Христиан Гюйгенс

КОСМОТЕОРОС

Открытые небесные миры
или
ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ
относительно
обитателей,
растений и благ
планетарных миров

Написано на латыни
ХРИСТИАНОМ ГЮЙГЕНСОМ,
И отписано его брату
КОНСТАНТИНУ ГЮЙГЕНСУ,
покойному секретарю его величества К-ля Уильяма.

Лондон,
Напечатано для
ТИМОТИ ЧАЙЛДА
в «Белом Олене» на западном конце
церковного двора собора Св. Павла.
MDCXCVIII.

К ЧИТАТЕЛЮ

ЭТА книга была едва закончена и оформлена для Печати, когда Автор, к великому огорчению Учёного Мира, оказался охвачен Болезнью, которая привела к его Смерти. Однако в своём последнем Завещании он позаботился о её Публикации, желая, чтобы его Брат, которому она была отписана, взял эту заботу на себя. Но он был настолько поглощён Делами и Переездами (будучи секретарём короля Великобритании в Голландии), что у него не было времени заняться этим ранее, чем прошёл год после Смерти Автора. А когда всё сложилось так, что Печатники несколько промедлили, а этот Господин умер, Книга осталась и без Отца, и без Опекуна. Но всё же сейчас она выходит в Свет в том самом виде, как была написана [iv] Автором, и с тем же посвящением его Брату, хотя и покойному, с уверенностью в том, что Мир примет это его последнее Произведение так же благосклонно, как принял все прочие Работы этого Автора. Совершенно справедливо, что не везде есть Математические Доказательства; но там, где их не хватает, вы найдёте вероятные и остроумные Предположения, а это самое большее, чего можно разумно ожидать в таких вопросах. То, что лежит в области Астрономии или имеет к ней какое-то отношение, вы увидите наглядно, а в отношении всего остального сделаны остроумные и проницательные догадки, исходя из родства небесных Тел с Землёй. Чтобы получить ещё больше Удовольствия, читайте дальше и в добрый путь.

От издателя
к читателю

Я не сомневаюсь, что навлеку на себя Порицание учёных Мужей за перевод этой Книги на английский язык, потому что они скажут, что это делает Философию дешёвой и вульгарной и, что ещё хуже, даёт неким неблагоразумным Людям скудные Представления, которые они, будучи не в состоянии использовать их должным образом, извращают во Вред Религии и Науке. Я признаю, что это Утверждение также верно, но, вслед за епископом Уилкинсом, доктором Бернетом, мистером Уистоном и прочими, не говоря уже о древних философах, которые писали на своих родных Языках; после того, как эти великие Авторы изложили эти научные и малопонятные Темы на том же самом Языке, я говорю, [vi] что надеюсь, что их Пример будет признан достаточным оправданием для публикации этой Книги на Английском языке.
Относительно этого Издания могу сказать, что я позаботился о том, чтобы все Гравюры были воспроизведены в точности, и разместил каждое из Изображений на той Странице Книги, которая ссылается на него, что, по моему мнению, будет удобнее для Читателя, чем помещать их все в конце.
Я позаботился о том, чтобы приобрести самую лучшую Бумагу, какую только смог найти, чтобы в какой-то мере приблизиться к Красоте латинского Издания, хотя это составляет около половины её Цены.
И я надеюсь, что Переводчик верно выразил Смысл слов Автора и не допустил Ошибок, которые выходят за рамки тех, которые может простить великодушный Читатель.

По вине Корректора слово «знание» (knowledge) на протяжении всей Книги пишется без буквы “d”.

НОВЫЕ
ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ
КАСАЮЩИЕСЯ
ПЛАНЕТАРНЫХ МИРОВ,
ИХ
ОБИТАТЕЛЕЙ
И
БЛАГ

Написано ХРИСТИАНОМ ГЮЙГЕНСОМ
и отписано его брату
КОНСТАНТИНУ ГЮЙГЕНСУ

КНИГА
первая

Человек, разделяющий Мнение Коперника о том, что наша Земля – это Планета, вращающаяся вокруг Солнца и освещаемая им, подобно всем прочим, вполне может [2] иногда склоняться к мысли о том, что нет ничего невероятного в том, что у остальных Планет есть собственное Обличье и Убранство, и, более того, ещё и свои собственные обитатели, как у нашей Земли: в особенности если он принимает во внимание позднейшие Открытия, сделанные после Коперника – Спутники Юпитера и Сатурна, а также обширные Равнины и гористые Местности на Луне, которые являются Доводом в пользу их связи с нашей Землёй и родства с ней, а также доказательством Истинности этой Системы. Мой добрый Брат, я помню, что об этом часто бывали наши беседы у большого Телескопа, когда мы рассматривали эти Небесные тела, – то было исследование, которое прервали на столько лет твои постоянные дела и отсутствие, – Но мы всегда были склонны заключить, что было бы напрасно интересоваться тем, что Природе было угодно сделать там, видя ближе к концу Исследования, что никакого сходства никогда и не было. И я никогда не видел, чтобы какие-нибудь Философы, эти смелые Герои, будь то древние или современные, отваживались заходить настолько далеко. Уже в самый момент рождения астрономии, когда впервые было высказано утверждение о том, что Земля имеет [3] Сферическую форму и окружена Воздухом, находились люди, нашедшие в себе смелость утверждать, что среди Звёзд существует бесчисленное множество Миров.

Но более поздние Авторы, такие как кардинал Николай Кузанский, Бруно, Кеплер (и Тихо Браге также придерживался этого мнения, если мы можем верить его словам), наделяли Планеты их собственными обитателями. Более того, Николай Кузанский и Бруно также допустили их наличие на Солнце и неподвижных Звёздах. Но это был предел их смелости, и гениальный французский автор «Бесед о множественности миров» не сделал следующего шага. Среди них лишь немногие сочинили несколько красивых волшебных историй о людях на Луне, таких же правдоподобных, как «Правдивая история» Лукиана; к их числу я должен отнести работу Кеплера, который позабавил нас своим «Астрономическим сном». Но, некоторое время назад, добавив в размышления над этим вопросом долю серьёзности (не потому, что я считал себя более дальновидным, чем эти великие Люди, а потому, что мне выпало счастье жить после многих из них), я подумал, что такое исследование не было бы совершенно невыполнимой задачей, а по пути нам встречалось бы не так уж [4] много Затруднений, и для вполне вероятных Предположений оставалось бы немало простора. По мере того, как они приходили мне в голову, я раскладывал их одно к другому; сейчас же я попытаюсь изложить их каким-то приемлемым Образом ради лучшего их понимания вами, и добавить немного о Солнце и неподвижных Звёздах, а также о Протяжённости Вселенной, в которой наша Земля – это всего лишь незначительная точка. Я знаю, что вы испытываете такое глубокое уважение и почтение ко всему, что принадлежит Небесам, что вынужден убеждать себя в том, что вы прочтёте написанное мною, не испытывая боли: я убеждён, что писал это с большой долей удовольствия; но, как часто бывало ранее, и как есть сейчас, я нахожу верным до последней буквы высказывание Архита Тарентского: «Если бы Кто-нибудь поднялся на Небеса и обозрел Устройство Вселенной и Великолепие Светил, то это изумительное зрелище его бы не очаровало; оно было бы гораздо приятнее ему, если бы нашёлся Человек, которому он мог бы рассказать об этом». Разумеется, я хотел бы не того, чтобы весь Мир стал моими Судьями, но чтобы я мог выбирать себе Читателей – таких же Людей, как вы, которые не окажутся [5] невежественными в Астрономии и истинной Философии; ибо в таком случае у меня могла бы быть надежда на то, что меня выслушают благосклонно, и что мне не нужно было бы приносить Извинений за то, что я осмелился сообщить Миру что-то новое. Но поскольку я осознаю, какими могут быть другие руки, в которые, вероятно, попадёт мой труд, и какого ужасного Осуждения я могу ожидать от тех, чьё Невежество или Рвение слишком велико, то вполне возможно, что мне стоит заранее оградить себя от Нападок Людей такого рода.

Есть такие люди, которые, ничего не смысля в геометрии или математике, будут смеяться над этой книгой как над причудливой и нелепой затеей. Для них разговоры об измерении расстояний до звёзд или их величины – это просто Фокусы; а что касается Движения Земли, то они считают его если не ложным, то, по крайней мере, сомнительным Мнением; и потому неудивительно, что они принимают то, что выстроено на столь шатком Основании, за Грёзы мечтательной Головы и нездорового Мозга. Что мы должны ответить этим людям, если не то, что причиной их неприязни является их собственное невежество, и что если бы у них было больше Ума, их бы [6] меньше мучали Сомнения? Но из-за нехватки Способностей, Знаний или свободного Времени этими исследованиями имели возможность заниматься далеко не все люди, и мы не можем ставить Невежество им в вину. Если же они решат порицать нас за то, что мы тратим время на подобные занятия, потому что сами не понимают их пользы, то нам стоит обращаться к более компетентным Судьям.

Другие же, услышав, как мы рассказываем о новых Землях, и Животных, наделённых таким же Рассудком, как и мы сами, будут готовы разразиться религиозным Ропотом о том, будто бы мы строим предположения, противоречащие Слову Божьему, и высказываем мнения, прямо противоречащие Священному Писанию. Ибо там мы не прочтём ни слова ни о Сотворении таких Созданий, ни даже о самом их Существовании; мы скорее прочтём нечто совершенно противоположное. Ибо в Нём упоминается лишь эта Земля с её Животными и Растениями, и Человек – их Царь; что же касается Миров в Небе, то Оно хранит совершенное молчание о них. Такие люди либо решили не понимать, либо они очень невежественны, ибо им [7] давали ответ настолько часто, что мне уже почти стыдно его повторять: вполне очевидно, что у Бога не было намерения подробно перечислять в Священном Писании все Дела своего Творения. Следовательно, если в силу этого ясно, что под общим названием «Звёзд» или «Земли» подразумеваются все Небесные Тела, даже те маленькие Господа, что обращаются вокруг Юпитера и Сатурна, то почему всё то множество Существ, которое Всемогущий Творец благоволил поместить на них, должно быть лишено такой Чести, и это Выражение совершенно не должно относиться к ним? И сами эти Люди не могут не знать, в каком смысле говорится, что все вещи созданы для их использования Человеком, и не обязательно только лишь для того, чтобы мы таращились на них в Телескоп, поскольку это выглядит совершеннейшей бессмыслицей. И если огромнейшая часть Божьего Творения, это неисчислимое множество Звёзд, находится вне досягаемости для Глаз любого из людей; а многие из них, вероятно, и для самых лучших Линз, то они не кажутся чем-то принадлежащим нам. Так неужели Мнение о том, что есть [8] какие-то разумные Существа, которые видят эти великолепные Тела с более близкого расстояния и восхищаются ими, будет таким неразумным?

Но, возможно, скажут они, что нам не подобает быть столь любопытными в тех вещах, которые Верховный Творец, похоже, сохранил лишь для собственного ведения. Ведь если ему не было угодно раскрыть их, либо давать в отношении них какие-либо дальнейшие Откровения, некие изыскания в отношении того, что он счёл нужным скрыть, выглядят почти что бесцеремонностью. Но этим Господам следует сказать, что они берут на себя слишком много, претендуя на право определять, насколько далеко, и ни на шаг дальше, должны заходить Люди в своих Исканиях, и на право устанавливать границы для Трудолюбия других людей, как если бы они были членами Тайного совета Небес, как если бы им были известны те Печати, что Бог наложил на Познание, или как если бы Люди были способны обойти эти Печати. Если бы наши Праотцы были такими же осторожными, то мы, возможно, до сих пор ничего не знали бы о величине и очертаниях Земли или о таком месте, как Америка. Луна могла бы [9] сиять для всех нас своим собственным светом, и при каждом солнечном Затмении мы могли бы заходить в воду по уши, как Индейцы; и сотни других вещей, на которые пролили свет последние открытия в астрономии, так и оставались бы неизвестными нам. Ибо что может человек представить себе более загадочным или менее доступным для понимания, чем то, что сейчас ясно, как Солнце? Это энергичное Трудолюбие и этот проницательный Ум были даны людям для того, чтобы они двигались вперёд в изучении Природы, и нет причин прекращать подобные Изыскания. Однако я всё же должен признать, что те вещи, о которых я собираюсь говорить здесь, не той природы, чтобы предполагать наличие определённых знаний; я не могу претендовать на то, чтобы утверждать что-либо как безусловную истину (ибо это было бы безумием), но лишь выдвину вероятную догадку, истинность которой каждый волен проверить самостоятельно. Поэтому, если кто-нибудь совершенно серьёзно скажет мне, что я впустую трачу своё время на тщетные и бесплодные поиски того, в чём, по моему собственному признанию, я никогда не смогу убедиться, то я отвечу, что в таком случае он отбросил бы всю [10] Натуральную Философию, поскольку она сама по себе занимается исследованием Природы вещей.

В таких благородных и возвышенных Исследованиях, как эти, великим Делом будет прийти к выводу о Вероятности, и наградой за труды будет поиск как таковой. Но существует множество степеней Вероятного, одни из которых ближе к Истине, чем другие, и именно в их обнаружении и заключается главное упражнение наших Рассуждений.

Но, помимо Благородства и Удовольствия от Исследований, не можем ли мы взять на себя смелость утверждать, что они в немалой степени способствуют развитию Мудрости и Нравственности? Они далеки от того, чтобы быть полностью бесполезными. Ибо здесь мы можем подняться над этой унылой Землёй и, глядя на неё с высоты, задуматься о том, вложила ли Природа всю свою ценность и великолепие лишь в это маленькое пятнышко Грязи. Поэтому, подобно Путешественникам в другие дальние Страны, мы сможем лучше судить о том, что делается дома, будем знать, как дать верную оценку каждой из вещей и наделить её своей собственной ценностью. Мы будем менее склонными восхищаться тем, что этот Мир называет великим, будем благородно презирать те Мелочи, к которым питают Привязанность многие Люди [11], когда узнаем, что существует множество таких Земель, таких же населённых и прекрасных, как и наша собственная. И мы склонимся перед Богом, Создателем всего этого, и станем благоговеть пред ним; мы будем восхищаться и преклоняться перед его Провидением и чудесной Мудростью, которые проявляются повсюду во Вселенной, к вящему смущению тех, кто хотел бы, чтобы Земля и всё сущее образовались из беспорядочного Скопления Атомов, или чтобы у всего этого не было начала. Но перейдём к нашей цели.

А теперь, поскольку главный Довод для доказательства того, что мы намереваемся сделать, будет взят из расположения Планет, к числу которых, без сомнения, следует отнести Землю в системе Коперника, я для начала приведу здесь два Рисунка.
Первый – это Изображение Орбит, по которым движутся Планеты, в том порядке, в котором они расположены вокруг Солнца, нарисованных настолько близко, насколько это возможно, к их истинным Соотношениям, вроде тех, что ты видел на моих Часах дома. Второй показывает Соотношение их Величин по отношению друг к другу и к [12] Солнцу, которое, как ты знаешь, есть на тех же моих Часах. На первом рисунке серединная Точка, или Центр, – это Место, где находится Солнце, вокруг которого в известном каждому порядке располагаются Орбиты Меркурия, Венеры, Земли с орбитой Луны при ней; далее орбиты Марса, Юпитера и Сатурна, а вокруг двух последних – маленькие Круги, по которым движутся их Спутники: вокруг Юпитера – четыре, а вокруг Сатурна – пять. Эти Круги, а также Круг Луны нарисованы более крупными, чем позволили бы их истинные Соотношения, иначе их нельзя было бы разглядеть. Вы можете легко оценить Обширность этих Орбит по тому, что удалённость Земли от Солнца составляет десять или двенадцать тысяч Диаметров самой Земли. Почти все эти Круги лежат в одной Плоскости, очень мало отклоняясь от той, по которой движется Земля, и которая называемой Плоскостью Эклиптики. Эту Плоскость пересекает наискось та Ось, вращаясь вокруг которой, Земля совершает оборот за 24 часа, откуда и возникает смена Дня и Ночи.

Ось Земли всегда сохраняет [13] один и тот же наклон к Эклиптике (не считая того небольшого изменения, о котором лучше всех знают Астрономы), пока сама Земля совершает свой годовой Путь вокруг Солнца, что вызывает смену Времён года в регулярном Порядке; это вы можете увидеть во всех Книгах по Астрономии. Из них я возьму и приведу здесь Периоды Обращения Планет, а именно: Сатурн совершает оборот вокруг Солнца за 29 Лет, 174 Дня и 5 Часов; Юпитер заканчивает свой Путь за 11 Лет, 317 Дней и 15 Часов; Марс обращается примерно за 687 Дней. У нас год составляет 365 Дней и 6 Часов, у Венеры – 224 Дня и 18 Часов, а у Меркурия – 88 Дней. Это общепринятая в наши дни Система, изобретённая Коперником и очень хорошо соответствующая той скромной Простоте, которую Природа являет во всех своих Творениях.

Если кто-то решит поискать в ней ошибки, пусть вначале убедится, что он её понимает. Пусть он сначала посмотрит в Книгах Астрономов, с насколько большей лёгкостью и ясностью в них объясняются и демонстрируются все Движения Звёзд и Явления в Небесах, в сравнении с [14] книгами Птолемея или Тихо. Пусть он поразмышляет над открытием Кеплером того, что расстояния планет от Солнца, и Земли среди прочих, находятся в определённом строгом Соотношении с тем временем, которое они затрачивают на один свой оборот. С тех пор было замечено, что Спутники вращаются вокруг Юпитера и Сатурна в соответствии с тем же Соотношением. Пусть он обдумает то, какое противоречивое Движение они пытаются изобрести для объяснения изменения расстояния от Полярной звезды до Полюса. Потому что та Звезда на конце Хвоста Малой Медведицы, которая сейчас описывает вокруг Полюса такой малый круг, что он не превышает двух Градусов двадцати Минут, наблюдалась около 1820 лет назад, во времена Гиппарха, когда величина круга была больше 12 градусов; ещё через несколько веков она будет находиться на удалении в сорок пять Градусов от него, а ещё через 25000 лет она вернётся на то же самое место, где находится в наше время. Теперь, если мы позволим Небесам вращаться вокруг своей собственной Оси, при такой скорости у них каждый день должна быть новая Ось – вещь в высшей степени абсурдная и противоречащая природе всякого движения. Тогда [15] как с системой Коперника нет ничего проще, чем удовлетворить наш интерес в этом вопросе. Далее он сможет беспристрастно взвесить те Ответы, которые дали на все выдвинутые Возражения Галилей, Гассенд, Кеплер и прочие, и которые настолько хорошо разрешают все Сомнения, что в настоящее время все астрономы в целом переходят на нашу сторону и допускают для Земли Движение и Место среди Планет. Если его не сможет удовлетворить всё это, то он либо из тех, кто не может понять этого по своей Тупости, либо отдаёт свои Убеждения в распоряжение другого человека и потому, опасаясь участи Галилея, не осмеливается обладать ими.

На другом Рисунке вы видите Шары Планет и Солнца, представленные вашему взгляду расположенными рядом друг с другом. На нём я выдержал такое же отношение их диаметров к диаметру Солнца, какое опубликовал для всего Мира в своей Книге «Виды Сатурна»: а именно, Диаметр кольца вокруг Сатурна относится к таковому Солнца как 11 к 37; Диаметр самого Сатурна – примерно как 5 к 37; Юпитера – как 2 к 11; [16] Марса – как 1 к 166; Земли – как 1 к 111; и Венеры как 1 к 84, к ним я добавляю значение для Меркурия, наблюдавшегося Гевелием в 1661 году, но вычисленное мною самим и оказавшееся равным 1 к 290.

