена, но всё равно превосходит длину большинства видов наземных планарий. Окраска тела у этого червя очень запоминающаяся: поперечно-полосатая, на красном фоне с оранжеватым оттенком по краям и в передней части тела проходит множество поперечных полос чёрного цвета. Этот крупный червь подражает внешности местной многоножки тигрового кивсяка (Bradyjulius rubro-nigrum). Внешность огненного червя предупреждает о том, что животное очень хорошо защищено от нападения. Любое животное, которое схватит этого червя ртом, ощутит жгучий вкус его слизи. Слизь будет раздражать слизистые оболочки хищника в течение нескольких часов, и воспоминание о неприятной встрече надолго запомнится агрессору. Огненный червь «держит марку», обладая защищённостью, общей для видов, входящих в «кольцо» с таким типом окраски. Кроме этого червя, тигровому кивсяку подражает ещё одна местная змея. Но огненный червь обладает ещё одним уникальным способом защиты, которым не владеет ни один из видов «кольца». Если тело животного повреждено, или хищник схватил его лапой, огненный червь может произвольным сокращением мускулов разрывать тело на несколько частей, выскальзывая из хватки хищника. Это не приносит ему особенного вреда – каждый кусок легко регенерирует, восстанавливая утраченные органы, и превращается в небольшого полноценного червя.
Эта планария обитает в листовой подстилке и охотится на дождевых червей и насекомых. Глотка, расположенная в середине тела, словно живёт самостоятельной жизнью, разыскивая пищу независимо от направления движения самого червя. Она может вытягиваться в любую сторону на расстояние, примерно равное длине тела червя. На краях глотки располагаются чувствительные клетки и хеморецепторы, помогающие в поиске добычи. Глотка может даже закапываться в рыхлую почву в поисках червей, которых ловит и заглатывает прямо в их собственной норе.
Голова этого червя плоская, двухлопастная, серповидная. Очень мелкие глаза (у этого червя 10 глаз) расположены в ряд по её переднему краю. Они могут отличать свет от темноты и различать контуры больших предметов – для червя, глотка которого сама ищет добычу по запаху, этого вполне достаточно.
Слизистые тонкие покровы огненного червя легко теряют влагу, поэтому огненный червь обитает только во влажных местах. Эта планария, хотя и наземная, может вести себя как амфибия: она может нырять в прохладную воду лесных ручьёв, богатую кислородом, и некоторое время получать кислород из воды через наружные покровы. Она избегает луж с прогретой водой, но может ловить водных животных, используя подвижную глотку, которая протягивается под воду. Любимым кормом этого червя являются водяные улитки. При засухе огненный червь закапывается в почву и сжимается почти в шар, образуя вокруг себя слизистый покров. К слизи прилипают песчинки, и, подсыхая, кокон покрывается плотной корочкой. После дождей она размокает, червь впитывает из почвы влагу, восстанавливая её количество в организме, и продолжает вести обычную жизнь.
Это животное – гермафродит. После спаривания червь откладывает во влажную почву коконы, содержащие до 20 яиц. Из них через 3 – 4 недели выходят очень мелкие молодые черви, обладающие столь же жгучей слизью.
Врагами этого червя являются хищные клопы, которые могут прокалывать хоботком покровы его тела, минуя слой слизи, впрыскивают свою ядовитую слюну, оказывающую пищеварительное действие, и высасывают растворённые ткани червя. Взрослый червь может спастись от клопа, разделившись на куски, один из которых будет высосан насекомым, но молодые черви часто не успевают это сделать и гибнут после укуса клопа.

Болотная лепёшковидная двуустка (Pastillogonimus circularis)
Отряд: Плагиорхииды (Plagiorchiida)
Семейство: Парагонимиды (Paragonimidae)
Место обитания: Восточная Азия в области тропического и субтропического климата, паразит всеядных млекопитающих.