Если вы хотите знать, каким образом мы пришли к такому знанию об их Величинах, зная соотношение их Расстояний от Солнца и значений их Диаметров, то вы можете узнать об этом из вышеупомянутой Книги, и пока я не вижу причин вносить изменения в те значения, которые я определил тогда, хотя не скажу, что они лишены недостатков.
Ибо я всё ещё не могу согласиться с мнением тех, кто считает, что использование микрометров, как они их называют, превосходит пределы возможностей наших Пластин, но всё ещё должен думать, что те тонкие Пластины или Стержни, использованию которых я учил в ней, удобнее, чем Микрометры, хотя я и не умаляю заслуженных похвал столь полезному Изобретению.

При таком Соотношении Планет есть смысл обратить внимание на огромную Величину Солнца по сравнению с четырьмя самыми внутренними [17] из них, которые намного меньше, чем Юпитер и Сатурн. И примечательно, что Тела Планет не увеличиваются вместе с их удалением от Солнца, но что Венера намного больше, чем Марс.
Объяснив, таким образом, обе Схемы, я полагаю, что не осталось никого, кто не заметил бы, что на первой из них Земля предстаёт Планетой такого же рода, что и остальные. Потому что это показывает само Расположение Кругов. И в том, что другие Планеты такие же круглые, как и она, и, подобно ей, получают весь Свет, который у них есть, от Солнца, сомнениям (после Открытий, сделанных Телескопами) нет места. Ещё одна вещь, в которой они похожи, – это то, что они вращаются вокруг своей собственной Оси; поскольку совершенно точно, что это делают Юпитер и Сатурн, кто может усомниться в этом в отношении прочих? Опять же, как у Земли есть Луна, движущаяся вокруг неё, так и у Юпитера с Сатурном есть свои Луны. Итак, поскольку они сходны во многих вещах, что может быть более вероятным, чем то, что и в других отношениях они тоже сходны; и что другие планеты так же прекрасны и так же густо населены своими [18] обитателями, как и Земля? Или какая может быть тень Сомнения в их схожести?
Если кто-то присутствовал при вскрытии Собаки, и там были показаны Внутренности, Сердце, Желудок, Печень, Лёгкие и Кишки, все Вены, Артерии и Нервы, то смог бы такой человек разумно усомниться в том, что у Быка, Свиньи, или любого другого Зверя Взаиморасположение и Разнообразие Частей были бы такими же, хотя ему никогда не доводилось видеть, как их вскрывают подобным образом? Я не верю, что смог бы. Или, если бы у нас совершенно отсутствовали сомнения относительно Природы одной из Лун, обращающихся вокруг Юпитера, разве мы не должны были бы заключить то же самое и в отношении остальных? И если бы мы могли быть уверены в отношении хотя бы одной Кометы в том, что именно является причиной её странного облика, не должны ли мы сделать это Образцом, позволяющим судить обо всех остальных?

Следовательно, из их Родства и Сходства выводится очень весомый Довод; и рассуждать, отталкиваясь от того, что мы видим и в чём уверены, о том, что нам недоступно, не будет ложной Логикой. Таким должен быть наш Метод в этих Рассуждениях, [19] когда на основании Природы и Обстановки на той Планете, что находится у нас перед глазами, мы можем судить о тех Планетах, которые находятся гораздо дальше от нас.

И, прежде всего, более чем вероятно, что Тела Планет такие же твёрдые, как Тело нашей Земли, и что у них есть то, что мы называем Гравитацией – это Свойство, которое, словно Магнит, притягивает всё, что находится рядом с Телом, к его Центру. И доказательством того, что они обладают таким качеством, является сама их Форма, поскольку их Округлённость проистекает только из равного давления всех их Точек, стремящихся к одному Центру. Более того, в настоящее время мы достигли такого мастерства, что можем сказать, насколько Гравитация на Юпитере или Сатурне больше или меньше, чем здесь; об этом Открытии и его Авторе вы можете прочитать в моих «Соображениях о Причинах Гравитации».

Но теперь, чтобы продолжить поиски, давайте посмотрим, по каким ступеням мы должны подниматься, чтобы обрести некоторое знание более сокровенных Тайн, касающихся Состояния и Обстановки на этих новых Землях. И, прежде всего, насколько вероятно, [20] что на них могут существовать Растения и Животные, так же, как у нас? Я полагаю, никто не станет отрицать, что в воспроизводстве и росте Растений и Животных несколько больше Изобретательности, немного больше Чуда, чем в безжизненных грудах неодушевлённых Тел, даже если они будут неизмеримо большего размера, как Горы, Скалы или Моря. Ибо перст Божий и Мудрость Божественного Провидения проявляются в них гораздо яснее, чем во всём остальном. Возможно, кто-нибудь из учёных сторонников Демокрита или Декарта может отважиться дать какое-то сносное объяснение явлениям в Небе и на Земле, не обращаясь ни к чему, кроме Атомов и Движения; но когда он обратится к Растениям и Животным, то будет пребывать в замешательстве и не даст вам правдоподобного объяснения их Воспроизводства. Ибо всё в них так точно соответствует какому-то замыслу, каждая их часть настолько тонко приспособлена к самой их жизни, что они являют собой Бесконечную Мудрость и тонкое Знание Законов Природы и Геометрии, что мы постепенно покажем, опустив эти Чудеса Воспроизводства; и [21] это делает абсурдной даже мысль о том, что их существо удачным образом сложилось в случайном Движении, не знаю, насколько мелких Частиц. Теперь, если мы не допустим существования на Планетах ничего, кроме обширных Пустынь, бездыханных и неживых Предметов и Камней, и лишим их всех тех Созданий, которые гораздо яснее говорят о своём Божественном Архитекторе, то мы должны принизить их перед Землёй по Красоте и Достоинству; а этого, как я уже говорил, не допустит никакой Разум.
Что ж, теперь у нас есть Мысль в отношении Планет, и можно допустить, что на них есть какие-то Тела, способные передвигаться самостоятельно, ничуть не уступающие нашим (ибо с какой стати они должны уступать?), и это Животные. Теперь, чтобы не было страха заморить голодом этих бедных Созданий, нам нужны Растения, и вы об этом знаете. И это другая важная Мысль. Если же говорить об их Росте и Питании, то нет сомнения, что они происходят так же, как у наших Растений, поскольку у них есть такое же Солнце, которое согревает их и даёт им жизнь, как и нашим Растениям.

Но, возможно, кто-то скажет, что мы делаем выводы слишком быстро. Конечно, они не станут отрицать того, что на поверхности Планет могут быть [22] Растения и Животные, которые заслуживают того, чтобы их Создатель заботился о них так же, как о тех, что есть у нас: но почему они должны быть одной природы с нашими? Похоже, что Природа стремится к разнообразию в своих Творениях, и она могла сделать их совершенно непохожими на наших либо по составу, либо по способу Роста, либо по внешней Форме, либо по внутренней Композиции; она могла сделать их такими, что этого не могут представить ни наше Понимание, ни Воображение. Именно это мы сейчас и рассмотрим, а также посмотрим, не более ли вероятно, что в ней не наблюдается такого разнообразия, о котором говорится. Похоже, что Природа чаще всего и в большинстве своих Творений любит Разнообразие, это верно; но следует учитывать, что это не дело человека – притворяться, будто бы это он решает, насколько велики должны быть эти Различия и Разнообразие. Также из того, что оно может быть Бесконечным и лежать за пределами нашего понимания и возможностей, не следует, что в действительности дела обстоят именно так. И если предположить, что Богу было бы угодно сотворить там всё точно так же, как он сотворил здесь, то Обитатели тех Мест (если там [23] есть такие странные существа) восхищались бы его Мудростью и Изобретательностью не меньше, чем если бы они были совершенно отличными от нас, поскольку они не могут узнать, что было сделано на других Планетах. Кто сомневается в том, что Бог, если бы ему было угодно, мог бы сделать животных в Америке и других отдалённых Странах совершенно не похожими на наших? (а Природа, как вы знаете, любит Разнообразие), однако мы видим, что он этого не сделал. Они действительно обладают некоторыми отличиями в своём облике, и он подходит для того, чтобы отличать Растения и Животных из тех Стран от наших, живущих на этой стороне Земли; но даже в этом разнообразии есть Совпадение, точное Соответствие в телосложении и форме, одинаковые способы Роста, Прироста и продолжения ими своего рода. У их Животных есть Ноги и Крылья, как у наших, и, как у наших, есть Сердце, Лёгкие, Кишки и Части тела, служащие для Воспроизводства; между тем, все эти части, равно как и наши собственные, могли бы быть упорядочены совсем иным образом, если бы так было угодно Бесконечной Мудрости. Тогда становится ясно, что При[24]рода не показала в своих Творениях того Разнообразия, какое могла бы, и поэтому мы не должны придавать такого значения этому Доводу, чтобы, опираясь на него, не представлять всё на Планетах совершенно отличным от того, что существует здесь. Более вероятно, что вся разница, существующая между нами и ними, проистекает из большего или меньшего расстояния до Солнца, этого Источника Тепла и Жизни, и его влияния, что приведёт к различию не столько в их Форме и Облике, сколько в их Веществе и Взаиморасположении частей.

А что касается вещества, из которого состоят там Растения иЖживотные, то, пусть даже невозможно когда-либо прийти к знанию его Природы, мы всё же можем набраться смелости утверждать (в этом почти нет каких-либо сомнений), что в основе их Роста и Питания лежит некое жидкое Начало. С тем, что иного способа Питания быть не может, согласны практически все Философы; среди них некоторые из знаменитейших сделали Воду Первоисточником всего сущего: всё сухое и лишённое влаги также лишено движения; а [25] без движения невозможно никакое приращение. Но части Жидкости, находящиеся в непрерывном движении одна относительно другой, пробирающиеся и просачивающиеся в мельчайшие из Мест, являются в силу этого очень подходящими и склонными привносить не только сами себя, но и всё, что они могут принести с собой, в увеличение и рост Тел. Так, мы видим, что при помощи Воды Растения растут, цветут и приносят Плоды; и лишь при добавлении воды из Песка вырастают Камни. И нет никаких сомнений в том, что у Металлов, Кристаллов и Драгоценных камней способ Возникновения тот же самый, хотя в отношении них не было возможности сделать аналогичное наблюдение, как по причине его медленного течения, так и из-за того, что их обычно находят вдали от Мест их Возникновения – выброшенными, как я полагаю, из-за каких-нибудь Землетрясений или Катаклизмов. То, что Планеты не лишены Воды, стало вероятным благодаря позднейшим наблюдениям, поскольку по окружности Юпитера наблюдается несколько пятен более тёмного оттенка, чем остальная часть его Тела, [26] которые, судя по их непрерывному изменению, являются облаками, поскольку пятна Юпитера, которые являются частью его самого и никогда не пропадают с него, совершенно отличаются от них: иногда они надолго остаются невидимыми за этими Облаками, и вновь показываются, когда те исчезают. А когда эти Облака расступились, на нём были замечены несколько пятен, гораздо более ярких, чем его остальное Тело, которые оставались там совсем недолго, а затем скрылись от нашего взора. Месье Кассини считает, что это всего лишь Отражение от Снега, покрывающего вершины Возвышенностей на Юпитере, но я бы предпочёл думать, что это всего лишь цвет Земли, которой посчастливилось быть свободной от Облаков, обычно затеняющих её.
Обнаружилось, что и у Марса есть свои собственные тёмные пятна, благодаря которым было замечено, что он обращается вокруг своей Оси за 24 часа и 40 минут; такова длина его дня; но есть ли на нём Облака, или нет, у нас не было такой, как на Юпитере, возможности наблюдать, а также потому, что даже когда [27] он находится ближе всего к Земле, он кажется нам гораздо меньше Юпитера, и ещё потому, что его Свет, не совершивший такого долгого Путешествия, настолько яркий, что является Препятствием для точных Наблюдений. И для Венеры эта причина тем весомее, чем ярче её Свет. Но поскольку известно, что на Земле и Юпитере есть свои собственные Вода и Облака, нет никаких причин, по которым другие планеты были бы лишены их.

Я не могу сказать, в точности ли они той природы, что и наша Вода, но они должны быть жидкими, чего требует их использование, а их красота состоит в том, что они должны быть прозрачными. Ведь наша Вода на Юпитере или Сатурне мгновенно замёрзла бы по причине огромной удалённости до Солнца. Следовательно, на каждой Планете должна быть своя Вода такого характера, что соответствует её теплоте: воды Юпитера и Сатурна должны быть такой природы, чтобы не подвергаться действию Мороза, а воды Венеры и Меркурия – такими, чтобы их было нелегко испарить Солнцу. Но на них всех, для постоянного притока Влаги, какая бы Вода ни превращалась в Пары под воздействием Тепла от Солнца, она должна обяза[28]тельно возвращаться обратно туда же. И это не может происходить иначе, чем в виде капель, которые там образуются так же, как и у нас, путём их подъёма в более высокую и холодную Область Воздуха из той, которая из-за Отражения Лучей Солнца от Земли будет более тёплой и спокойной.

И вот, в этих новых Мирах мы нашли Поля, согретые ласковым Теплом Солнца и увлажняемые плодородными Росами и Ливнями: то, что на них должны быть Растения, как для Украшения, так и для Пользования, мы только что показали. А какое Питание, какой способ Роста допустим мы для них? Что ж, я думаю, что не может быть ничего лучшего, ничего иного, чем то, что знакомо нам по опыту здесь, когда их Корни прочно врастают в Землю и впитывают её питающие Соки своими нежными Волокнами. И дабы они не были похожими лишь на многочисленные голые Пустоши, где нет ничего, кроме ползучих Кустарников, мы даже наделим их более благородными и величавыми Растениями, Деревьями или чем-то вроде них: это величайшее и, если не считать Воды, единственное [29] Украшение, дарованное Земле Природой. Ведь, не говоря о множестве применений, которые находят для их Древесины, нет никого, кто не знал бы об их Красоте или Приятности. Так какой же способ можно придумать для непрерывного Воспроизводства и Преемственности этих Растений, как не образование Семян? Метод настолько превосходный, что он единственный, который находится в употреблении у Природы здесь, и настолько замечательный, что он, похоже, был создан не только для одной лишь этой Земли. В общем, есть те же основания полагать, что этот Метод наблюдается и в этих отдалённых Странах, потому что ему следовали в отдалённых Уголках этой самой Земли.

Почти то же самое, что и у Растений, справедливо и для Животных в том, что касается их способа Питания и Продолжения их рода. Ибо поскольку все живые Создания на этой Земле, будь то Звери, Птицы, Рыбы, Черви или Насекомые, повсеместно и нерушимо следуют одному и тому же постоянному и неизменному Установлению Природы; все питаются Травами, или Плодами, или Плотью других Животных, которые питались ими [30]; поскольку всё Размножение осуществляется путём оплодотворения Яиц и Совокупления Самца и Самки, то почему бы этому же правилу не соблюдаться в Планетарных Мирах? Ибо нет сомнений в том, что Травы и Животные, которые там есть, были бы утрачены, весь их Вид был бы уничтожен, если бы каждый день не происходило Воспроизводство; если только там нет таких вещей, как Невзгода или Несчастный случай; если только Растения не похожи на другие влажные Тела, а способны противостоять Жаре, Морозу и Времени, не подвергаясь иссушению, гибели или разложению; если только Тела у Животных твёрдые и долговечные, словно Мрамор; что, на мой взгляд, является вопиющей Нелепостью. Если бы мы изобрели какой-нибудь новый способ появления их на Свет и заставили их падать с Деревьев, словно Соландских гусей, насколько нелепым это показалось бы любому, кто задумывается об огромной разнице между Древесиной и Плотью? Или предположим, что нам придётся каждый день лепить новых существ из какой-нибудь плодородной грязи вроде нильской, – кто не видит, насколько сильно это противоречит всему разумному? И что будет гораздо более приемлемым для [31] Мудрости Божьей – один раз и навсегда создать Животных всех возможных родов и распределить их по всей Земле таким чудесным и непостижимым образом, как он и сделал, или же постоянно заставлять Землю порождать их? И какими же несчастными, беспомощными должны тогда быть эти Создания, если нет никого, кто должен будет помогать им, выхаживать и обучать их в силу своего долга или той странной естественной привязанности, которую Бог мудро сделал необходимым мотивом для Животных, чтобы они заботились о себе?
Что касается сказанного мною относительно их Размножения, здесь я не могу быть настолько уверенным; но думаю, что другую вещь, а именно то, что там есть Растения и Животные, я доказал полностью. И в силу того же самого Довода о том, что он не уступают нашей Земле, на них должно быть такое же разнообразие и тех, и других, как и у нас. О том, каково это, лучше всего будет известно тому, кто задумывается о различных способах, которыми пользуются наши Животные при передвижении с одного места на другое. Которые, я думаю, можно свести к следующим: они [32] либо ходят на двух или на четырёх ногах, либо, как Насекомые, на шести, а иногда и на сотнях ног; или они летают в Воздухе, взлетая вверх и удивительным образом управляя своим движением при помощи своих Крыльев; или же ползают по Земле без ног; либо благодаря энергичной Упругости своих Тел, или гребле своими ногами, прокладывают себе путь сквозь Воды. Я не верю, да и представить себе не могу, что должен быть ещё какой-то иной способ, помимо упомянутых выше. Тогда Животные на Планетах должны пользоваться одним или несколькими из них, как наши земноводные Птицы, которые могут плавать в Воде, а также ходить по Суше или летать в Воздухе; или, как наши Крокодилы и Моржи, они должны быть смешанной природы, между Сушей и Водой. Иной способ, помимо одного из этих, невозможно себе представить. Ибо где возможно жить Животным, как не на таком твёрдом Теле, как наша Земля, или в таком текучем, как Вода, или в ещё более текучем, чем она, таком, как наш Воздух? Я признаю, что Воздух может быть значительно гуще и тяжелее, чем наш, и, таким образом, без ущерба для его Прозрачности [33], может больше подходить для летучих Животных. Может существовать достаточно много родов Жидкостей, расположенных слоями друг над другом. Море может быть наполнено такой жидкостью, которая, хотя и в десять раз легче Воды, может быть в сто раз тяжелее, чем Воздух, предельная Протяжённость которого может быть не настолько велика, чтобы покрыть возвышенности на их Земле. Но нет никаких оснований подозревать или допускать наличие этого у них, поскольку у нас нет ничего подобного; а если бы мы и поступили так, то это не принесло бы им никакой пользы, поскольку к прежним способам передвижения ничего бы не добавилось. Но когда мы начинаем интересоваться Формой этих Созданий и задумываемся о невероятном разнообразии, которое существует даже у тех, которые живут в разных частях нашей Земли, и о том, что в Америке есть такие, которых нельзя найти больше нигде, я должен признаться, что думаю, что силы Воображения не хватит, чтобы получить какие-либо знания в этом вопросе, или добиться правдоподобия в отношении образов этих Планетарных Животных. Хотя, если рассматривать те способы передвижения, о которых мы только что рассказали [34], то возможно, что они отличаются от наших не больше, чем наши животные (я имею в виду тех из них, которые менее всего схожи) друг от друга.

Если бы человеку было позволено провести Исследование Юпитера или Венеры, то он, без сомнения, обнаружил бы их в таком же количестве и разнообразии, как и у себя дома. Давайте же, чтобы составить как можно более точное представление и обоснованное суждение по этому вопросу, взглянем на множество родов и вызывающее восхищение различие в обличьях наших собственных Животных, показав некоторых самых главных среди них (ибо было бы утомительно заниматься общим Перечнем), которые известны своими значительными отличиями друг от друга либо своей Внешностью, либо каким-то особым Свойством, присущим им, поскольку они родом с Суши, из Воды или из Воздуха. Среди Зверей мы можем обратить внимание на огромное несходство между Лошадью, Слоном, Львом, Оленем, Верблюдом, Свиньёй, Обезьяной, Дикобразом, Черепахой, Хамелеоном; в Воде – между Китом и Тюленем, Скатом, Щукой, Угрём, Карака[35]тицей, Спрутом, Крокодилом, летучей Рыбой, Гнюсом, Крабом, Устрицей и Пурпурницей: а среди Птиц – между Орлом, Страусом, Павлином, Лебедем, Совой и Летучей Мышью, а у Насекомых – между Муравьями, Пауком, Мухой и Бабочкой; и на Чудо их удивительного превращения из Червей. В этом Списке я упомянул ползучие разновидности как один род, и пропустил огромное множество менее отличающихся друг от друга Животных, которые заполняют места между ними.

Но, даже если бы их было не так много, нет причин думать, что Планеты не могут посоперничать с ними. Поскольку, пусть мы напрасно гадаем об Облике этих Существ, мы всё же узнали кое-что об их образе Жизни в целом; а об их Чувствах мы вскоре узнаем больше.

Среди всего прочего следует поразмышлять и о более существенных Различиях у наших Растений. Среди Деревьев это те, что есть между Пихтой и Дубом, Пальмой, Виноградом, Смоковницей и Кокосовым деревом, и теми деревьями, что растут в Индиях, у которых из Ветвей пробиваются новые Корни [36] и растут вниз, врастая в Землю. Среди Трав примечательны различия между Травой, Маком, Листовой капустой, Плющом, Тыквой, Индейской Смоквой с толстыми Листьями, растущими вверх без всякого Ствола, и Алоэ. Между ними всеми, опять же, стоит множество менее различающихся Растений, которым не уделялось внимание. Затем, замечательны различные способы их выращивания, будь то из Семян, Черенков или Корней, или путём прививки или окулировки. Однако при всём этом, думаем ли мы о них самих, или о способах их Размножения, я не сомневаюсь в том, что Планетарные Миры обладают таким же удивительным их разнообразием, какое есть у нас.

Но главный и самый увлекательный Момент Исследования ещё запаздывает, а именно – поместить каких-то Наблюдателей в эти новые Открытия, чтобы они могли получать радость от тех Созданий, которых мы там разместили, и восхищаться их Красотой и Разнообразием. И среди всех, кто никогда не касался этих вопросов ни малейшим образом, я не нахожу никого, кто не решился бы позволить им иметь своих Обитателей: не Людей, возможно, подобных нашим, но [37] тех или иных Существ, одарённых Разумом. Ибо всё это Убранство и Красота, которыми наделены Планеты, выглядят созданными понапрасну, без какого-либо замысла или цели, если бы на них не было никого, кто мог бы одновременно наслаждаться Благами и преклоняться перед их мудрым Создателем. Но одно лишь это не было бы для меня убедительным Доводом в пользу того, чтобы допустить существование на них таких Созданий. Ибо что, если бы мы сказали, что Бог создал их ни с какой иной целью, кроме того, чтобы он сам мог смотреть на них (правда, не так, как мы; но кто может усомниться в том, что создатель Глаза способен видеть?) и получать удовольствие от их созерцания? Ведь разве сам Человек и всё, что есть в Мире, не были созданы именно для этого? Придерживаться мнения о том, что в этих Мирах есть такое Создание, наделённое Разумом, меня заставляет то, что в противном случае наша Земля обладала бы слишком большим преимуществом перед ними, будучи единственной частью Вселенной, которая могла бы похвастаться таким Созданием, стоящим столь высоко не только над Растениями и Деревьями, но и над всеми [38] Животными вообще: Созданием, в котором есть нечто Божественное, которое знает, понимает и помнит такое несчётное множество вещей; которое размышляет, оценивает и выносит суждение об Истине; Созданием, ради чьей пользы и для чьего пользования и выглядит подготовленным всё, что производит Земля. Потому что каждую вещь в этом мире он использует в своих собственных целях. Из Деревьев, Камней и Металлов он строит себе Дома, Птицами и Рыбой он кормится, а Воду и Ветры он заставляет служить себе для целей Мореплавания; а сладкий Запах и великолепные Краски Цветов доставляют ему Удовольствие. Чем же таким могут быть наделены Планеты, что могло бы восполнить Нехватку столь благородного Животного? Если бы мы допустили нахождение на Юпитере ещё большего разнообразия других Созданий, большего числа Деревьев, Трав и Металлов, то всё это не принесло бы этой Планете столько пользы и достоинства, сколько принесло нашему миру одно это Животное благодаря замечательным Проявлениям его проницательного Ума. Если я ошибся в этом, то я не знаю, когда [39] могу довериться своему Разуму, и должен заявить, что я – всего лишь плохой Судья в деле оценки истинной ценности вещей.

И пусть никто здесь не говорит, что в этом Человеке, которого мы так возвеличили, настолько много Низости и Нечестивости, что есть разумные сомнения в том, что он был бы не столько Славой и Украшением Планеты, которая наслаждается его Обществом, сколько её Позором и Стыдом. Ибо, прежде всего, Пороки, присущие большинству Людей, препятствием не являются, а те Люди, что следуют Велениям истинного Разума и подчиняются Правилам строгой Добродетели, всё равно являют собой Достоинство и Украшение того места, которое имеет счастье стать их приютом. Кроме того, Пороки Людей сами по себе приносят огромную пользу и не допускаются в Мир без мудрого замысла. Ибо, поскольку Богу было угодно устроить Землю и всё на ней таким, каким мы всё это видим (поскольку глупо утверждать, что это случилось против его Воли или Ведома), нам следует думать не то, что эти самые разные Мнения и это разнообразное множество Умов [40] были заложены в разных людей без всякой цели и стремления: но то, что это смешение плохих Людей с хорошими, и такие Последствия этого смешения, как Несчастья, Войны, Скорбь, Бедность и тому подобное, были даны нам для самой благой цели, а именно, для упражнения наших Умов и совершенствования наших Изобретений, когда нам приходится обеспечивать себе необходимую защиту от наших Врагов.
Именно страху Бедности и Невзгод мы обязаны всеми нашими Искусствами и тем присущим нам Знанием, которое было результатом кропотливого Труда, и которое заставляет нас лишь восхищаться Могуществом и Мудростью Создателя; в противном же случае мы могли бы пройти мимо них с таким же безразличием, как Звери. И если бы люди проводили всю свою Жизнь в безмятежном постоянном Мире, не боясь Бедности, не опасаясь Войны, то я не сомневаюсь, что они жили бы лишь немногим лучше Животных, совершенно не зная и не используя тех Выгод, которые позволяют нашей Жизни проходить в удовольствии и пользе. Нам недоставало бы прекрасного Навыка Письма, если бы его широкое [41] применение и необходимость в Торговле и на Войне не заставили изобрести его. Именно им мы обязаны нашим Мореходным Искусством, нашим Искусством Посева и многими из тех Открытий, в которых мы хороши, и почти всеми Секретами экспериментального Познания. Так что именно те вещи, из которых состоит их Обвинение против Разума, в немалой степени способствуют его развитию и совершенствованию. Ибо Добродетели – Стойкость и Решительность – сами по себе не несли бы никакой пользы, если бы не было Опасностей, Невзгод и Огорчений, чтобы они могли проявиться и пройти через испытание.
Поэтому, если бы мы вообразили, что на Планетах есть какое-то Животное, столь же разумное, как Человек, украшенное теми же Добродетелями и поражённое теми же Пороками, это нисколько не унизило или обесславило бы их; и напротив, пока на них нет такого существа, я вынужден считать, что они уступают нашей Земле.

Хорошо, но если допустить, что у этих Планетариев есть Разум того или иного рода, должен ли он быть таким же, как у нас? Я действительно считаю, что должен, и именно так должны обстоять дела вне зависимости от того, оцениваем ли мы его применение к Справедливости и [42] Морали, или развитость в Принципах и Основах Науки. Ибо наш Разум – это то, что даёт нам истинное ощущение Справедливости и Честности, Достоинств, Доброты и Благодарности: это то, что в любом случае учит нас отличать Хорошее от Дурного и наделяет нас способностями приобретать в этом Знание и Опыт. А может ли где-то существовать Разум, противоположного рода? Или же может ли то, что мы называем справедливым и великодушным, считаться на Юпитере или Марсе несправедливым Злодейством? Нет, такое совершенно невозможно – я не говорю «вероятно», но «возможно». Ибо во всём мире целью и замыслом Творца является сохранение и безопасность его Созданий. Теперь, если такой Разум, обладателями которого являемся мы сами, необходим для сохранения Жизни и развития Общества (это то, без чего им не обойтись, как мы покажем дальше), не окажется ли странным то, что Планетарии будут обладать Разумом такого извращённого рода, который неизбежно разрушил бы и завёл в тупик то, ради поддержания и защиты чего он был задуман? Но если допустить, что Нравственность и Страсти этих Господ будут несколько [43] отличаться от наших, и предположить, что они могут быть движимы иными принципами в том, что касается Дружбы, Гнева, Ненависти, Честности, Скромности и Благообразия, то всё равно не будет никаких сомнений, что в том, что касается поисков Истины, суждений о Следствиях вещей, в рассуждениях, в особенности таких, что касаются Величины или Количества, в отношении которых применяется их Геометрия (если у она них есть), не будет никаких сомнений, говорю вам, в том, что здесь их Разум должен быть точно таким же, и работал бы ровно так же, как наш собственный, и то, что будет верным в одной части Вселенной, будет таким же верным и во всей Вселенной; так что вся разница должна заключаться в уровне Знаний, который будет пропорционален Гению и Способностям Обитателей Планет.

Но я чувствую, что зашёл уже слишком далеко, ведь пока я не наделю их Чувствами, им ни Жизнь не будет в удовольствие, ни Разум не будет нужным. И я считаю весьма вероятным, что все их Животные, как их Звери, так и мыслящие Создания, подобны [44] нашим во всём, что относится к Чувствам, поскольку без способности Зрения мы обнаружили бы, что Животные не в состоянии обеспечить себя Пищей или заранее получить предупреждение о приближении какой-то опасности, чтобы уберечь себя от неё. Таким образом, где бы мы ни помещали каких-либо Животных, если только мы не хотим, чтобы они вели Жизнь, как у Червей или Кротов, мы должны допустить наличие у них Зрения, поскольку ничто другое не может лучше способствовать сохранению их Жизни или получению радости от неё.

Далее, если мы задумаемся над удивительной природой Света и удивительной Искусностью в приспособлении глаза к его восприятию, мы не можем не увидеть, что Тела, очень сильно удалённые, не могли бы восприниматься нами в своих естественных Образах и на точных Расстояниях никаким иным способом, кроме Зрения. Ибо это Чувство, и все прочие, что нам известны, должны исходить из внешнего Движения. Которое, если говорить о Зрении, должно исходить либо от Солнца, либо от неподвижных Звёзд, либо от Огня: его частицы, кружась в быстром Движении, сообщают его Небесной Материи вокруг, откуда оно разносится в мгновение в самые [45] отдалённые места, в точности как Звук через Воздух. Если бы не это Движение междулежащей Материи, мы все находились бы во тьме и не видели бы ни Солнца, ни Звёзд, ни чего-то ещё, поскольку весь остальной Свет должен поступать к нам от них через вторые руки. Это Движение, воспринимаемое Глазами, называется Светом. И приятная Необычность этого Восприятия достойна восхищения в том, что оно вызвано мельчайшей Частицей этой тонкой Материи и может в то же время определять Направление, откуда исходит Движение; и хотя все те Пути Движения различны, эти Волны, пересекающиеся друг с другом и накладывающиеся друг на друга, всё же не являются препятствием для свободного движения каждой из них. Всё это устроено так мудро, так чудесно, что человеческому Уму не под силу не то что изобрести или соорудить что-то подобное, но даже просто вообразить и постичь это. Ибо что может быть удивительнее, чем то, что Часть Тела задумана и устроена таким образом, чтобы с её помощью можно было показать нам Форму, Местоположение, Расстояние и все Движения, более того, все [46] Цвета, различимые у Тела, которое очень сильно удалено от нас? И тогда искусное Устройство Глаза, рисующего точную картину Объектов, находящихся вне его, на вогнутой стороне его Сосудистой Оболочки, превыше всяких похвал, и не найдётся ничего, в чём Бог проявил бы своё превосходное знание Геометрии ещё яснее. И эти вещи не просто придуманы и сконструированы с такой великой Мудростью и Мастерством, что лучшего и придумать нельзя, но любому, кто изучит их внимательно, покажется, что они такой природы, какая не допускает никакого иного Метода. Ибо невозможно, чтобы Свет представлял нам Объекты, находящиеся на таком огромном расстоянии, если только не путём такого посреднического Движения; и столь же невозможно, чтобы любое иное Устройство Глаза было в равной степени пригодным для восприятия таких Впечатлений. Поэтому я не могу не считать, что совершенно неправы те, кто считает, что все эти вещи могли быть устроены множеством других способов. Тогда вполне вероятно и правдоподобно, что в этих вещах на Планетах есть точное соответствие нам, и что у их Животных [47] есть такие же Органы и используется такой же способ зрения, что и у нас. Что ж, тогда у них есть Глаза, и мы можем наделить их, самое малое, двумя, иначе они не воспринимали бы некоторые предметы рядом с собой, и потому не смогли бы избежать Неприятностей, которые появляются вне поля их зрения. И если мы должны допустить их наличие у всех Животных ради сохранения их Жизни, то насколько же вероятнее, что те, кто использует столь полезные Части Тела чаще и в более благородных целях, не должны быть лишены Благословения обладания ими? Ведь с их помощью мы видим различные Цветы и изящные Черты Красоты; с их помощью мы читаем, пишем, созерцаем Небеса и Звёзды и измеряем Расстояния до них, их Размеры и Пути Движения; а насколько общими они будут у Обитателей этих Миров и у нас, я сейчас выясню.

Но прежде всего я задам вопрос о том, можем ли мы теперь, наделив их одним Чувством, не осмелиться дать им остальные четыре Чувства, чтобы сделать их такими же хорошими Людьми, как и мы сами. И воистину, Слух настойчиво напрашивается и почти убеждает меня наделить им также и Животных из этих новых [48] Стран. И он много значит в защите нас от внезапных несчастных случаев; и, особенно когда Зрение оказывается бесполезным, он заменяет его и своевременно предупреждает нас о какой-то надвигающейся опасности. Кроме того, мы видим, что многие Животные подзывают к себе собратьев своим Голосом, Язык которого может содержать в себе больше, чем мы осознаём, хотя и не понимаем его. Но, как только мы рассмотрим широкое применение и необходимые поводы для того, чтобы, с одной стороны, Говорить, а с другой – Слушать, у тех Существ, которые пользуются своим Разумом, вряд ли покажется правдоподобным, что две такие полезные, такие замечательные вещи задумывались только для нас. Ведь как это возможно, чтобы те, у кого их нет, должны были лишиться многих других жизненных Потребностей и Удобств? Или что у них может быть, чтобы компенсировать эту необходимость?

Теперь, если мы пойдём ещё дальше и поразмыслим над изящной и бережливой Изобретательностью Природы, которая приспособила тот же самый Воздух, благодаря вдыханию которого мы живём, благодаря Движению которого мы ходим под парусом, и посредством которого летают Птицы, для [49] проведения Звука к нашим ушам, а этот Звук – для передачи Мыслей другого человека в наши Умы. Можем ли мы даже просто представить, что она оставила бы эти другие Миры лишёнными столь значительных Преимуществ? То, что эти средства у них есть, несомненно, поскольку наличие Облаков на Юпитере не оставляет сомнений в том, что у них тоже есть Воздух, который состоит большей частью из движущихся Частиц Воды, поскольку из них, собранных в мелкие Капли, состоят Облака. И ещё одним доказательством этого является необходимость дышать ради сохранения Жизни – похоже, что это является таким же всеобщим Предписанием Природы, как и питание Плодами Земли.

Что касается Ощущения прикосновений, то оно, по-видимому, дано по необходимости всем Созданиям, покрытым тонкой и чувствительной Кожей, в качестве Предостережения, позволяющего не приближаться слишком сильно к таким вещам, которые могут причинить им вред или помешать: без него они постоянно получали бы Раны, Удары и Ушибы. Похоже, что Природа была настолько чувствительна к этому, что не оставила ни клочка кожи, не способного к такому восприятию. Поэтому вполне [50] вероятно, что Обитатели этих Миров не лишены такой необходимой Защиты и потому располагают Защитным средством от Опасностей и Неприятных происшествий.

И кто здесь не видит неизбежной необходимости для всех Существ, живущих благодаря питанию, обладать и Вкусом, и Обонянием, чтобы они могли отличать то, что полезно и питательно, от того, что пагубно и вредно? Поэтому, если мы позволяем Планетарным Созданиям питаться Травами, Семенами или Плотью, мы должны также допустить для них умение распознавать Вкус и Запах, чтобы они могли выбирать или отказываться от чего-либо в зависимости от того, что они находят полезным или вредным для себя.

Я знаю, что у многих возникал вопрос о том, не могло ли быть больше Чувств, чем эти пять. Если мы допустим это, то, тем не менее, могут возникнуть разумные сомнения в том, что Чувства у Обитателей Планет сильно отличаются от наших. Должен признаться, я не могу отрицать, что вполне возможно было бы обладать большим числом Чувств; но когда я размышляю о Пользе [51] тех, что есть у нас, я не могу не думать, что они были бы излишними. Глаз был создан для того, чтобы различать близкие и далёкие Предметы, Ухо – чтобы замечать то, чего не могли заметить наши Глаза в темноте или за нашей спиной. Далее, для того, о чём не могли предупредить нас ни Глаз, ни Ухо, был создан Нос (который удивительно хорош у Собак). А для того, что ускользает от внимания остальных четырёх Чувств, у нас есть Осязание, позволяющее сообщить нам о слишком близком нахождении рядом с чем-то прежде, чем это сможет причинить нам какой-то вред. Таким образом, здесь Природа так щедро, так прекрасно позаботилась о необходимом сбережении своих Созданий, что я думаю, что она не может дать тем, кто живёт на Планетах, ничего сверх того, что уже есть, помимо того, что будет ненужным и излишним. Однако же Чувства были созданы не только для пользования ими: все Люди и некоторые из Животных получают не только Пользу, но и Удовольствие от Вкуса лакомого Мяса, от Запаха Цветов и Благовоний, от Созерцания красивых Форм и Расцветок, от Восприятия сладости и гармонии [52] Звуков; от Чувства Сладострастия, если только вы, разумеется, склонны считать его само по себе особым Чувством.