В эпоху человека обычным компонентом экосистем были различные паразитические плоские черви из числа сосальщиков, или двуусток. Их окончательные хозяева – обычно позвоночные животные, а промежуточные – разнообразные беспозвоночные. При этом на протяжении жизненного цикла у личинки червя сменяется несколько промежуточных хозяев, прежде чем она попадает к окончательному хозяину. Последовательность смены хозяев в значительной степени совпадает с трофическими связями в природном сообществе. Наличие паразитических червей и возможность прохождения ими полного жизненного цикла является своеобразным маркером зрелости экосистемы и полноты спектра трофических связей, пронизывающих её.
Паразитом млекопитающих, живущих в заболоченных местообитаниях тёплых регионов Восточной Азии, является некрупный червь-сосальщик – болотная лепёшковидная двуустка, происходящая от одного из видов червей-сосальщиков рода Paragonimus эпохи человека. Взрослый червь паразитирует в лёгких млекопитающих, достигая длины 15-20 миллиметров. Тело животного дисковидной формы, молочно-белого цвета, полупрозрачное. Сквозь покровы видна сильно разветвлённая двухветвистая пищеварительная система, пронизывающая всё тело. Верхняя сторона тела гладкая и ровная, на нижней есть крупная прикрепительная брюшная присоска и небольшая ротовая ближе к краю тела.
Этот вид является гермафродитом, взрослая особь способна к самооплодотворению и производит до 50-100 тысяч яиц еженедельно. Они попадают во внешнюю среду с помётом хозяина, и в воде из них выводятся микроскопические плавающие личинки – мирацидии. Они активно плавают в воде с помощью ресничек и внедряются в первого промежуточного хозяина – мелкую улитку. Внутри неё мирацидий превращается в следующую стадию – спороцисту. Она длинная, тонкая, почти цилиндрической формы с несколькими перетяжками, и залегает в теле улитки вдоль внешней стороны витков раковины, получая питание через печень моллюска. Спороциста меняет запах улитки – полностью развитая и содержащая сформированных личинок редий, она заставляет улитку пахнуть привлекательно для пресноводных крабов – следующих промежуточных хозяев этого червя. Также спороциста меняет поведение улитки, заставляя её держаться на поверхности камней и избегать зарослей растений, чтобы сделать её более доступной для краба. Личиночные стадии из улитки не выходят в воду, и передаются следующему хозяину путём поедания им улитки.
После того, как улитку съедает краб, редии выходят из спороцисты и заселяют его тело, оседая в различных органах и тканях. Здесь они превращаются в церкариев, которые расселяются по тканям краба, оседают в них и становятся метацеркариями. Их бывает настолько много, что даже одна оторванная у живого краба и съеденная нога может стать источником заражения окончательного хозяина. Поселившись в организме краба, метацеркарии частично меняют его поведение – он становится менее осторожным, не боится яркого света и проводит больше времени вне укрытий. Краб в качестве промежуточного хозяина выгоден тем, что он способен преодолевать значительные расстояния по суше, и тем самым способствует расселению червя в новые места обитания.
Окончательным хозяином болотной лепёшковидной двуустки является всеядное или хищное млекопитающее, обитающее вблизи водоёмов, которое съедает заражённого краба. Обычно это крысобобр, другой полуводный грызун, или хищник из семейств куньих и псовых, реже кошачьих. В организме млекопитающего личинка червя выходит из кишечника, проникает в брюшную полость, и далее сквозь диафрагму заселяет лёгкие. При значительном заражении он вызывает затруднение дыхания и кашель, животное быстро утомляется и подолгу отдыхает, а в случае нападения хищника не может спасаться бегством или защищаться. Яйца паразита с мокротой из лёгких попадают в пищеварительный тракт хозяина и выводятся наружу с помётом.

Серебрица водяная (Ripasalix dimorpha)
Порядок: Мальпигиецветные (Malpighiales)
Семейство: Ивовые (Salicaceae)
Место обитания: медленнотекущие водоёмы умеренного и тропического пояса Евразии.
В ходе эволюции различные группы наземных растений нередко возвращались в воду независимо друг от друга. В неоцене подобную попытку предприняли потомки какого-то вида ив (Sálix), среди которых и в голоцене встречались небольшие кустарнички, выдерживающие регулярное затопление. Постепенная специализация к жизни на границе сред изменила их потомков, которые дали начало новому виду.
Серебрицу водяную можно встретить по берегам водоёмов и в поймах, где их побеги образуют густые заросли. Эти побеги имеют узнаваемый вид – они растут прямо и практически не ветвятся. Листья вытянутые, узколанцетные, тёмно-зелёные с верхней стороны и серебристые с нижней. Такая окраска обусловлена опушением нижней части листа, которое предотвращает высыхание или переувлажнение, создавая благоприятные условия возле устьиц. Листовые пластинки вытянутые, с ровным краем, черешка нет – лист практически влагалищный. Листорасположение очередное. Облик побегов этого растения очень характерен – они гибкие и прочные, а одревесневают только в нижней части; большая часть побега зелёная. Кора серовато-сизая и гладкая.
Эти побеги поднимаются над землёй на высоту до 2-3 метров. Растут они чаще всего в очень влажной затапливаемой почве или частично погруженными в воду. Под землёй от основания растения разрастаются мощные корневища, служащие запасом питательных веществ и помогающие формировать новые побеги. Постепенно разрастаясь, растение проникает глубже в воду, дальше от берега. И именно там оно даёт побеги второго типа. Поначалу они не отличаются от типичных наземных, но в процессе роста механическая ткань формируется у них лишь в центральной части стебля, и побег получается очень гибким, но прочным на разрыв. Зато у них появляется толстый слой аэренхимы – ткани, богатой воздухоносными полостями. Листья также меняются: они становятся длиннее, уже и мягче – благодаря такой форме они могут противостоять слабому течению. Все эти изменения типичны для вторичноводных растений и помогают им выживать в водной среде.
Таким образом, на одном и том же корневище на мелководье формируются наземные прямостоячие побеги, а на более глубоких участках отрастают мягкие побеги, полностью погруженные в воду. Характерная особенность последних – их листья, которые так же опушены на нижней стороне, благодаря чему на их поверхности накапливаются и удерживаются серебристые пузырьки воздуха. Эта особенность дала название виду.
Серебрица следует этим направлением эволюции, пытаясь избежать конкуренции с другими растениями, живущими на границе сред. Наличие двух видов побегов, а также способность образовывать мощное, залегающее в почве под водой корневище, позволяет растению успешно расти и на суше, и под водой. Однако специализация этого вида не зашла слишком далеко – оно всё ещё сохраняет черты наземных предков.
Это хорошо заметно в особенностях её размножения. С таянием льда в умеренном климате и в конце сезон засухи в тропиках серебрица начинает растить надземные побеги, используя ресурсы, запасаемые в корневище. На них быстро формируются почки, из которых вырастают сизые пушистые соцветия характерного вида. Через несколько дней они покрываются жёлтой пыльцой, которая переносится ветром. Однако в условиях тёплого климата без снежной зимы ветроопыление затруднено, поэтом серебрица больше полагается на насекомых – её соцветия имеют характерный приятный запах. После опыления формируются коробочки, которые после созревания высвобождают мелкие летучие семена. Эти семена переносятся ветром, но также они часто смываются водой или разносятся на ногах водоплавающих птиц. Подводные побеги соцветий не дают. Помимо этого, у серебрицы часто встречается вегетативное размножение корневищами или частями побегов.
Серебрица водяная отличается поразительной жизнестойкостью – она способна пережидать долгие неблагоприятные периоды в виде корневища, а также прорастать в малопригодных для этого местах. Например, её часто можно увидеть на плотинах крысобобров, куда она попала в виде объеденных прутьев и смогла укорениться. Молодые растения очень быстро растут, но они требовательны к влаге – вдали от водоёмов они быстро погибают. Но взрослое растение может прожить очень долго, пережидая неблагоприятные периоды под землёй.
Это растение является типичным компонентом флоры медленнотекущих водоёмов Евразии. Своим активным ростом оно способствует заболачиванию, однако это происходит нечасто – его активно выедают различные травоядные, а крысобобры используют как строительный материал. Поэтому роль серебрицы часто ограничивается укреплением береговой линии.