Поскольку дела обстоят именно так, я думаю, что было бы разумно допустить наличие у Обитателей Планет тех же преимуществ, какие мы получаем от Чувств. Ибо, если исходить из одного лишь соображения о том, насколько счастливее и легче становится Жизнь человека благодаря радости пользования ими, то мы просто вынуждены наделить их этими Благами, если только мы не присвоили всё, что хорошо для нас самих, словно мы более достойны и заслуживаем этого больше, чем все остальные. Но вместе с тем, то Удовольствие, которое мы испытываем во время еды или совокупления, представляется необходимым и предусмотрительным Велением Природы, посредством которого она негласно принуждает нас к сохранению и продолжению нашей Жизни и Рода. То же самое верно и для Зверей. Так что весьма вероятно, что и на остальных Планетах это тоже есть – как для счастья, так и для сохранения рода их жителей. Конечно, когда я размышляю обо всех этих вещах, я понимаю, насколько они великие, благородные и полезные; когда я размышляю о том, какой замечательный Промысел Божий заключён в [53] том, что в Мире есть такая вещь, как Удовольствие, я не могу не думать о том, что наша Земля, едва ли не самая малая часть Вселенной, никогда не создавалась для того, чтобы обладать монополией на столь великое Благо. И это касается большей частью тех Удовольствий, которые затрагивают наши телесные Чувства, но не относятся или почти не относятся к нашему Разуму. Но есть и другие Удовольствия, которые присущи Людям, и которые могут оценить лишь их Душа и Разум: одни легкомысленные и весёлые, другие строгие и основательные, однако, тем не менее, это тоже Удовольствия, но проистекающие из Удовлетворения, которое мы испытываем от Знаний, Изобретений и поисков Истины; возможность выяснить, присущи ли они обитателям Планет, нам ещё представится далее.

Есть ещё несколько вещей, которые следует рассмотреть вначале, и которые, вероятно, имеют некоторое отношение к нам. Вполне вероятно, как я уже говорил, что на Планетах, так же как и у нас, есть такие Стихии, как Земля, Воздух и Вода.

Теперь давайте посмотрим, может ли на них тоже существовать Огонь, который не так уж правильно называть Стихией, поскольку это быстрое [54] Движение Частиц в воспламеняющемся Теле. Но, как бы то ни было, есть много Доводов в пользу того, что его там не может не быть. Ибо не будет правильным называть нашу Землю Местом Огня, как Солнце, и поскольку все Растения и Животные на Земле процветают и живут благодаря его теплу, так же, без сомнения, обстоят дела и на других Планетах. Поскольку Огонь вызывается самым сильным и яростным Жаром, из этого следует, что на Планетах, особенно те, что находятся ближе к его Источнику, Жар и Огонь представлены в соответствующей степени. И при том, что существует такое множество способов его Получения, таких как концентрация Лучей Солнца, отражение в Зеркалах, удар Кремня об Сталь, трение Древесины, плотная укладка влажной Травы, удар Молнии, извержение Гор и Вулканов, было бы странно, если бы ни Мастерство не создало его там, ни Природа не вызвала его появление одним из этих многих способов. Далее, насколько он полезен и необходим нам? С его помощью мы прогоняем Холод и восполняем потребность в Солнце в тех Странах, где его косые Лучи [55] оказывают менее интенсивное действие, и тем самым сохраняем большую часть Земли от превращения в необитаемую Пустыню; это в той же степени необходимо на всех Планетах, вне зависимости от того, наделяем ли мы их Сменой Времён года, или вечной Весной и Равноденствием: ведь даже тогда Страны вблизи Полюса, получали бы лишь незначительную пользу от Жара Солнца. С его помощью мы превращаем ночь в день и тем самым даём значительную прибавку к нашей краткой Жизни. Исходя из всех этих выгод, я не могу позволить нашей Земле пользоваться всем этим в одиночестве и лишить все остальные Планеты Дара, приносящего так много пользы.

Но, вероятно, может также возникнуть вопрос в отношении Животных как мыслящих Существ, а также в отношении их Растений и Деревьев, о том, будут ли они пропорционально крупнее или мельче наших. Ибо если бы их мерилом была Величина Планет, то на Юпитере обитали бы животные в десять или пятнадцать раз крупнее Слонов и во столько же раз длиннее наших Китов. И тогда их люди должны быть просто Голиафами [56] по отношению к нашему Пигмейству. Хотя я и не вижу в этом настолько большой нелепости, что она делает это невозможным, всё же нет причин думать, что дела обстоят именно так, поскольку Природа не всегда придерживалась тех Правил, которые мы считали более подходящими для неё: например, величина Планет не соответствует их удалённости от Солнца; но Марс, хотя и более удалённый, значительно меньше Венеры, а Юпитер обращается вокруг своей Оси за десять часов, тогда как Земля, которая намного меньше его, тратит на это 24 часа. Но поскольку Природа, как, возможно, кто-нибудь скажет, не соблюдала такого Порядка в соотношении вещей, то, насколько нам известно, мы можем допустить наличие Расы Пигмеев размером примерно с Лягушек и Мышей, существующей на Планетах. Но далее я покажу, что это очень маловероятно.

Может возникнуть другой Вопрос: существует ли на Планетах всего лишь один род мыслящих Существ, или же их несколько, обладающих разной степенью Рассудка и Сознания. Нечто похожее на это наблюдается в нашем мире [57]. Ибо, если пропустить тех, кто обладает человеческим Обликом (хотя некоторых из них это Изыскание вполне могло бы охватить), и посмотреть, каким сознанием и Пониманием обладают некоторые виды Зверей, такие как Собака, Обезьяна, Бобр, Слон, а также некоторые Птицы и Пчёлы, то мы будем вынуждены признать, что Человек – не единственное разумное Животное. Ибо мы обнаруживаем в них долю Рассудка, существовавшую изначально и не зависящую от какого-либо рода обучения и упражнения.
Но всё же никто не может сомневаться в том, что Понимание и Рассудок Человека предпочтительнее того, что есть у них, в силу того, что он способен к постижению бесчисленного множества вещей, наделён бесконечной памятью о том, что было в прошлом, и способен подготовиться к тому, что грядёт. Вполне разумно полагать, что на других Планетах есть некое разумное Существо такого рода, которое является Главой и Властелином над остальными, ибо в противном случае, если бы такой же Мудростью и Хитростью были наделены сразу многие, то мы бы видели, как они постоянно причиняют зло, всё время ссорятся и сражаются друг с другом [58] за Власть и Независимость – это то, что мы слишком остро ощущаем там, где у нас есть только одно такое Существо. Но чтобы закончить с этим, следующий Вопрос, обсуждаемый нами, будет касаться тех Животных на Планетах, которые наделены наибольшим Разумом: возможно ли узнать, как они его используют, и достигли ли они таких же больших успехов в Искусстве и Знаниях, как мы на нашей Планете. И для этого больше всего заслуживает рассмотрения и изучения всё, что присуще их природе; и чтобы рассмотреть это наилучшим образом, мы должны подняться несколько выше и внимательно изучить Жизнь и Занятия Людей.

И в тех делах, где люди проявляют предусмотрительность и заботу лишь в отношении того, что абсолютно необходимо для сохранения их Жизни – в защите себя от Повреждений, вызываемых Воздухом; в защите от Нашествий Врагов при помощи Стен; и в борьбе с Обманом и Нарушениями прав путём принятия Законов; в обучении своих Детей и обеспечении всем необходимым самих себя и их – во всём этом я не вижу особого [59] повода для Человека похваляться превосходством своего Разума над Зверями и другими Животными. Ведь со многими из этих вещей они справляются легче и искуснее, чем мы, а в некоторых у них просто нет необходимости. Что касается того чувства Добродетели и Справедливости, которым выделяется Человек, Дружбы, Благодарности и Честности, то для чего они нужны, как не для того, чтобы положить конец Порочности Людей или защитить нас от взаимных Нападок и Вреда, в чём Зверей не направляет ничто, кроме Природы и Побуждений? Тогда, если перед нашими глазами предстанут те многочисленные Заботы, душевные Волнения, неуёмные Желания, страх Смерти, которые являются порождением этого нашего Разума; и мы сравним их с той лёгкой, спокойной и невинной жизнью, которой наслаждаются другие Животные, мы ощутили бы склонность желать перемен и пришли бы к выводу, что они, особенно Птицы, живут, испытывая большее удовольствие и счастье, чем мог бы испытать Человек со всей своей Мудростью. Поскольку они так же, как и мы, падки до телесных Удовольствий, пусть что угодно говорят новые философы, которые хотели бы [60], чтобы они были ничем иным, кроме как Часами и Механизмами из Плоти – это то самое, что Звери опровергают своими криками и избеганием палки, и всеми другими действиями столь явно, что я удивляюсь, как кто-то может согласиться с таким абсурдным и жестоким Мнением. Нет, я почти не сомневаюсь, что Птицы испытывают немалое удовольствие от своего лёгкого, плавного скольжения по Воздуху; и испытывали бы гораздо большее, если бы только знали, какими преимуществами оно обладает перед нашим медленным и трудным Продвижением вперёд.

Что же именно, в конце концов, ставит человеческий Разум выше всего остального и делает нас более предпочтительными, чем остальной Животный Мир? Моя память подсказывает, что ничто не сравнится в этом с созерцанием Творений Божьих, изучением Природы и успехами в тех Науках, которые могут привести нас к какому-то пониманию их Красоты и Разнообразия. Ибо чем было бы Созерцание без Знания? И насколько значительна разница между Человеком, который судит о Красоте и Пользе Солнца и изысканном золотом Убранстве Небес с беспечной небрежностью, и тем, [61] кто с Аккуратностью, доведённой до совершенства, изучает их Пути; кто понимает, чем так называемые Неподвижные Звёзды отличаются от Планет, и в чём причина регулярной Смены Времён года, и кто путём здравых рассуждений способен измерить величину Планет и их удалённость от Солнца? Или между тем, кто, возможно, восхищается ловкими Действиями и странными Движениями некоторых Животных, и тем, кто знает всё об их Организации, полностью понимает Структуру и Схему их Строения?

Итак, если изложенный нами ранее Принцип, согласно которому другие Планеты не уступают нашей в величии, верен, то следует ли из этого что-то помимо того, что на них есть Создания, которые не только созерцают Творения Природы и удивляются им, но которые используют свой Разум при их изучении и познании, и достигли в этом таких же больших успехов, как и мы сами? Они не только смотрят на Звёзды, но и совершенствуют Астрономическую Науку: и ничто не может заставить нас считать это невероятным, кроме той безрассудной кичливости всем, что мы [62] называем своим собственным, и той гордости, которая слишком свойственна нам, чтобы от неё можно было легко избавиться. Но я знаю, что кто-то назовёт нас слишком смелыми в этих Утверждениях о Планетах, и скажет, что мы добрались до этого места за счёт множества Вероятностей, и если среди них окажется ложной и будет противоречить нашему предположению хоть одна, она, словно плохой Фундамент, разрушит всё Здание и заставит его рухнуть на землю. Но я хотел бы, чтобы они знали, что у всего, что я сказал об их Познаниях в Астрономии, есть достаточно доказательств, предшествующих тем, что мы сейчас представили. Ибо, если предполагать, как это сделали мы, что Земля – это лишь одна из Планет, обладающая достоинством и честью, равными с остальными, то кто Осмелится сказать, что нигде больше не найдётся никого, кто наслаждался бы великолепным зрелищем Оперы Природы? Или если бы были какие-то другие равные нам Созерцатели, то разве мы были бы единственными, кто погрузился в глубины тайн и знаний о них? Итак, вот вполне правдоподобное доказательство наличия Астрономии на Планетах – то же самое, что мы использовали, чтобы доказать, что на них есть разумные Создания, и что они разделяют радость других [63] достижений, о которых мы говорили ранее, и которое в то же время служит подтверждением наших прежних Предположений. И если, как говорят, Удивление и Страх, вызываемые Затмениями Луны и Солнца, послужили первым поводом для изучения Астрономии, то почти невозможно, чтобы этого не случилось на Юпитере и Сатурне; в их случае этот Довод имеет гораздо большую силу по причине ежедневных затмений их Лун и частых затмений Солнца у их Обитателей. Так что, если бы Человек, незаинтересованный в своих Суждениях и в равной степени несведущий в Происходящем на всех Планетах, высказал свое Мнение по этому вопросу, я не сомневаюсь, что он дал бы основание для существования Астрономии скорее на этих двух планетах, чем на нашей.
Это предположение об их Знании Астрономии и её Использовании в Мире Планет позволит нам высказать много новых Догадок об их образе жизни и состоянии дел у них в других областях.

Поскольку, прежде всего, никакие Наблюдения за Звёздами, которые необходимы для познания их Движения, не могут быть выполнены без Приборов; а они, равным образом, [64] не могут быть сделаны без Металла, Дерева или какого-то подобного твёрдого Тела. Отсюда необходимость в допущении наличия у них Плотницких Инструментов – Пилы, Топора, Рубанка, Молота, Напильника, а их изготовление требует использования Железа или другого столь же твёрдого Металла.

Опять же, этих Приборов не может быть без Круга, разделённого на равные Части, или прямой линии, поделенной на неравные. Отсюда необходимость применения Геометрии и Арифметики.

Далее, необходимость в таких Наблюдениях для обозначения Эпох или Счёта Времени и передачи их Потомкам заставит нас наделить их Навыком Письменности; я не могу сказать, что она такая же, какая обычно в ходу у нас, но осмелюсь утверждать, что она не будет более затейливой или простой. Ведь насколько удобнее и быстрее наш способ в сравнении с тем множеством Знаков, что используется в Китае, и насколько он предпочтительнее в сравнении с Узлами, завязываемыми на Шнурках, или Рисунками, которые в ходу у варварских Народов Мексики и Перу? В мире нет ни одной нации, которая не записывала и не отмечала бы свои Мысли [65] тем или иным способом: потому было бы неудивительно, если бы Планетариев научила ей великая Наставница Необходимость, и они применяют её при изучении Астрономии и прочих Наук. Кроме того, в вопросах Астрономии её необходимость очевидна из того, что движение Звёзд нужно некоторым образом представлять, и его нужно оценивать в различных Системах, а эти Системы продолжают постоянно совершенствоваться и уточняться, поскольку более новые и точные Наблюдения будут убеждать в том, что в старых есть ошибки; всё это нельзя будет передать последующим Поколениям, если мы не будем использовать Буквы и Цифры.

Но, несмотря на все наши большие и щедрые послабления этим Господам, они всё равно будут стоять у нас за плечами. Ибо мы обладаем таким достоверным знанием истинной Системы и Структуры Вселенной; у нас есть такое замечательное Изобретение, как Телескопы, которые помогают нашему слабому Зрению наблюдать величины и различия в формах Планетных Тел, обнаружить Горы и их Тени на [66] Поверхности Луны, открыть неисчислимое множество Звёзд, которые в ином случае были бы невидимы, что мы просто обязаны быть их Учителями в этом Знании. Что же мне нужно сделать здесь? Я мог бы либо допустить от всего сердца (и я не вижу причин, по которым я не мог бы этого сделать, кроме желания польстить самим себе и подкрепить наше мнение о том, что мы единственные Люди, которые пользуются преимуществами этих замечательных Изобретений) наличие у этих Обитателей Планет такого острого зрения, чтобы они не нуждались бы в них, либо использование Линз для восполнения несовершенства их Зрения. И всё же я не решусь сделать это из опасения, что Людей настолько смутит нелепая Экстравагантность такого Мнения, что они будут оценивать по нему другие мои Предположения и отвергать их все на основании одного лишь этого.

Но кто-то, возможно, возразит, и на первый взгляд не без оснований, что Планетарии, скорее всего, лишены каких-либо изысканных Знаний, точно так же, как Американцы были лишены их до того, как начали Торговлю с Европейцами. Ибо, если кто-то считает Невежество [67] этих Народов, а также других народов Азии и Африки одинаково варварским, то покажется, будто бы основное намерение Творца, поместившего Людей на Землю, состояло в том, чтобы они могли жить, и, в справедливом порядке всех тех Благ и Удовольствий, которыми они пользовались, поклонялись Источнику своего Счастья; но некоторые смельчаки переступили границы Природы и занялись поисками в этих запретных глубинах только лишь в силу стремления знать больше, чем им было предназначено. Этим Людям не нужен Ответ. Ибо Бог не мог не предвидеть того, каких успехов добьются Люди в своих исследованиях Небесных Дел; того, что они откроют Умения, полезные и благотворные для Жизни; того, что они будут переплывать Моря и рыться в Недрах Земли. Среди всего этого ничто не могло случиться вопреки Разуму и Знанию Бесконечного Творца всего сущего. И если он предвидел, что всё это случится, то он так назначил и предначертал это роду человеческому. И нельзя утверждать, что Изучение Искусств и Наук [68] противоречит Природе, поскольку в её исследовании они и используются, особенно если мы вспомним о естественной жажде Знаний и любви к ним, что присуще всем людям. Ибо невозможно, чтобы это было дано им без какого-либо умысла или причины. Но они будут твердить о том, что, если такие Знания естественны, если мы были рождены для них, то почему так мало людей занимается этими Исследованиями, особенно Астрономией? Ведь Европа – это единственная Часть Земли, где были достигнуты какие-то успехи в Астрономии. А если говорить о Судебной Астрологии, которая претендует на то, чтобы предсказывать грядущие события, то это настолько нелепая и зачастую пагубная Глупость, что я не думаю, что вообще будет уместным её упоминать. И даже в Европе этими исследованиями не занимается хотя бы один из сотни тысяч. Кроме того, её Возникновение и Расцвет случились настолько поздно, что прошло много Веков, прежде чем стали известными самые первые Основы Астрономии или Геометрии (которая необходима для её изучения). Ибо всем знакомы почти самые её основы из Египта и Греции. Добавьте к этому, [69] что ещё не прошло и восьмидесяти лет с тех пор, как были отброшены неуклюжие Эпициклы, и было открыто истинное и простое Движение Планет. Чтобы снять эти Сомнения в сказанном нами ранее о Божественном Провидении, можно добавить, что Бог никогда не задумывал, чтобы мы появлялись на свет Астрономами или Философами; эти Умения не придаются нам при рождении, но им предопределено постепенно, по прошествии долгого Времени, стать наградой и результатом напряжённого Старания: Науки, в особенности те, о которых идёт разговор сейчас, стали настолько сложнее и серьёзнее, что их позднее Изобретение и медленный Прогресс весьма далеки от того, чтобы быть чудом, что само их открытие – это вообще что-то довольно странное. Я признаю, что лишь немногие – возможно, один или два человека в столетие – интересуются ими или считают их своим делом; но их число будет весьма значительным, если мы соберём и тех, кто жил во все те эпохи, когда Астрономия процветала, и никто не сможет отказать им в том счастье и довольстве, к которым [70] они стремились больше всех прочих. В конце концов, достаточно было того, что её изучением занималось такое малое число людей, чтобы Выгода и Преимущества, приносимые их Открытиями, смогли распространиться по всему Миру. С тех пор Обитатели нашей Земли (да не будет их никогда так мало!) обладали достаточными Способностями и Гением для освоения этих Знаний; и нет причин считать Планетариев менее изобретательными или счастливыми, чем мы сами; мы достигли этого уровня, и вполне вероятно, что они такие же опытные Астрономы, какими мы представляемся сами себе. Так что теперь мы можем осмелиться вывести некоторые Следствия из такого Предположения.
Ранее мы показали обязательную Зависимость и Связь с этой Наукой не только Геометрии и Арифметики, но и механической Техники и Приборов. Это естественным образом подводит нас к вопросу о том, как они могут пользоваться этими Приборами и Инструментами для наблюдения за Звёздами, записывать свои Наблюдения и выполнять другие действия, которые мы делаем своими руками.