В быстротекущих водоёмах Приморья, Сахалина, Японии, Больших Курил, Камчатки и южной Берингии с Алеутскими островами обитает родственный вид – серебрица ручьевая (Ripasalix rhiophila). Она похожа на серебрицу водяную, но в отличие от неё редко образует наземные побеги – это растение чаще живёт полностью погруженным в воду. Его побеги гибкие, но мягкие; листья узкие и длинные, плотно сидящие на стебле. В отличие от родственного вида из более спокойных водоёмов, у серебрицы ручьевой характерный блеск листьев практически отсутствует – её листья голые, без волосков и покрыты слизью, защищающей её от повреждения потоком воды. Этот вид не выносит затенения и растёт только в достаточно чистых ручьях. Но в достаточно холодных частях ареала серебрица ручьевая может в течение зимнего периода жить подо льдом – в это время она сбрасывает большую часть листвы и накапливает в стебле масла, предотвращая замерзание. Цветение происходит весной, растение опыляется насекомыми или ветром. Что характерно, вид часто распространяется на север вместе с перелётными водными птицами – утками и гусями. Именно их миграции обусловили такой ареал вида.
В Южной и Юго-Восточной Азии их заменяет другой вид – серебрица широколистная (Ripasalix meredianus). Этот вид похож на серебрицу водяную, но его листья шире, а побеги выше. Что примечательно, этот вид вечнозелёный. Цветение, как правило, совпадает с концом сезона засухи. Примечательная черта этого вида – устойчивость к засолению, позволяющая этому виду расти в мангровых лесах и лиманах.

Этот вид растений открыл Chmumrikk, участник форума.

Стрелолист соседствующий (Sagittaria accola)
Порядок: Частухоцветные (Alismatales)
Семейство: Частуховые (Alismataceae)
Место обитания: Японские острова, симбионт японского крысобобра.
Род стрелолистов (Sagittaria) в эпоху человека был широко распространён в Старом и Новом Свете, насчитывая несколько десятков видов. Благодаря своей неприхотливости, многие растения этого рода выжили в эпоху человека и смогли сохранить достаточно высокую численность популяций. В неоцене представители этого рода также встречаются по берегам пресных водоёмов. Некоторые из них выработали стратегию выживания, основанную на симбиотических отношениях с другими обитателями водоёмов.
В реках Японских островов обитают японские крысобобры – примечательные грызуны, строящие плотины на горных реках и являющиеся архитекторами экосистем. Перегороженные ими реки образуют каскад небольших водоёмов с относительно спокойным течением воды, в которых складывается собственная экосистема. Одним из типичных растений в такой экосистеме является стрелолист соседствующий – болотное растение, находящее в запрудах крысобобров оптимальные условия для жизни.
Это растение сохраняет типичный для стрелолистов облик – у него лентовидные подводные листья, овальные плавающие и стреловидные надводные листья, собранные в розетку. Высота растения достигает 100-150 см; пластинка надводного листа имеет характерную стреловидную форму, длиной до 20 см и шириной 7-9 см. У надводного листа в основании листовой пластинки есть две доли длиной 10-13 см, расширенные в середине и оттянутые в острые кончики, придающие листу характерный облик наконечника стрелы. Взрослое растение держит до десятка надводных листьев, собранных в розетку.
В толще грунта у этого растения находятся клубни удлинённой формы со светло-бурой кожурой и крахмалистой мякотью. Растение образует многочисленные мелкие клубни на хрупких подземных усах-столонах. Клубни этого вида – лакомство для водных растительноядных животных, особенно для крысобобров. Когда животное выкапывает крупный клубень, столоны рвутся, и часть дочерних клубней остаётся в грунте и получает возможность расти самостоятельно.
Растение зацветает на третьем году жизни при вегетативном размножении, и на год позже при семенном. Цветонос вырастает из середины розетки и несёт несколько мутовок по три цветка. Цветки растения белые, опыляются различными насекомыми. После опыления образуется плод, состоящий из множества мелких односемянных плодиков, легко отваливающихся от общего основания.
Семена этого вида растений очень примечательны способом распространения. Обычно семена стрелолиста переносятся водой, но в условиях рек с быстрым течением такая стратегия невыгодна – семена просто сносятся течением, что не позволяет растению расширять ареал. У стрелолиста соседствующего семена мелкие, плоские, лёгкие, снабжённые крупным крючком на конце и многочисленными мелкими крючочками по краю. Такие семена легко прикрепляются к перьям водяных птиц и шерсти млекопитающих. Они способны долго сохранять всхожесть, оставаясь вне воды. При созревании плодов цветонос изгибается, и семена оказываются на поверхности воды или погружаются в неё, что увеличивает вероятность контакта с оперением птиц и шерстью зверей.

«Речная маргаритка» (Spongiolemna gigantissima)
Порядок: Аронниковые (Arales)
Семейство: Рясковые (Lemnaceae)
Место обитания: субтропические и тропические районы Дальнего Востока и Восточной Азии, Японские острова.
Рясковые – самое специализированное и наиболее сильно изменившееся семейство цветковых растений. Их тело превратилось в листец – своеобразный сплав листа и стебля. У некоторых рясковых могут отсутствовать корни. Цветки рясковых редуцированы до пестиков и тычинок, прикрытых тонкой обёрткой.
Несмотря на такую глубокую дегенерацию тела, рясковые являются процветающей группой растений. Благодаря высокой скорости роста и лёгкости вегетативного размножения рясковые образуют сплошной покров на поверхности водоёмов, а также являются важным пищевым ресурсом для водных животных.
В голоцене рясковые были представлены миниатюрными растениями, и именно к этому семейству принадлежало самое маленькое растение Земли – вольфиелла (Wolfiella), которая имела длину всего лишь около 0,5 мм. В неоцене семейство также представлено преимущественно миниатюрными растениями, мало изменившимися по сравнению с эпохой человека. Но среди них появилось несколько специализированных форм, в том числе один своеобразный гигант. Это «речная маргаритка», водное растение, плавающее по поверхности рек и озёр Восточной Азии. На первый взгляд «речную маргаритку» можно спутать с другими растениями – плавающими листьями кувшинок. Но при внимательном рассмотрении разница становится очевидной. Округлые листецы этого вида, отдалённо похожие на листья кувшинки, имеют диаметр около 15 – 20 см. Их края слегка изрезанные и волнистые, лопасти немного загнуты вверх и листец растения напоминает стилизованное изображение цветка. Тело растения в нижней части губчатое, с развитой воздухоносной паренхимой. Из-за многочисленных пузырьков воздуха оно имеет серебристую окраску. Верхняя сторона листеца плотная и кожистая, ярко-зелёного цвета. Одно взрослое растение способно одновременно наращивать по краям несколько новых листецов. Почки, из которых они образуются, развиваются по краям лопастей листеца. На ярком солнце молодые листецы краснеют. На северном краю ареала осенью растение продуцирует мелкие выводковые почки, похожие на листецы обычной ряски. Они плавают по поверхности воды и собираются у берегов. Зимой взрослые растения отмирают, а выводковые почки погружаются на дно, где успешно зимуют. Весеннее потепление и усиление освещённости стимулирует их развитие.
Скорость роста этого растения очень велика. На развитие одного листеца от появления до достижения полного размера уходит около недели, и на одном взрослом листеце может одновременно развиваться до семи листецов нового поколения. На нижней стороне листеца растёт «борода» из тонких неветвящихся корешков, достигающих длины 10 см. Они активно всасывают растворённые в воде органические вещества, благодаря чему это растение эффективно очищает воду.