Так что [71] мы обязательно должны дать им руки или какую-нибудь другую Часть тела, удобную для всех этих целей, вместо них. Я знаю, что один древний Философ придавал настолько большое значение использованию и удобству рук, что без колебаний утверждал, что они являются причиной и фундаментом всего нашего Знания. Под этим, я полагаю, он подразумевал не что иное, как то, что без их помощи и содействия люди никогда не смогли бы улучшить свой Разум в Познании природы, и, воистину, не без оснований. Ибо если бы вместо рук им были даны Копыта, как у Лошадей или Волов, то они, разумеется, смогли бы составить у себя в Голове модель и устройство Городов и Домов, но никогда не смогли бы их построить. У них не было бы иного Предмета для Обсуждения, кроме тех, что имели бы отношение к их Пропитанию, Браку или Самосохранению. Они были бы лишены всякого Знания и Памяти и на самом деле стояли бы лишь на одну ступень выше неразумных Зверей. Что такое мы смогли бы изобрести или вообразить, что могло бы быть настолько же [72] совершенно, как наши Руки, приспособлено ко всем запланированным задачам? Можем ли мы наделить их Хоботом Слона? Совершенно верно, что эти звери могут схватить или бросить какую-нибудь вещь, могут поднимать с Земли даже самые мелкие предметы и могут совершать с ними такие замечательные проделки, что его не так уж и несправедливо называют Рукой, хотя на самом деле это не что иное, как Нос, который несколько длиннее обычного. Птицы также проявляют не меньше Умения и Помышлений в использовании клювов, чтобы подобрать Мясо, и в замечательном обустройстве своих Гнёзд. Но всё это ничто по сравнению с теми Удобствами, к которым так прекрасно приспособлена Рука, с этим удивительным устройством в его способности вытягиваться, тянуть к себе или поворачиваться в любую сторону по мере необходимости. И далее, не говоря уже о той прекрасной Чувствительности, которой наделены кончики Пальцев, вплоть до способности ощущать и различать многие виды Тел в темноте, какая Мудрость и Мастерство проявляются в расположении Большого пальца и остальных Пальцев руки, чтобы можно было брать или крепко удерживать любую вещь, какая нам нравится? [73] Тогда или у Господ, что живут там, должны быть Руки, или что-то столь же удобное, что будет нелёгким делом, или мы должны сказать, что Природа была добрее не только к нам, но даже к Белкам и Обезьянам, чем к ним.

В том, что у них есть Ноги, вряд ли кто-то может усомниться, но подумайте о том, что мы только что говорили о различных методах Движения вперёд; представить себе их осуществление какими-либо иными способами, кроме тех, что мы там перечислили, будет нелегко. И среди них всех ни один не согласуется с достоинством Планетариев так хорошо, как тот, которым мы пользуемся здесь. За тем исключением (которое не слишком вероятно, если они живут в Обществе, и я покажу, что это так и есть), что в каком-то из этих Миров они овладели искусством полёта.

Рост и Форма наших Людей настолько явственно свидетельствуют о Божественном Провидении своей весьма удобной настройкой на выполнение назначенных им Способов использования, что совсем не случайно на это обратили внимание все философы, и вполне есть вероятность того, что у Планетариев [74] Глаза и Черты лица расположены одни над другими, как у нас, чтобы Созерцание Звёзд и Наблюдения за ними были удобнее и проще. И настолько явно заметна, настолько достойна похвалы Мудрость Творца в расположении других Органов, в удобном положении Глаз как Дозорных в самой высокой части Тела, в удалении, так сказать, самых неприятных частей тела с наших глаз, что мы не можем не думать, что он почти наверняка придерживался того же самого Метода в Телах этих далёких от нас Обитателей.

Однако из этого не следует, что они должны быть такого же облика, как и мы. Ведь возможно представить себе такое бесконечное разнообразие Образов, что Устройство как их Тел в целом, так и каждой из их частей может быть совершенно отличным от нашего и не походить на него. Насколько тепло и удобно некоторым Созданиям быть одетыми в Шерсть, и насколько изящно другие украшены и расцвечены Перьями? Возможно, среди мыслящих Существ на Планетах можно наблюдать некие подобные различия в их Одежде и Покровах [75] – это то, в чём Люди склонны завидовать счастью Животных, хотя, возможно, беспричинно. Ведь люди могут рождаться голыми, возможно, лишь для того, чтобы применять и упражнять свой Ум изобретением и пошивом Одеяний, которые Природа сделала необходимыми для них. И именно эта необходимость была величайшим, если не единственным поводом для всех Ремёсел и Торговли, для всех Механических Изобретений и Открытий, в которых мы так хороши. Кроме того, Природа могла бы получить для себя ещё одну немалую Выгоду, вводя людей в этот Мир голыми, а именно, чтобы они могли приспосабливаться к любым местам в Мире и носить более толстую или тонкую одежду, в соответствии с Временем года и Климатом, в котором они живут. Между нами и ними может существовать ещё большая разница, потому что в Мире есть Животные такого рода, как Устрицы, Омары и Крабы, у которых Плоть находится внутри их Костей. Что, если бы Планетарии были именно такими? О нет, скажет кто-нибудь, это было бы отвратительное зрелище [76] – настолько уродливое, что с таким странным Телосложением Природа не создала ничего, кроме своих отбросов и жалких Созданий. Если говорить об этом, то меня нисколько не тронула бы их уродливая форма, кроме того случая, что из-за этого они были бы лишены того быстрого лёгкого движения своих Рук и Пальцев, которое им так полезно и необходимо.

Есть очень вздорное мнение, распространённое среди простых людей, о том, что невозможно разумной Душе пребывать в каком-то ином облике, помимо нашего. Однако, как бы глупо это ни было, именно так считали многие Философы, не допускавшие какого-то иного облика для Богов; и ещё среди Христиан возникла Секта, которая в силу этого получила название Антропоморфитов. Это не может проистекать ни из чего иного, кроме как из Слабости, Невежества и Предрассудков Людей; а также из того, что Фигура человека – самая красивая и замечательная среди всех прочих, хотя это, разумеется, не что иное, как привычка к тому облику, которая заставляет нас так думать, и присущая от природы нам и всем прочим Животным [77] фантазия о том, что никакие другие формы или цвета не могут быть так же хороши, как наши собственные. Однако мне кажется, что это представление настолько завладело моим разумом, что я не могу без омерзения и нетерпимости допустить наличие какого-либо другого образа для обитания в нём разумной Души. Ибо когда я представляю своему Воображению или Глазам Существо, во всём остальном похожее на человека, но с Шеей в четыре раза длиннее и Глазами в пять или шесть раз крупнее, похожими на большие круглые тарелки, и расставленными сильнее, я не могу смотреть на него без крайнего отвращения, хотя в то же самое время не могу дать объяснения своей неприязни.

Когда я чуть выше говорил о Росте Обитателей Планет, я намекнул, что маловероятно, чтобы они были меньше, чем мы. Ибо вполне вероятно, что, поскольку наши Тела созданы в такой пропорции к нашей Земле, что делают для нас возможными путешествия по ней и Исследования её размеров и облика, у Обитателей других Планет наблюдается тот же Порядок, не считая того, что здесь также присутствует наша Гордость за наше Превосходство. Далее, поскольку мы уже [78] допустили наличие у них Астрономии и Наблюдений, мы должны наделить их Телами и Силой, достаточными для обращения с их Приборами и сооружения их Труб и Машин. А для этого, чем они крупнее, тем лучше. Ибо, если бы мы сделали их мелкими Существами размером примерно с Крыс или Мышей, они не смогли бы ни осуществить те Наблюдения, которые нужны, ни создать те Приборы, которые необходимы для этих Наблюдений. Следовательно, мы должны предполагать, что они больше нас, или, по крайней мере, равного с нами размера, особенно на Юпитере и Сатурне, которые намного больше той Планеты, на которой живём мы.

Астрономия, как мы уже говорили, никогда не смогла бы существовать без записи результатов Наблюдений, а Искусство Письма (равно как Плотники и Литейщики) никогда не могло бы быть появиться иначе, чем в Обществе обладающих рассудком Существ, где потребности их Жизни вынудили их заниматься Изобретательством. Поэтому то, что я обещал доказать, следует из этого – а именно, что в этом Планетарии должны походить на нас, что они поддерживают существование Общества и [79] Товарищества, а также оказывают взаимное Содействие и Помощь друг другу. В связи с этим мы должны допустить наличие у них оседлого, а не кочевого Скифского образа жизни, как более удобного для людей в подобных обстоятельствах. Но что же дальше? Будут ли они также одарены всем остальным, что свойственно такому образу жизни? Будут ли у них свои Правители, Дома, Города, Торговля и Товарообмен? Почему бы и нет? Ведь даже когда были впервые открыты варварские Народы Америки и других мест, оказалось, что нечто подобное у них в ходу. Я не буду говорить, что там всё должно быть устроено так же, как здесь. У нас есть много того, от чего разумные Существа вполне могли бы быть избавлены, и что было создано только для охранения Общества от всякого Вреда и для обуздания тех людей, которые злоупотребляют своим Разумом, причиняя вред другим. Возможно, на Планетах все хорошие вещи есть у них в таком изобилии и достатке, что они не испытывают нужды, и не желают красть друг у друга; возможно, что они могут быть настолько справедливыми и добродетельными, что живут в вечном [80] Мире и никогда не подкарауливают Ближнего своего, и не отнимают у него Жизнь; возможно, они могут не знать, что такое Гнев или Ненависть, что мы, к своему Стыду и Горю, знаем слишком хорошо. Но всё же вероятнее всего то, что у них всё перемешано так же, как у нас – такая же мешанина хорошего и плохого, мудрецов и дураков, войны и мира, и у них есть Бедность – эта Наставница Искусств. Ибо эти вещи весьма полезны, и если бы не было иных причин, то этого было бы достаточно для того, чтобы они считали нас такими же хорошими Людьми, как и они сами.

То, что я скажу сейчас, может показаться несколько более смелым, однако не менее вероятным, чем сказанное выше. Ибо если эти новые Нации живут в Обществе, как я достаточно хорошо показал, то более чем вероятно, что они получают не только Выгоду, но и Удовольствия, рождающиеся в таком Обществе, такие, как Общение, Любовные дела, Шутовство и Зрелища. В противном случае мы должны будем заставить их жить, как множество Катонов – без Развлечений и Веселья; мы должны лишить их той великой Сладости Жизни, без которой она просто [81] невозможна, и наделить себя таким преимуществом в сравнении с ними, какого Разум никоим образом не допустит.

Но чтобы перейти к дальнейшему Исследованию их Дел и Занятий, давайте рассмотрим то, о чём мы ещё не упоминали, и в чём у них может быть сходство с нами. И, прежде всего, у нас есть все основания полагать, что они строят себе Дома, потому что мы уверены, что у них не может не быть Проливных дождей. Поскольку на Юпитере наблюдались Облака, без сомнения, полные Паров и Воды, её нехватки, как доказано многими другими Доводами, на этой планете не испытывают. Тогда у них есть свой Дождь, ибо как иначе можно было бы избавиться от всех Паров, поднятых вверх теплом Солнца? И у них есть Ветры, потому что они вызваны только Испарениями, которые улетучиваются благодаря теплу, а то, что они дуют на Юпитере, очевидно из постоянного движения и изменчивости Облаков вокруг него. Чтобы защититься от всего этого и проводить ночи в тишине и безопасности, они должны строить себе Навесы или Хижины или жить в земляных норах. [82] Ибо я не осмеливаюсь настолько сильно оскорбить Гордость Людей, чтобы сказать, что они такие же хорошие Архитекторы, и у них есть такие же благородные Дома и величественные Дворцы, как и нас. Хорошо, а теперь посмотрим, кто же мы такие? Всего лишь кучка ничтожных существ, живущих в маленьком уголке Мира, на Шаре, который в десять тысяч раз меньше, чем Юпитер или Сатурн. Однако, право же, мы должны быть единственными Людьми, искусными в Строительстве, а все остальные должны уступать нам в знании единообразной Симметрии и не уметь воздвигать Башни и Пирамиды столь же высокие, величественные и красивые, как у нас. Со своей стороны, я не вижу причин, в силу которых они не могут быть такими же великими Мастерами в этом деле, как и мы сами, и не могут применять все те Умения, которые с ним связаны, как то тесание Камней и изготовление Кирпича, а также всего остального, что нужно для этого, например, Железа, Свинца и Стекла, или служит для украшения, вроде Позолоты и Росписи.

Если их мир, как наш собственный, разделён на Море и Сушу, что вполне очевидно (иначе откуда проистекали бы все эти Испарения на Юпитере?), то у нас есть веские основания приписать им Умение [83] Мореплавания, и не присваивать себе высокомерно столь важную, столь полезную вещь. Особенно если учесть те огромные преимущества, которые дают для плавания под парусом Юпитер и Сатурн в виде такого множества Лун, чтобы им можно было прокладывать свой курс; руководствуясь ими, они могут легко получить Знание о Долготе Мест, в котором мы далеко не Знатоки. А какое множество следствий выводится из этого предположения? Если у них есть Корабли, то у них должны быть Паруса и Якоря, Канаты, Тали и Рули, которые особенно полезны, чтобы прокладывать Курс Корабля против Ветра, и для плавания под парусом в разные стороны, когда Ветер всё время дует в одну сторону. И, возможно, у них тоже может использоваться Компас, поскольку природа магнитной субстанции, которая непрерывно протекает сквозь Поры нашей Земли, такова, что на Планетах, вполне возможно, есть нечто подобное. И нет никаких сомнений в том, что они должны обладать Навыками в области Механики и Астрономии, без которых Мореплавание просто не может существовать, равно как без Геометрии.
[84]

Но Геометрия не нуждается в том, чтобы её доказывали таким образом. Ей также не нужна помощь со стороны других Умений, которые зависят от неё, но мы можем получить и более простое и краткое подтверждение тому, что без неё на этих Землях они обойтись не могут. Ибо эта Наука обладает такой исключительной ценностью и достоинством, так своеобразно воздействует на Понимание и даёт ему такое полное понимание и непогрешимую уверенность в Истине, что этого не может предложить никакое другое Знание; более того, её природа такова, что её Принципы и Основы должны быть настолько неизменно одинаковыми во все времена и во всех местах, что мы не можем, не порождая Несправедливости, притязать на свою монополию в ней и лишать остальную Вселенную такой несравненной Области науки. Более того, сама природа приглашает нас становиться Геометрами: она представляет нам Геометрические Фигуры – Круги и Квадраты, Треугольники, Многоугольники и Сферы, и как бы предлагает нам рассмотреть и изучить, что, если отвлечься от её Полезности, представляет собой самое восхитительное и упоительное занятие. Кто может читать, не восхищаясь, сочинения Евклида или Аполлония [85] о круге? Или без удивления – сочинения Архимеда о Площади Сферы и Квадратуре Параболы? Или проявлять Самоуверенность и Равнодушие, изучая позднейшие гениальные открытия современников? И на Юпитере и Сатурне все эти Истины в равной степени очевидны и доступны, и основаны на тех же простых Принципах и Аксиомах, что и у нас, и это делает вполне вероятным то, что на этих Планетах есть те, кто наравне с нами проводит эти восхитительные и приятные исследования. Но для меня величайшим из Доводов в пользу того, что у них всё обстоит именно так, является их использование, и я бы даже сказал, настоятельная потребность в них во многих Вопросах человеческой Жизни. И сейчас, когда мы зашли настолько далеко, что, если бы мы осмелились пойти ещё дальше и сказать вам, что у них есть наши Изобретения – Таблицы Синусов, Логарифмы и Алгебра? Я знаю, меня подвергнут осмеянию как праздного Первооткрывателя каких-то нелепых Фантазий, но нет причин, кроме единственной и той же самой мысли о том, что мы лучше всех в Мире, которые мешали бы им быть такими же удачливыми в своих Открытиях и такими же гениальными [86] в своих Изобретениях, как мы сами.