Это растение двудомное. Мужские растения отличаются меньшим размером, но вегетативно размножаются более интенсивно, и биомасса мужских и женских особей в популяции приблизительно одинакова. Цветки «речной маргаритки» редуцированы, как у всех рясковых, но отличаются особым строением. Пестики и тычинки у них очень длинные и крепкие, они прикрыты у основания небольшим листочком-покрывалом, которое быстро засыхает. Цветки развиваются между лопастями листеца. «Речная маргаритка» является энтомофильным растением, но её отношения с насекомыми значительно более просты, чем, например, у орхидей. На пестики и тычинки, торчащие над зарослями «речной маргаритки», любят садиться для отдыха мелкие стрекозы. Они переносят липкую пыльцу этого растения на ногах. Семена «речной маргаритки» мелкие, покрытые липкой слизью. Они долго плавают по поверхности воды, и прилипают к перьям или шерсти водных четвероногих, которые расселяют растение.

Идею о возможности появления таких растений высказал Nem, участник форума.

Рачья белая язва (Cordycepsoides cancerinum)
Порядок: Сапролегниевые (Saprolegniales)
Семейство: Лептолегниевые (Leptolegniaceae)
Место обитания: реки и озёра Евразии и Африки, паразит ракообразных.
В эпоху человека среди простейших грибоподобных организмов выделялась одна группа – оомицеты, сочетавшие в себе черты простейших и грибов. Половой процесс у них протекал в виде оогамии, а расселение происходило посредством снабжённых жгутиком зооспор. При этом они были способны к образованию мицелия, который имел упрощённое строение (несептированный, слабо разветвлённый). Многие виды были паразитами растений (как наземных, так и водных) и животных (водных). В эпоху человека одним из самых распространённых видов был возбудитель рачьей чумы Aphanomyces astaci, вызывавший смертельную болезнь пресноводных ракообразных. Его потомки в неоцене продолжили предковый путь, но приобрели новые особенности.
Рачья белая язва заражает ракообразных (мелкого и среднего размера) лимоновидными зооспорами. Зооспоры обладают отчётливо выраженным хемотаксисом, благодаря которому отыскивают жертву, активно плавая при помощи двух перистых жгутиков, расположенных на противоположных концах клетки и покрытых крючковидными отростками. Оседая на теле жертвы (обычно на гибкой кутикуле в швах панциря и сочленений конечностей, а также у основания антенн и глазных стебельков), зооспора закрепляется жгутиками, затем отбрасывает их и прорастает в мицелий. Мицелий врастает глубоко в тело жертвы, и паразит питается за её счёт.
Врастая в нервные ганглии хозяина, и выделяя токсичные метаболиты, паразит изменяет поведение рака: тот выползает на камень или иной возвышенный предмет и там закрепляется ногами, после чего умирает, будучи полностью парализованным. Если жертва этого паразита плавает в толще воды, она начинает плавать ближе к поверхности воды, чем обычно. Одновременно на поверхности тела поражённого ракообразного образуется белый налёт – отсюда название. Этот налёт состоит из обильного полового спороношения паразита. Половые ооспоры после высвобождения оседают на любой субстрат, чтобы дать начало зооспорам. При этом приподнятое положение тела погибшего рака даёт паразиту преимущество в виде более широкого распространения ооспор. Ооспоры могут осесть и на теле другого рака, и тогда зооспоры образуются прямо на теле новой жертвы, обречённой на заражение.
Жертвами белой рачьей язвы становятся различные ракообразные размером от дафнии до речного рака или краба. Распространение и численность паразита сдерживают мелкие планктонные животные (сами ракообразные, мальки рыб, коловратки и т. д.), поедающие споры гриба.
Рыбья белая язва (Cordycepsoides piscinum) поражает речных рыб. Жизненный цикл этого вида аналогичен рачьей белой язве, но жертвами становятся рыбы различных размеров и систематических групп. Паразит заражает рыб обычно через части тела, лишённые чешуи: глаза, рот, жабры, плавники, участки повреждённой кожи. Поражённая рыба под влиянием токсинов паразита начинает плавать ближе к поверхности и игнорирует опасности; тем самым паразит получает доступ к новым жертвам – более крупным хищным рыбам.

Этот вид грибов открыл Биолог, участник форума.