В отношении Музыки, как и Геометрии, всё обстоит ровно так же, и так будет всегда. Потому что всякая Гармония заключается в Согласии, а Согласие состоит в том, что всё во всём Мире установлено в соответствии с одной и той же неизменной мерой и пропорцией. Это значит, что у всех народов разница в Нотах и расстояние между ними одинаковы, независимо от того, выстроены ли они непрерывным плавным рядом, или голос делает скачки с одной ноты на другую. Более того, заслуживающие полного доверия авторы сообщают, что в Америке есть разновидность птиц, которая может отчётливо пропеть шесть музыкальных нот по порядку: из этого следует, что законы музыки строго установлены Природой, и, следовательно, для их Музыки справедлива та же Причина, которую мы сейчас предложили для их Геометрии. Ибо почему, предположим, другие Народы и Существа, наделённые Разумом и Чувствами так же, как и мы, не должны получать Удовольствия, порождаемые этими Чувствами, как это бывает у нас самих? Если отталкиваться от неизменной природы этих Умений, то я не знаю, какое влияние может оказать этот Довод [87] на Умы других; думаю, он не является каким-то незначительным или ничтожным, но обладает такой же значительной Силой, как и тот, что я использовал выше, чтобы доказать, что у Планетариев есть чувство Зрения.
Но если они находят удовольствие в Гармонии, то двадцать к одному, что они изобрели музыкальные инструменты. Потому что они, как минимум, не могли не открыть случайно хотя бы какой-то из них; подсказку им могли бы дать звук туго натянутой Струны, шум Ветра или шелест Тростника. Возможно, начав с малого, они шаг за шагом дошли бы до использования Лютни, Арфы, Флейты и множества струнных Инструментов, как это случилось у нас. Но, несмотря на то, что звуковые Тоны чёткие и определённые, у разных Народов мы находим совершенно разные манеры и правила Пения; как в прежние времена у Дорийцев, Фригийцев и Лидийцев, а в наше время у Французов, Итальянцев и Персов. Подобным же образом может случиться так, что музыка Обитателей Планет может сильно отличаться [88] от всей упомянутой, и всё равно быть очень хорошей. И невозможно привести причины, по которым нам следовало бы считать их Музыку хуже нашей; мы также не можем предполагать наверняка, что они не используют половинные и четвертные ноты, поскольку изобретение половинных нот столь очевидно, а их использование весьма соответственно природе. Более того, если пойти ещё дальше, что, если бы они могли добиться успехов в Теории и практической части Музыки, и превзойти нас в Согласованности вокала и инструментальной Музыки, написанной настолько затейливо, что они показывают своё Мастерство путём смешения Диссонансов и Созвучий? И в этом последнем роде ими, скорее всего, используются квинты и терции.
Это очень смелое Утверждение, но, насколько нам известно, оно может оказаться верным, и Обитатели Планет могут обладать более глубоким представлением о Теории Музыки, чем когда-либо открывали мы сами. Ибо, если вы спросите кого-то из наших Музыкантов, почему в композиции нельзя постоянно использовать две или более чистых квинты, то одни скажут, что это делается для того, чтобы избежать той Приторности и Вычурности, что возникают при повторении этого услаждающего слух [89] аккорда, а другие – что этого следует избегать ради разнообразия Аккордов, необходимых для создания хорошей композиции; и эти Доводы приводят Декарт и прочие. Но Обитатель Юпитера или Венеры, возможно, назовёт вам более вескую причину для этого, а именно, из-за того, что, когда вы переходите от одной чистой квинты к другой, происходит такое изменение, которое немедленно меняет вашу Тональность; вы попадаете в новую Тональность ещё до того, как Ухо подготовится к ней, и чем больше совершенных Аккордов одного и того же вида вы используете последовательно, тем больше вы оскорбляете Слух этими резкими Сменами.
Опять же, один из этих Обитателей расскажет вам, как получается, что в Песне, состоящей из одной или нескольких партий, невозможно выдерживать Тональность в одном и том же приятном Тембре, если только промежуточные Каденции и Интервалы не будут смягчены настолько, чтобы отличаться от своих обычных Пропорций, и, таким образом, звучать с небольшим отклонением в ту или иную сторону ради упорядочения Гаммы. А почему эта Темперация лучше всего подходит для Струнной Системы, когда квинта обычно уменьшается на четвёртую часть Коммы [90], я уже показывал в целом ранее.
Но что касается регулирования Тона Голоса (как я уже намекал), то это можно доказать значительно проще, и мы изложим вам это, не желая больше отвлекать вас моими собственными причудами: итак, я утверждаю, что если какие-то Лица воспроизводят голосом те Звуки, которые Музыканты обозначают Буквами C, F, D, G, C, с этими приятными Интервалами, полностью совершенными, взаимозаменяемыми, восходящими и нисходящими вместе с Голосом, то этот последний звук C будет на одну Комму, или совсем ненамного ниже, чем C первого звучания, поскольку эти совершенные Интервалы, равные 4 к 3, 5 к 6, 4 к 3, 2 к 3, в результате вычислений дают соотношение 160 к 162, то есть 80 к 81, которое и называется Коммой. Так что, если бы один и тот же Звук повторялся девять раз, Голос опустился бы почти на целый Тон, для которого соотношение составляет 8 к 9. Но чувствительность Ушей этого никоим образом не приемлет, а держит в памяти первый Тон и возвращается к нему. [91] Поэтому мы вынуждены использовать замкнутую Темперацию и использовать в пении эти несовершенные Интервалы, что вызывает меньше неприятия. И, по большей части, всё Пение требует такой Темперации, как можно заключить из вышеупомянутых Расчётов. А эти вещи мы предположили для тех, кто обладает определёнными Познаниями в Геометрии.
Мы говорили об этих Искусствах, Умениях и Изобретениях, которыми, весьма вероятно, жители Планет пользуются наравне с нами, и помимо которых явно необходимо учесть многие другие вещи, которые приносят их Жизни либо пользу, либо удовольствие. Но что это за вещи, мы сможем объяснить лучше, если перед нашими глазами будут многие из тех вещей, что встречаются у нас. Я уже упоминал о разнообразии Животных и Растений, которые очень сильно отличаются друг от друга, и среди них есть такие, что различаются лишь немного; и я уже говорил, что в Планетарных Мирах различий среди них будет не меньше.

Теперь же я кратко рассмотрю ту Пользу, что мы получаем как от этих [92] Трав, так и от Животных, и посмотрю, не могут ли у нас быть весьма веские основания заключить, что Планетарии извлекают из того, что могут предложить им их страны, столь же значительную Пользу и в таком же количестве.

И здесь, возможно, стоит остановиться и взглянуть на разнообразие и огромное количество наших Богатств. Ведь Деревья и Травы не только служат нам Пищей, одни своими вкусными плодами, другие семенами, листьями и корнями; помимо этого, Травы снабжают нас Лекарствами, а Деревья – Древесиной для наших Домов и Кораблей. Лён, посредством двух полезных Умений, Прядения и Ткачества, даёт нам одежду. Из Конопли или Пеньки мы скручиваем нити и небольшие верёвки, первые из которых мы используем для изготовления Парусов и Сетей, а вторые – для изготовления более толстых Канатов для Мачт и Якорей. Мы услаждаем наши чувства сладкими Запахами и прекрасными Красками Цветков, и даже те из них, что раздражают наши Ноздри или вредны для нашего Тела, редко не находят замечательного применения, или, возможно, Природа создала их для контраста, чтобы противопоставить [93] и заставить нас больше ценить хорошие цветы путём сравнения с ними. Какие огромные преимущества и выгоду получаем мы от Животных? Овцы дают нам Одежду, а Коровы снабжают Молоком; и те и другие дают нам Мясо для Пропитания. Ослы, Верблюды и Лошади носят нашу поклажу, которую иначе мы должны были бы таскать на себе; а последних из них мы используем для того, чтобы они либо возили нас на себе, либо тянули наши Экипажи. А в них у нас есть Колёса – это настолько замечательное, настолько полезное Изобретение, что я не могу позволить Планетам обладать Обществом со всеми следствиями его наличия, но обходиться без него. О том, будут ли они Пифагорейцами, или питаются Мясом, как делаем мы, я не осмеливаюсь утверждать ничего. Хотя, похоже, людям позволено питаться всем, что может дать им Пропитание, на Суше или в Воде – Травами и Плодами, Молоком, Яйцами, Мёдом, Рыбой и, не в меньшей степени, Мясом множества Птиц и Зверей. Как же это странно, чтобы разумное Создание жило за счёт Гибели и Умерщвления такого числа других [94] близких ему Созданий! И всё же это не настолько противоестественно, как кажется, поскольку не только он, но даже Львы, Волки и другие хищные Звери охотятся на Стада других безобидных существ и получают от них просто Корм, и Орлы охотятся на Голубей и Зайцев, а крупные Рыбы – на беспомощных мелких. У нас есть разные породы Собак для Охоты, и в том, чего не могут сделать наши собственные Ноги, нам могут помочь их Нос и Лапы. Но полезность и выгода Трав и Животных заключается не только в том, для чего их можно использовать, но и в том, что они вызывают у нас восторг и восхищение, когда мы размышляем о разнообразии их Форм и Естества и исследуем все разнообразные способы их Размножения: эти вещи настолько бесконечно разнообразные и восхитительно удивительные, что Книги Естествоиспытателей заслуженно полнятся Похвалами им. Ибо даже у самых обычных Насекомых, вряд ли кого-то не восхитят шестиугольные Ячейки Пчёл, или искусная Паутина Паука, или тонкий Кокон Шелковичного червя, среди которых последние, благодаря невероятному Трудолюбию, дают нам целые Корабли мягкой, изысканной [95] Одежды. Таков краткий Обзор тех многочисленных, несущих выгоду Достоинств, которыми полезен нам животный и растительный Мир.

Но это ещё не всё. Недра Земли также должны содействовать Счастью Человека. Ибо сколько мастерства и хитрости он употребляет, чтобы искать, копать, очищать Металлы, плавить, очищать и закалять их? Сколько же Мастерства и Изобретательности в расплющивании, вытягивании или растворении Золота, чтобы с незначительными изменениями придать любой вещи, какой он пожелает, благородный Блеск? А сколь многочисленны и замечательны применения Железа? И насколько невежественными в Ремесленных Знаниях были те народы, что незнакомы с ним, – настолько, что вынуждены были пользоваться не Оружием, а лишь Луками, Дубинками и Копьями, сделанными из дерева. Плохое оружие! Несомненно, у нас есть одна вещь, которая непонятно, чего принесла больше – вреда или пользы; это дьявольский Порошок, приготовленный из Селитры и Серы. Поначалу действительно казалось, что мы получили более надёжную Защиту от любых Нападений, чем в прежние Века, и легко могли бы [96] защитить свои Города от всех вражеских Вторжений благодаря удивительной силе этого Изобретения; но сейчас мы обнаруживаем, что оно скорее воодушевило их, будучи в то же время заметным случаем упадка Доблести из-за того, что и она, и Сила становятся почти бесполезными на войне. Если бы до наших дней дожил греческий Император, сказавший, что «добродетель была уничтожена», когда появились всего лишь пращи и тараны, он вполне мог бы оказаться недовольным, в особенности Бомбами, против которых ни Мастерство, ни Природа не могут дать достаточную защиту, но которые, даже если они и не такие сильные, ровняют с Землёй всё подряд, даже Замки и Башни. Я думаю, что уже хотя бы по одной этой причине нам лучше было бы обойтись без этого Открытия. И всё же, когда мы говорили о наших Открытиях, нельзя упускать того, что на Планетах тоже могут быть как вредные, так и полезные Изобретения.
Мы гораздо счастливее в использовании того, чем нам служат Воздух и Вода; и то, и другое помогает нам в Мореплавании и даёт нам Мощность [97], достаточную для того, чтобы, не прикладывая собственного труда, приводить в движение наши Мельницы и Устройства – то, что используется нами во множестве разных видов Работ. Ведь с их помощью мы мелем Зерно и выжимаем Масло; с их помощью мы режем Древесину и ткём Ткань, и ещё с их помощью мы измельчаем сырьё для Бумаги. Несравненное Изобретение! При этом самые отвратительные и бесполезные обрывки Льна превращаются в прекрасные белые Листы. К этому мы можем добавить недавнее открытие Книгопечатания, которое не только оберегает Искусство и Знания от Гибели, но и делает их гораздо более доступными, чем раньше. Мы также не должны забывать об Искусстве Гравюры и Живописи, которые улучшились с самого скромного начала до такого Совершенства, что ничто из того, что когда-либо порождал человеческий Ум, не может претендовать на Превосходство над ними. Не забудем и способы варки и выдувания Стекла, а также полировки и обработки Ртутью Зеркал, недостойные упоминания, и все те замечательные способы применения, которые получило Стекло в естественных Науках со времени изобретения [98] Телескопа и Микроскопа. И не менее изящным и тонким является Искусство изготовления Часов, среди которых одни настолько малы, что ничего не весят для своего Владельца, а другие настолько точны, что отмеряют Время такими малыми Отрезками, какие только можно пожелать: их усовершенствованием Мир обязан моим Изобретениям [Автор изобрел Маятник для Часов].

Я мог бы много чего добавить сюда о недавних Открытиях, среди которых многие относятся к нашему веку; они были сделаны во всех областях Естественных Наук, а также в Геометрии и Астрономии, – такие, как вес и упругость Воздуха, химические эксперименты, открывшие способ получения Жидкостей, которые будут светиться в темноте и будут загораться сами по себе от лёгкого движения. Я мог бы рассказать вам о Циркуляции Крови по Венам и Артериям, которая на самом деле была понята раньше; но теперь, с помощью Микроскопа, её можно наглядно показать на Хвостах некоторых Рыб; о Зарождении Животных, которое, как открыто в настоящее время, происходит не иначе, как от Семени животного [99] того же вида; и что с помощью Линз в Семени Самца открыты Миллионы бойких маленьких Животных, которые, вероятно, представляют собой то самое Потомство самих Животных – удивительная вещь, о которой до нашего времени никто не знал!

Таким образом, я собрал воедино все эти новейшие Открытия нашей Земли: и, хотя некоторые из них, возможно, могут быть общими для нас и Планетариев, всё же маловероятно, чтобы у них были они все. Но тогда у них должно быть что-то, чтобы восполнить эту нехватку – такое же хорошее, полезное и чудесное, как нам хочется. Мы допускаем, что среди них могут быть разумные Существа, Геометры и Музыканты; мы доказали, что они живут в Обществах, у них есть Руки и Ноги, их защищают Дома и Стены; и всё же, если бы Человека перенёс туда какой-то могущественный Дух, какой-нибудь Пегас, то, вне всяких сомнений, это было бы очень приятное зрелище, превосходящее всякое воображение, – наблюдать за странными обычаями и необычной манерой их отношения ко всему на свете, и за их [100] странным образом жизни. Но поскольку нет никаких надежд на то, что Меркурий унесёт нас в такое путешествие, мы будем довольствоваться тем, что в наших силах: мы предположим, что мы уже там, и изучим настолько глубоко, насколько сможем, Астрономию каждой из Планет, и посмотрим, каким образом Небеса являют себя их обитателям. Мы проведём некоторые Наблюдения Величия каждой из них в отношении их Размера и количества Лун, которые есть у них в услужении; и предложим новый Метод получения определённого представления о невероятном расстоянии до неподвижных Звёзд. Но сначала, после этих долгих Хлопот, мы дадим нашему Читателю возможность сделать передышку.

Новые Догадки относительно
Планетарных Миров

КНИГА
вторая

Довольно много лет назад я случайно наткнулся на книгу Афанасиуса Кирхера под названием «Экстатическое путешествие», в которой рассказывается о природе Звёзд, и обо всех тех вещах, что можно обнаружить на Планетах: я удивился тому, что не увидел там ничего из того, что я часто считал вполне возможными, но нашёл совсем иные вещи: одно лишь собрание пустых неразумных выдумок, в чём я убедился ещё больше, когда, после написания предыдущей части, ещё раз перечитал ту Книгу. И мои методы были весьма весомыми, если сравнивать их именно с написанным у Кирхера. Чтобы другие люди могли убедиться в этом и увидеть, сколь тщетно те, кто отбрасывает единственные Основания Вероятности, которыми мы всегда пользовались, говоря о таких вещах, претендуют на славу философов [102], я не откажусь от возможности высказать некоторые Соображения по поводу этой Книги.

Этот изобретательный Человек, воображающий, что какой-то Ангел носил его по бескрайним небесным просторам и вокруг Звёзд, рассказывает нам, что он видел великое множество вещей; из всего этого часть он почерпнул из Книг Астрономов, а прочее – это плоды его собственных Фантазий и Воображения. Но прежде чем пуститься в своё Путешествие, он определяет такие две вещи как несомненные: что для Земли не следует допускать никакого Движения, и что на Планетах Бог не создал ничего – ничего похожего даже на Травы, в чём есть либо Жизнь, либо Чувство. Отойдя от системы Коперника, он выбирает себе в проводники Тихо. Но когда он предполагает, что все неподвижные Звёзды – это Солнца, и вокруг каждого из них вращаются свои Планеты, здесь он (как я полагаю, против своей воли), сам того не подозревая, создаёт бесконечное число коперниковых Систем. Всё это, в дополнение к их собственному движению, он нелогично заставляет облетать вокруг Земли с чудовищной быстротой за двадцать четыре часа. Но если многие из этих Миров находятся вне досягаемости [103] взора любого из Людей, как он сам признаётся, то я не могу понять, зачем он создаёт такое множество Солнц, чтобы они светили над пустынными Землями (во всём похожими на нашу Землю, говорит он, только на них нет ни Растений, ни Животных), где нет никого, кому они могли бы давать свет. И из-за этого он продолжает громоздить всё новые и новые Несуразности. И поскольку он не смог найти Планетам, даже из нашей системы, иного применения, он вынужден взывать о помощи к Астрологам; и ему хотелось бы, чтобы все эти огромные Тела были созданы ни для чего иного, как для охранения низшего Мира и управления им, а также для властвования над Разумом Человека посредством их разнообразных и регулярных Влияний. Соответственно, чтобы угодить Астрологии, он говорит, что Венера была самым красивым и приятным местом, прекрасным во всём; её Свет был нежным, её Воды – сладкими и журчащими, и вся она украшена сияющими Кристаллами. На Юпитере он увидел благотворные и ласковые Ветры, податливые Воды, и Земли, сияющие, словно Серебро. Ибо, поистине, с этих двух Планет на Людей изливается всё, что приносит счастье и здоровье; и всё, что делает [104] Людей привлекательными и прекрасными, мудрыми и серьёзными, происходит благодаря их Влиянию. Меркурий обладал, не знаю, как это назвать, Беззаботностью и Живостью, из которых люди, рождаясь на свет, черпают весь свой Ум и Хитрость. Марс представлял собой ничто иное, как дьявольское, адское, зловонное чёрное Пламя и Дым, а Сатурн был меланхоличным, ужасным, мерзким и тёмным: ведь именно эти планеты (я не знаю почему, но все ваши Предсказатели судьбы их ненавидят) приносят все те Бедствия и Несчастья, которые мы ощущаем на себе, и они проявляли бы свою враждебность ещё сильнее, если бы иногда их не смягчали и не исправляли благожелательные Влияния других Планет. Всем этим прекрасным вещам его обучает его Ангел. И его он заставляет дать серьёзный ответ вот на такой пустой вопрос: можно ли должным образом крестить Еврея или Язычника в водах Венеры? От него же он узнаёт, что Небеса с неподвижными Звёздами – это не что-то твёрдое, а тонкая жидкость, в которой тут и там плавает бесчисленное множество Звёзд и Солнц, не привязанных к одному месту (здесь [105] он прав), и совершающих в течение одного дня это грандиозное Путешествие вокруг Земли. В этом месте он забывает, что если бы такое Движение действительно происходило, то с какой невероятной быстротой они улетели бы от своих Центров. Но я полагаю, что те Умы, что он поместил в них, позаботятся об этом – те Ангелы, которые следят за ними и управляют их Движением. И в этом он придерживается мнения компании Докторов, которые приняли без каких-либо объяснений или соображений праздную фантазию Аристотеля. Но Коперник дал им всем свободу одним лишь тем, что привёл саму Землю в Движение, которое, пусть даже и по какой-то иной причине, должен признать необходимым в этом отношении каждый, кто не ослепил себя намеренно. Рискну утверждать, что Кирхер, осмелься он свободно высказывать свое мнение, мог бы предложить нам вещи совершенно иного рода, нежели эти. Но когда у него не было такой свободы, я думаю, он мог бы с таким же успехом совсем не обращаться к этой теме. Но довольно; давайте же закончим с этим знаменитым автором, и теперь, когда мы отважились поместить на Планеты Наблюдателей, давайте совершим Путешествие на каждую из них [106] и посмотрим, каковы на них Годы, Дни и Астрономия.

Начнём с самой внутренней и ближайшей к Солнцу: мы знаем, что Меркурий находится в три раза ближе к этому огромному телу, испускающему Свет, чем мы. Отсюда следует, что они видят его в три раза крупнее и ощущают его жар в девять раз сильнее, чем мы. Столь сильная Жара была бы невыносима для нас, и подожгла бы все наши высушенные Травы, наши Сено и Солому, которые мы используем. И всё же я ручаюсь, что Животные там такого склада, чтобы быть лишь умеренно тёплыми, а Растения – таковы, чтобы им можно было выдерживать Жару. У Жителей Меркурия, вероятно, сложилось такое же мнение о нас, как у нас самих – о Сатурне, который мы считаем невыносимо холодным и получающим совсем мало Света, или вовсе тёмным, потому что мы так удалены от Солнца. Есть основания сомневаться в том, что Меркурианцы, хотя и живущие настолько ближе к Солнцу, Источнику Жизни и Энергии, будут гораздо более беззаботными и изобретательными, чем мы. Ибо, если мы можем строить догадки о них по тому, что видим здесь, мы не будем обязаны наделять этим свойством [107] Обитателей Африки и Бразилии, на долю которых выпало жить в самых жарких местах на Земле, но быть не такими мудрыми или трудолюбивыми, как те, кто населяет более холодные и умеренные Области; их Искусства или Знания скудны, а те из них, кто живёт на самом берегу, почти ничего не смыслят в Мореплавании. Также я не могу желать представлять всё то огромное число людей, которые должны населять эти две большие Планеты, Юпитер и Сатурн, и пребывать в таком благородном Окружении, простыми скучными Глупцами или обладающими более скудным Умом, чем наш собственный, хотя они удалены от Солнца ещё сильнее. Астрономию Меркуриалов и то, как для них выглядят Планеты, в определённое время находящиеся в противостоянии к Солнцу, можно легко понять по Схеме Системы Коперника, приведённой в предыдущей Части. Во времена этих Противостояний Венера и Земля должны казаться им очень яркими и крупными. Ибо, если Венера так великолепно сияет для нас, когда она молода и видится как серп, она обязательно должна находиться в противостоянии к Солнцу, когда её диск полный, и быть, по крайней мере, в шесть или семь [108] раз крупнее и значительно ближе к Обитателям Меркурия, и давать им такой сильный и яркий Свет, что у них нет причин проявлять недовольство из-за отсутствия у них Луны. Какова продолжительность их Дней, или есть ли у них разные времена Года, ещё не выяснено, потому что нам пока не удалось пронаблюдать, есть ли у его Оси какой-то наклон к его Орбите, или сколько времени он тратит на суточный Оборот вокруг своей оси. Однако, видя, что у Марса, Земли, Юпитера и Сатурна такое чередование, безусловно, есть, нет причин сомневаться в том, что на нём есть свои Дни и Ночи, так же как и на этих планетах. Но его Год едва ли составляет четверть от продолжительности нашего.

Обитатели Венеры видят во многом то же самое, что и жители Меркурия, только они никогда не видят его в противостоянии с Солнцем, что объясняется тем, что он никогда не отдаляется от него больше, чем на 38 градусов или около того. Солнце кажется им вдвое больше в Диаметре и вдвое больше в Окружности, чем [109] нам, и, как следствие, даёт им вдвое больше Света и Тепла, так что они ближе к нашей Температуре, чем Меркурий. Их Год завершается за семь с половиной наших Месяцев. Ночью наша Земля, когда она находится по другую сторону Солнца от Венеры, должна выглядеть на Венере намного больше и светлее, чем она сама когда-либо казалась нам; и тогда они легко могут увидеть, если у них не очень слабое зрение, нашу постоянную Спутницу – Луну. Я часто удивлялся, что при наблюдении Венеры в Телескоп длиной 45 или 60 Футов, когда она была ближе всего к Земле и напоминала Полумесяц, у которого только начинало появляться что-то вроде Рогов, она всегда виделась мне светящейся настолько ровным светом, что я не могу сказать, что наблюдал на ней хоть одно пятно, хотя на Юпитере и Марсе, которые кажутся нам значительно меньшими, они видны очень отчётливо. Поскольку, если бы на Венере было что-то вроде Моря и Суши, то первое обязательно было бы гораздо темнее, чем второе, в чём кто угодно может убедиться, если просто посмотрит с очень высокой Горы [110] вниз на нашу Землю. Я подумал, что, возможно, причиной столь однородного облика может быть слишком яркий Свет Венеры; однако когда я использовал специально для этого закопчённый окуляр, всё оставалось по-прежнему. Так что же, на Венере не должно быть Моря, или же тамошние Воды отражают Свет больше, чем наши, или же их Суша отражает слабее? Или, скорее (что, на мой взгляд, вероятнее всего), часть того света, который мы видим, отражается от Атмосферы, окружающей Венеру, которая, будучи толще и плотнее, чем на Марсе или Юпитере, мешает нам увидеть что-либо непосредственно на её Шаре, и в то же время способна отражать обратно Лучи, которые она получает от Солнца? Ибо несомненно, что если бы мы смотрели на Землю снаружи от Атмосферы, мы не заметили бы такой разницы, какую видим с Горы; но из-за заслоняющей Атмосферы мы наблюдали бы очень малое различие между Морем и Сушей. Это то же самое, что мешает нам видеть пятна на Луне днём так же ясно, как [111] ночью, потому что Испарения, окружающие Землю, и далее освещённые Лучами Солнца, являются помехой для наших изысканий.

Но у Марса, как я уже говорил, некоторые из его Частей темнее, чем другие. По их постоянным Возвращениям было установлено, что его Ночи и Дни примерно такой же продолжительности, как и наши. Но у его Обитателей нет ощутимой разницы между Летом и Зимой; у Оси этой Планеты очень малый наклон к её Орбите, или его вовсе нет, что было обнаружено по Движению её Пятен. Наша Земля должна казаться им почти такой же, как Венера нам, и с помощью Телескопа можно будет обнаружить, что она стареет, растёт и становится полной, как Луна, и никогда не отдаляется от Солнца более чем на 48 градусов; благодаря его изобретению они видят прохождения – её, а также Меркурия и Венеры. Венеру они видят так же редко, как мы – Меркурий. Я склонен полагать, что Суша на Марсе более чёрного оттенка, чем на Юпитере или Луне, что является причиной его Медной Окраски и того, что он [112] отражает более слабый Свет, чем ожидалось бы пропорционально его удалённости от Солнца. Его Тело, как я уже отмечал, хотя и находится дальше от Солнца, меньше, чем у Венеры. И при этом у него нет Луны, которая его сопровождает, и в этом он, подобно Меркурию и Венере, должен признать себя ниже нас. Получаемых им Света и Тепла вдвое, а иногда и втрое меньше, чем у нас, из-за чего, я полагаю, Телосложение его обитателей окажется соответствующим.

Если наша Земля может претендовать на превосходство над вышеупомянутыми Планетами из-за наличия у неё Луны (поскольку по своей Величине она отличается лишь незначительно), то насколько же Юпитер и Сатурн должны превосходить все четыре планеты – Землю и все прочие? Ибо, вне зависимости от того, смотрим ли мы на их массу, которой они намного превосходят все остальные планеты, или на количество Лун, что их окружают, очень вероятно, что они являются главными, основными Планетами в нашей Системе, по сравнению с которыми остальные четыре – это ничто, едва заслуживающее упоминания. Чтобы вам было легче понять огромную разницу между ними, я счёл уместным [113] добавить Схему нашей Земли и Пути Луны вокруг неё с Шаром самой Луны, а также Системы Юпитера и Сатурна, где я изобразил всё настолько близко к истинным Соотношениям, насколько это возможно. У Юпитера, как вы видите, четыре, а у Сатурна пять Лун, и все они расположены на своих Орбитах. Открытием лун Юпитера мы обязаны Галилею, это хорошо известно: и любой может представить, что он был в немалом восторге от этого открытия. Удача впервые увидеть в 1655 году самую дальнюю и яркую из лун Сатурна, но всего лишь одну, выпала мне, в Телескоп длиной не более 12 футов. За остальные мы можем поблагодарить трудолюбивого Кассини, который использовал Телескопы работы Джов. Кампано, длиной вначале 36, а затем больше 100 футов. Он часто, в частности, в 1672 году, показывал мне третью и пятую. О первой и второй он уведомил меня Письмами в 1684 году, но увидеть их можно очень редко, и я не могу с уверенностью сказать, что мне когда-либо выпадало такое счастье, но я вполне удовлетворён тем, что они там есть [114], как если бы их открыл я сам, ни в малейшей степени не сомневаясь в Заслугах этого достойного человека. Мало того, я боюсь, что пропущены ещё одна или две, и на то есть причины. Ведь расстояние между четвёртой и пятой Лунами совершенно несоизмеримо с расстоянием между всеми остальными: здесь, насколько я знаю, может скрываться шестой Господин; или может быть ещё один, за пятым, который, возможно, ещё ускользает от нас, потому что нам никогда не удаётся увидеть пятую Луну иначе, чем в той части её Орбиты, что обращена на Запад; на этот счёт мы приведём вам очень хорошее объяснение.

Возможно, когда Сатурн входит в Северные знаки и стоит на достаточной высоте над горизонтом (ибо в момент написания этих строк он находится в самом нижнем местоположении), тебе, добрый Брат, удастся сделать какие-то новые открытия, если ты воспользуешься своими двумя Телескопами длиной 170 и 210 футов, самыми длинными и, как я теперь понимаю, лучшими в Мире. И хотя у нас ещё не было возможности понаблюдать за Небесами с их помощью (как из-за их громоздкости, так и из-за [115] перерыва в наших Исследованиях из-за твоего отсутствия), я все же убедился в их Качестве, когда однажды вечером мы опробовали их, прочитав Письмо на огромном расстоянии с помощью Света. Я не могу не вспоминать с удовольствием о тех временах, и о нашем увлекательном труде по полировке и изготовлению таких Линз, по изобретению новых Методов и Механизмов и о постоянном стремлении к все более и более великим свершениям. Но вернемся к этим Схемам.

На них я определил Диаметр Юпитера примерно как две трети расстояния от нас до Луны, поскольку Диаметр Юпитера более чем в двадцать раз больше Диаметра Земли, который укладывается в расстояние до Луны примерно тридцать раз. Орбита самого дальнего из Стражей Юпитера соотносится с Орбитой Луны, обращающейся вокруг Земли, как 8 и 1/2 к 1. И каждая из этих Лун, судя по тени, которую они отбрасывают на Юпитер, не может быть меньше нашей Земли.

Периоды их обращения, которые я не могу опустить, приводятся здесь согласно сообщению Кассини. У самого внутреннего он составляет один день, 18 часов, 28 минут [116] и 36 секунд. Второй тратит на обход вокруг него 3 дня, 13 часов, 13 мин. 52 сек. Третий – 7 дней, 3 часа, 59 мин. 40 сек. Четвертый – 16 дней, 18 часов, 5 мин. 6 сек. Удалённость самого внутреннего из них от самого Юпитера составляет 2 5/6 его Диаметров. Удалённость второго составляет 4 с половиной, третьего – 7 и одна шестая, четвёртого – 12 и две трети того же Диаметра.

Самый внутренний из Стражей Сатурна обращается вокруг него за 1 день, 21 час, 18 мин. 31 сек. Второй – за 2 дня, 17 часов, 41 мин. 27 сек. Третий – за 4 дня, 11 часов, 47 мин. 16 сек. Четвёртый – за 15 дней, 22 часа, 41 минуту 11 сек. Пятый – за 79 дней, 7 часов, 53 минуты 57 сек. Их расстояния от Центра Сатурна составляют: у первого – почти один Диаметр его Кольца, то есть 39 сороковых его частей; у второго – один этот Диаметр с четвертью; у третьего – один и три его четверти; у четвёртого – четыре, или по моим расчётам, только 3 с половиной; у пятого – 12, что было установлено с приложением многих усилий и старания.
[117] Сможет ли теперь кто-нибудь взять и сравнить обе эти Системы, и не испытать восхищение от огромной Величины и благородной Свиты этих двух Планет в сравнении с нашей маленькой жалкой Землёй? Или смогут ли они заставить себя думать, что мудрый Творец поместил всех своих Животных и Растения здесь, снабдил всем необходимым и украсил одно лишь это Место, и оставил все эти Миры пустынными и лишёнными Обитателей, которые могли бы обожать его и поклоняться ему; или что все эти огромные Тела были созданы лишь для того, чтобы сиять, возможно, лишь для немногих из нас, несчастных, и быть изученными лишь ими?

Я не сомневаюсь, что найдутся какие-то люди, которые подумают, что мы слишком сильно приукрашиваем Величину этих Планет. Ибо можете ли вы утверждать, что заставите тех, кто испытывает глубокое восхищение величием этого Мира, множеством его Наций, Городов и Империй, можете ли вы утверждать, я спрашиваю, что заставите их поверить в то, что есть такие Места, в сравнении с которыми Земля так незначительна, как это показано на моём Рисунке? Нет, они всё знают лучше, [118] будут кричать они. Но, возможно, они соизволят принять к сведению то, что эти Соотношения размеров приняты всеми лучшими Астрономами нашего Века. Ибо, если Земля удалена от Солнца на десять или одиннадцать тысяч её собственных диаметров, согласно подсчётам месье Кассини из Франции и мистера Флемстида из Англии, в которых они использовали очень точные Наблюдения Параллаксов Марса, или если, согласно моему весьма вероятному Предположению, это расстояние составляет двенадцать тысяч диаметров, то Величины других Орбит будут очень близко соответствовать указанным здесь Соотношениям.

Но вернемся к Юпитеру. Солнце кажется им в пять раз меньше, чем нам, и, следовательно, они получают лишь пятую и двадцатую часть того Света и Тепла, что получаем от него мы. Но там этот Свет не так слаб, как мы предполагаем, о чём свидетельствует яркость этой Планеты по Ночам; и что, когда мы видим Солнце в состоянии затмения так, что даже одна 25-я часть его Диска не свободна от Тени, он не становится заметно темнее. Но если вы хотите точно знать [119], какое количество света получает Юпитер, то можете взять Трубку любой длины, какой вы хотите. Пусть один её конец будет закрыт Пластиной из Латуни или чем-то подобным, а в середине её должно быть отверстие, ширина которого должна быть в том же отношении к длине Трубки, как у Хорды в 6 Минут к Радиусу; оно составляет примерно один к 570. Пусть Трубка будет повёрнута к Солнцу так, чтобы на белую Бумагу, помещённую в её конце, падал лишь тот Свет, который проходит сквозь маленькое отверстие на другом конце Трубки. Лучи, проходящие через него, будут представлять на Бумаге Солнце такой же яркости, каким его видят Обитатели Юпитера в ясный день. А если, сняв Бумагу, вы поместите в то же самое место свой глаз, то увидите Солнце такой же Величины и Яркости, как если бы вы находились на Юпитере.

Если вы сделаете отверстие вдвое меньше по ширине, то увидите то же самое для Сатурна. И хотя Свет, достигающий его, составляет лишь сотую часть от нашего, вы всё же [120] видите, что он заставляет его ярко сиять тёмной ночью. Но что же делать его бедным Обитателям в пасмурные дни? Что ж, если бы мы были Судьями, пусть и скверными, я всё же ручаюсь, что они вовсе не испытывают недовольство. Возможно, они могут быть похожими на Сов и Летучих мышей и могут любить Сумерки больше, чем ясный день.

Но немного странно то, что, хотя Юпитер настолько больше, чем наша Планета, длина их Дней и Ночей должна составлять всего лишь пять наших Часов. В этом мы можем увидеть, что Природа не соблюдала того соотношения, которого, как кажется, требует их величина, если видеть, что на Марсе дни очень мало отличаются от наших. Но продолжительность их года, то есть, продолжительность оборота Планет вокруг Солнца, находится в точной пропорции к их расстояниям от Солнца, а именно, как впервые обнаружил Кеплер, Кубы их расстояний равны Квадратам периодов их Обращений. Именно эту пропорцию сохраняют Луны Юпитера и Сатурна в своём движении вокруг них.

И если в этом отношении Годы и Дни на Юпитере отличны от наших, то Дни отличаются и в ином отношении [121], а именно тем, что все они одинаковой продолжительности. Дело в том, что там они наслаждаются вечным Равноденствием, и у них Ось практически не наклонена к их Орбите, как у Земли, что было обнаружено с помощью Телескопов. В тех Странах, что лежат вблизи их Полюсов, практически нет тепла по той причине, что Лучи Солнца падают на них так косо; но зато они свободны от тех неудобств, которые испытывают наши Страны из-за утомительных долгих ночей по полгода, и у них есть постоянная смена Дня и Ночи каждые пять часов. Разумеется, нам не принесли бы удовлетворения такие короткие дни, и мы считали бы, что с нами поступили очень плохо, если бы урезали нам время вдвое, хотя бы по одной лишь той причине, что всё принадлежащее нам, безусловно, должно быть лучшим.
Остальные планеты находятся так близко к Солнцу (сам Марс никогда не удаляется от него больше, чем на 18 градусов), что обитатели Юпитера видят лишь Сатурн. Но мы не можем отрицать того, что их четыре Луны приносят им больше пользы, чем наша одна – нам, хотя бы потому, что им редко выпадает такая вещь, как ночи без Лунного [122] сияния. И, как мы уже говорили, они дают им большое преимущество в Мореплавании, если у них есть что-то подобное. Не говоря уже о приятных видах их частых Соединений и Затмений, без которых у них редко проходят сутки.
Сатурн получает все эти Удовольствия и Преимущества в ещё большей степени, как благодаря своим пяти Лунам, так и благодаря тому восхитительному виду, который представляет его Обитателям днём и ночью окружающее его Кольцо. Но мы будем так же добры к ним, как и к остальным Планетам, когда станем описывать их Астрономию.

И в первую очередь мы заметим то, что мы могли бы заметить раньше, но что здесь покажется ещё более странным: неподвижные Звёзды кажутся им такими же по Облику и Величине, и они дают им столько же Света, сколько нам; и это происходит из-за их огромной удалённости, о чём у нас будет возможность поговорить чуть позже. По сравнению с ним то расстояние, которое Пуля, выпущенная из Орудия, могла бы преодолеть за 25 лет, было бы ничтожно малым.
[123] У их Астрономов есть всё те же Знаки Медведицы, Льва, Ориона и остальных, но они обращаются не вокруг той же самой Оси, что у нас, потому что у всех планет она различна.
Как с Юпитера нельзя увидеть ни одной планеты, кроме Сатурна, так и для Сатурна нет больше никаких планет, кроме Юпитера, который выглядит там во многом так же, как Венера для нас, и никогда не отдаляется от Солнца больше, чем на 37 градусов. Определить продолжительность их суток я не могу, но если Человек рискнёт высказать предположение, исходя из расстояния и периода самого близкого из его Спутников и сравнивая его с самым близким Спутником Юпитера, то они очень мало отличаются от тех, что на Юпитере – 10 часов или чуть меньше. Но если на Юпитере сутки разделены на Свет и Темноту поровну, то сатурниане должны ощутить более заметную разницу, особенно между Летом и Зимой. Ведь наша Ось наклонена к плоскости Эклиптики всего на 23 с половиной градуса, а там – больше, чем на 31 градус. По этой причине его Луны должны очень сильно отклоняться от пути кажущегося движения Солнца [124], и его Обитатели не видят полную Луну никогда, кроме дней Равноденствий, два из которых выпадают на 30 наших лет. Также именно это Положение Оси является причиной тех восхитительных видов и чудесных перспектив, которые открываются его Обитателям; для лучшего понимания этого я нарисую Изображение Сатурна с его Кольцом вокруг него, где соотношение между Диаметрами его Шара и Кольца составляет 9 к 4. А пустое пространство между ними той же ширины, что и само Кольцо. Все Наблюдения свидетельствуют о том, что оно не достигает большой толщины, хотя, если мы допустим, что она достигает шестисот Немецких Миль, то, думаю, мы не переусердствуем, если принимать во внимание его диаметр.

Предположим, что это Шар Сатурна, полюса которого – A и B. GN – это Диаметр Кольца, представляющего собой узкий овал, если вы смотрите на него сбоку. Тем, кто живёт вблизи полюсов внутри дуг CAD и EBF, размер каждой из которых – 54 градуса, (если Холод позволит кому-нибудь там жить [125]), Кольцо не видно совсем.

Из всех остальных мест оно будет постоянно видно на протяжении четырнадцати лет и девяти месяцев, которые составляют ровно половину их года. В другую половину года оно скрыто от их взора. Таким образом, те, кто живёт между Полярным Кругом CD и Экватором TV, всё то время, пока Солнце освещает противоположную от них часть, каждую ночь видят его часть HGL, имеющую форму сияющей Дуги, которая появляется из-за Горизонта, но затемнена посередине тенью Сатурна GH, которая чаще всего доходит до самого внешнего его кольца. Но после полуночи эта Тень начинает мало-помалу смещаться вправо для тех, кто находится в Северном Полушарии, и влево для тех, кто находится в Южном Полушарии. Утром она исчезает, оставляя после себя, разумеется, подобие Дуги, но гораздо бледнее и слабее, чем наша Луна днем. Потому что, как я уже говорил, Атмосфера, или Воздух, окружающий их, освещается Солнцем. В ином случае их Кольцо, [126] их Луны и все неподвижные Звёзды были бы видимы для них в равной степени как днём, так и ночью. Ещё одна вещь, которая, должно быть, делает вид их Кольца очень любопытным, состоит в том, что, судя по некоторым Пятнам на нём, было обнаружено, что оно вращается само по себе: это та вещь, на которую те, кто находится так близко, не могут не обратить внимания, тогда как мы, живущие на таком расстоянии, можем заметить значительную неравномерность: внутри оно гораздо ярче, чем снаружи. Когда тень от шара Планеты падает на ту часть Кольца GH, в то же самое время тень Кольца затемняет другую часть шара Планеты в области PF, над которой в противном случае светило бы Солнце. Таким образом, на шаре Планеты всегда есть Область PYFE, в какие-то периоды более протяжённая, чем в другие, в которой на протяжении значительного времени нельзя увидеть одновременно и Солнце, и Кольцо; последнее также скрывает в ней часть Звёзд. Должно быть, это удивительное дело, когда Солнце вдруг меркнет и наступает непроглядная ночь, а причина такого происшествия совершенно не видна. И пока это всё происходит, их Луны – это единственная их Отрада. Вторую половину [127] года Полушарие TBV купается в том же самом свете, что и TAU до этого, а затем в нём происходят такие же длительные затмения, что и раньше. В дни Равноденствия, когда Солнце находится в одной плоскости с Кольцом, жителям Сатурна не удаётся отчётливо разглядеть его; этого не удаётся даже нам с нашими Телескопами, из-за даваемого им Затемнения. Это случается, когда Сатурн, наблюдаемый со стороны Солнца, продвинулся на двадцать один с половиной градус в созвездия Девы или Рыб, как я показал ранее в своей «Системе Сатурна», где приведена сводка о Восходах Солнца над Кольцом на протяжении всего Сатурнианского Года.
Вместе с Сатурном на этой Схеме вам представлены Шары Земли и Луны, нарисованные в их истинном соотношении, для лишнего напоминания вам о том, что очень важно помнить, насколько мало наше Обиталище по сравнению с этим Шаром или Кольцом вокруг него. И теперь, думаю, любой желающий может представить себе картину Ночи на Сатурне, с двумя Дугами Кольца и пятью Лунами, сияющими [128] над ним и украшающими его. И это будет всё то, что я хотел бы сказать относительно основных Планет.

А сейчас мы спустимся чуть ниже, чтобы узнать, как обстоят дела со Спутниками этих Планет, особенно нашей собственной. И здесь мы займёмся не только их Астрономией, но и изучим их Обстановку и Украшения, если обнаружится, что у них есть что-то подобное, рассмотрение чего мы до сих пор откладывали.

И здесь можно было бы подумать, что, если Луна находится так близко к нам, и её можно так хорошо и точно исследовать с помощью Телескопа, она должна давать нам материал для более вероятных Предположений, чем любая из других удалённых Планет. Но это совершенно не так, и я едва ли могу что-то сказать по этому поводу, потому что у меня перед глазами нет Планеты такой же природы, как все те основные планеты, что у меня есть. Поскольку они одного рода с нашей Землёй; и, видя все События и всё, что есть здесь, мы можем сделать разумное Предположение о том, чего мы не можем увидеть в этих Мирах.
[129]

Но мы можем смело утверждать, не испытывая страха, что все Спутники у Юпитера и Сатурна одной природы с нашей Луной, поскольку ходят вокруг них и несутся вместе с ними вокруг Солнца точно так же, как это происходит в случае Луны и Земли. Их Подобие распространяется и на другие вещи, что вы увидите вновь и вновь. Следовательно, всё, что мы можем с полным основанием утверждать или воображать в отношении нашей Луны (а мы можем сказать о ней лишь немногое), должно быть с очень небольшими изменениями отнесено к Стражам Юпитера и Сатурна, поскольку у них нет никаких причин быть хуже, чем она.

С помощью самых небольших Телескопов длиной около трёх или четырёх футов, было обнаружено, что Поверхность Луны разнообразят длинные Массивы Гор и широкие Долины. Потому что на тех частях, что обращены к Солнцу, вы можете увидеть Тени Гор и часто находить между ними маленькие круглые Долины, на которых, возможно, поднимается один или два холма. На основании их строго круглых очертаний Кеплер доказал бы, что они являются какой-то грандиозной работой мыслящих [130] Обитателей. Но я не могу согласиться с его мнением, как из-за их невероятной величины, так и из-за того, что их появление вполне могут вызвать естественные Причины.

И я не могу найти там ничего похожего на Море, хотя я знаю, что он и многие другие придерживаются противоположного мнения. Потому что в хороший длинный Телескоп обнаруживается, что те обширные Местности, которые кажутся темнее прочих, и которые обычно принимаются за Моря и получили такие названия, полны маленьких круглых Впадин, Тень которых, падая внутрь них, заставляет их казаться такого цвета; и вы увидите, что те большие Равнины, что есть на Луне, не всегда ровные и гладкие, если разглядывать их внимательно: из этих двух вещей ни одна не согласуется с Морем. Поэтому те Равнины на ней, которые кажутся светлее других частей, должны состоять, как я полагаю, из Вещества более светлого рода, чем другие.
Я также не верю, что там есть какие-то Реки, потому что, если бы они там были, они не смогли бы скрываться от нашего взора, особенно если бы они протекали среди Холмов, как наши реки.
И нет там никаких Облаков, чтобы пополнять Реки [131] Водой. Потому что, если бы они существовали, мы бы видели, как в одно время они скрывают одну часть Луны, а в другое время – другую, тогда как мы видим один и тот же её образ.
Более того, несомненно, что на Луне нет такого Воздуха или Атмосферы, окружающей её, какие есть у нас. Поскольку в этом случае мы никогда не смогли бы увидеть самый внешний край Луны так чётко, как мы его видим, когда за него заходит какая-нибудь Звезда: её свет померк бы постепенно, и вокруг неё образовалось бы что-то вроде пуха, не говоря уже о том, что Испарения в нашей Атмосфере состоят из Воды, и, следовательно, там, где нет Морей или Рек, не может быть Атмосферы. Это и есть то заметное различие между этой Планетой и нашей, которое опровергает все возможные Предположения о ней. Если бы только мы смогли убедиться, что на них есть Вода, мы могли бы заключить Соглашение и, возможно, основать там Колонию; тогда мы могли бы распространить на неё многие из наших прочих Прав, и, вслед за Ксенофаном, наделить её Жителями, Городами и Горами. Но пока я [132] не могу представить, как какие-нибудь Растения или Животные, питание которых всецело происходит из жидких Тел, могут процветать на сухой, безводной, выжженной Почве.

Для чего же тогда должен быть создан этот огромный Шар, кроме как для того, чтобы давать нам немного слабого света по Ночам или вызывать Приливы в Море? Не должны ли мы поместить там каких-то Людей, которые могли бы иметь удовольствие наблюдать, как наша Земля вращается вокруг своей оси, открывая им вначале виды на Европу и Африку, а затем на Азию и Америку, иногда наполовину, а иногда и полностью? И должны ли все эти Луны вокруг Юпитера и Сатурна быть обречёнными на такую же бесполезность? Я не знаю, что и думать об этом, потому что не знаю ничего подобного им, чтобы это стало основанием для моих Рассуждений. И всё же нельзя считать невозможным то, что на этих огромных и благородных Телах что-то растёт и живёт, пусть даже и сильно отличающееся от того, что радует нам глаз и доставляет удовольствие здесь. Возможно, у их Растений и Животных может быть Питание иного рода. Возможно, влаги в Почве там как раз достаточно [133], чтобы вызвать появление Тумана или Росы, которые могут очень хорошо подходить для роста местных Трав. Я помню мнение Плутарха в его Диалоге на эту Тему. Ибо на нашей Земле очень малого количества Воды, взятой из Моря, превращённой в Росу и вновь падающей на Травы, было бы достаточно для всех наших нужд, без каких-либо Дождей или Ливней.

Но это всего лишь догадки, или, скорее, сомнения, и всё же это лучшее, что мы можем сделать в отношении этой и всех прочих Лун: ибо, как я уже говорил, у них всех одна и та же природа, что также подтверждается и тем, что, как наша Луна может позволить нам видеть её лишь с одной её стороны, так и они всегда обращены к своим главным Планетам одной и той же стороной. Полагаю, вы пожелаете знать, откуда нам удалось узнать так много; но это было нетрудно после того Наблюдения, которое я сделал совсем недавно, и которое заключается в том, что самую дальнюю из Лун Сатурна можно увидеть лишь тогда, когда она находится на Западной стороне своей Планеты. Причина этого, вполне очевидно, состоит в том, что одна её сторона темнее и отражает Свет не так сильно, как другая, [134] которую, когда она повёрнута к нам, мы не можем видеть из-за её слабого Света. Это всегда происходит, когда она находится к Востоку от Сатурна, и никогда – если по другую его сторону, что является очевидным доказательством того, что она всегда обращена к нему одной и той же стороной. Итак, поскольку самая дальняя из Лун Сатурна и наша Луна движутся таким образом по отношению к Планетам, вокруг которых они вращаются, кто может усомниться в этом в отношении всех остальных Лун, окружающих Юпитер и Сатурн? И для этого есть очень веское основание, а именно то, что вещество, из которого состоят эти Луны, тяжелее и плотнее на той стороне, которая отвёрнута от нас, чем на той, которая находится у нас на виду, и, следовательно, устремляется с большей силой от Центра своего Движения: поскольку в противном случае, согласно Законам Движения, они всегда должны быть обращёнными одной и той же стороной не к своей Планете, а к тем же неподвижным Звёздам.
Такое Положение Лун по отношению к их планетам должно давать великое множество очень красивых и удивительных видов их Обитателям, если там есть таковые, что весьма сомнительно, но пока ещё это вполне возможно предположить.
[135]

Изучение нашей Луны может оказаться полезным для изучения всех остальных. Её Шар разделён на две части таким образом, что те, кто живёт на одной стороне, никогда не теряют нас из виду, а тем, кто живёт на другой стороне, никогда не выпадает удовольствия видеть нас. Лишь те, кто живёт на Границе этих двух сторон, поочерёдно теряют нас из виду и видят вновь. Земля должна казаться им намного больше, чем нам Луна, поскольку она более чем в четыре раза больше в Диаметре. Но лучше всего здесь то, что днём и ночью они видят её всегда в одной и той же части Небес, словно она никогда не двигалась: одним из них кажется, что она валится прямо им на головы, для других она находится чуть выше горизонта, а для третьих – всегда на горизонте, продолжая вращаться вокруг своей оси и каждые двадцать четыре часа представляя им панораму всех своих Стран, даже тех, что лежат вблизи Полюсов (я бы хотел оказаться на Луне только ради того, чтобы взглянуть на них), ещё неизвестных и не открытых нами. У них она ежемесячно убывает и прибывает, они видят её половину, в виде серпа и полную по очереди, точно так же, как мы видим их Планету. Но количество Света [136], который они заимствуют у нас, в пять раз больше того, которым они отдают нам этот долг. Так что тёмными ночами та часть, которой повезло быть обращённой к нам, получает весьма замечательный Свет, и пусть Кеплер говорит, что хочет, но Тепла им от нас не достаётся. Их Дни всегда такой же длины, что и их Ночи; а Солнце встаёт и заходит для них всего лишь один раз в течение одного нашего Месяца, что делает продолжительность их Света и Темноты равной 15 нашим суткам. Если их Тела сделаны из того же Металла, что и наши, то те, у кого Солнце стоит достаточно высоко над Горизонтом, должны обгореть за столь долгие дни. Ибо от них Солнце не дальше, чем от нас. Это случится с теми, кто живёт на Границах двух Полушарий, о которых мы говорили; но те, кто живёт у Полюсов Луны, будут чувствовать себя примерно так же, как наши Китоловы в Исландии и на Новой Земле в течение Лета: опасность поджариться грозит им настолько мало, что в середине лета, когда дни длятся три Месяца, они готовы лишиться кончиков своих [137] пальцев. Полюсами Луны я называю те области, вокруг которых, как кажется их Обитателям, обращаются неподвижные Звёзды; они отличны от наших Полюсов, и от Полюсов Эклиптики, хотя обращаются вокруг последних на удалении в пять градусов с периодом в девятнадцать Лет. Свой Год они отсчитывают по движению Звёзд и их возвращению к Солнцу, и точно так же поступаем и мы сами. Им это сделать очень легко, потому что они видят Звёзды и днём, и ночью, несмотря на Свет от Солнца, ведь у них нет Атмосферы (которая является единственной причиной того, что мы не наслаждаемся этим же зрелищем каждый день), которая мешала бы их Наблюдениям. У них также нет Облаков, которые закрывали бы им вид, так что им легче, чем нам, определять направление Движения, но труднее составить правильную Систему Планет. Ведь они будут склонны отталкиваться от ложного Представления о Неподвижности Земли, что заставит их делать более опасные Ошибки, чем те, что допускали мы по той же причине.

Всё, что я сказал, относится к Лунам Юпитера и Сатурна по отношению к [138] Планетам, вокруг которых они вращаются, так же, как к нашей Луне. Долгота их Дня и Ночи всегда равна времени их Обращения: например, пятая Луна обращается вокруг Сатурна за 80 дней, и дни и ночи там равны сорока нашим. Лето и Зима у них длятся по пятнадцать лет (Сатурн совершает оборот вокруг Солнца за тридцать лет). Следовательно, неизбежно придётся предположить, что образ их жизни должен сильно отличаться от нашего, поскольку Зимы у них такие утомительные, а время бодрствования и сна такое долгое.

Итак, рассмотрев главные и второстепенные планеты, обращающиеся вокруг Солнца, мы должны перейти к третьему роду – к Солнцу и неподвижным Звёздам; но прежде чем мы это сделаем, стоило бы сразу же показать вам более ясным и понятным Способом, чем до этого, Великолепие и Устройство Солнечной Системы. Этого мы никак не можем сделать на таком маленьком пространстве, как одна из наших Страниц, потому что Тела Планет невероятно малы по сравнению с их Орбитами. Но то, чего не хватает на Рисунке, будет [139] восполнено Словами. Возвращаясь далее к первой Схеме, предположим, что другая, подобная ей и с соблюдением пропорций, нарисована на очень большой гладкой Равнине; самый внешний её круг, представляющий Орбиту Сатурна, должен составлять триста шестьдесят футов в диаметре. На нём вы должны разместить Шар и Кольцо Сатурна такой величины, как показано на рисунке 2d.
Предположим, что все остальные Планеты находятся каждая на своей орбите, а Солнце в центре всего этого – ровно той величины, как показывает этот Рисунок, а именно около четырёх дюймов в Диаметре. И тогда Полудиаметр Орбиты или Круга, по которому движется Земля, и который Астрономы называют magnus Orbis, должен составлять около тридцати шести футов. Предполагается, что по нему должна двигаться Земля размером не больше просяного Зерна, а её Спутница, Луна, едва различимая, движется вокруг неё по Кругу шириной чуть более двух Дюймов, как на приведённом Рисунке, где линия АВ представляет собой небольшую часть того Круга, по которому движется Земля: [140] маленький круг C на нём – это Земля, а Круг DE – это путь Луны вокруг неё, где Тело самой Луны обозначено как D.

Самая дальняя из Лун Сатурна движется по Орбите, Полудиаметр которой составляет 29 дюймов, а Юпитера – по орбите несколько меньшего размера, Полудиаметр которой составляет 19 дюймов с четвертью.
Таким образом, мы получаем правдивое и точное Описание Дворца Солнца, где Земля будет удалена от него на расстояние двенадцати тысяч своих Полудиаметров, что в Немецких Милях составляет более семнадцати Миллионов. Но, возможно, мы сможем лучше понять это огромную длину, сравнив её с каким-нибудь очень быстрым Движением. У Гесиода была одна забавная фантазия о том, что Наковальня, упавшая с вершины Небес, достигла Земли на десятый день своего путешествия, а ещё через десять дней долетела до дна Ада, до его конца: тем самым он ставит Землю на полпути между Раем и Адом. Я воспользуюсь не Наковальней, но столь же подходящим средством, а именно Пулей, выпущенной из большого Оружия, которая может пролететь [141] за одно мгновение, или за одно биение Артерии, быть может, около ста морских Саженей, как было показано теми Экспериментами, о которых упоминает Мерсенн в своём Трактате, когда обнаружилось, что Звук за это же время распространился на восемьдесят сотых частей от этого расстояния.

Далее, я утверждаю, что, если предположить, что Пуля летит с такой скоростью от Земли до Солнца, то она потратила бы на свой полёт 25 лет. Чтобы совершить путешествие от Юпитера к Солнцу, потребовалось бы 125, а от Сатурна – 250 лет. Этот расчёт проистекает из величины Диаметра Земли, которая, согласно точным Наблюдениям французов, в 6 538 594 раз больше, чем шесть парижских футов, а один градус поставляет 57 060 этих величин. Это показывает нам, насколько огромными должны быть эти Орбиты, и насколько незначительной по сравнению с ними является наша Земля, сцена того Театра, где воплощаются все наши грандиозные Замыслы, проходят все наши Мореплавания и начинаются все наши Войны. Это весьма уместное Соображение и предмет для Размышлений для всех тех Королей и Принцев, которые жертвуют Жизнями стольких Людей лишь ради того, чтобы потешить своё Тщеславие [142], став Господами какого-то жалкого уголка этой маленькой Точки. Но, возвращаясь к обсуждаемому вопросу, теперь, когда мы рассказали вам о соотношении Солнца и этих Орбит и Тел, давайте посмотрим, что ещё мы можем сказать о нём.

И есть такие люди, которые настолько образованы, что допускают наличие у Солнца его собственных Обитателей. Но по какой причине – этого я не могу себе представить, поскольку в его случае у вероятности этого оснований ещё меньше, чем в случае Луны. Ведь мы ещё не знаем в точности, является ли оно плотным или жидким Шаром; хотя, если сказанное мною о Свете верно, то я предпочёл бы считать его жидким; Доводом в пользу этого являются его круглая форма и равномерное распределение его Света по всем его частям. Ибо та неровность на его Поверхности, которая обнаруживается при помощи Телескопов (и то не всегда), и которая заставляет людей воображать кипящие Моря и извергающие Пламя Горы, есть не что иное, как колебательное Движение тех Паров, которыми наполнена наша Атмосфера вокруг Земли; оно также является причиной мерцания Звёзд.

И мне никогда не выпадало счастья разглядеть на Солнце [143] те светлые Пятна, чем они так хвалятся, наряду с его тёмными пятнами, хотя последние я видел очень часто; так что у меня есть веское основание сомневаться в том, что они вообще существуют. Ведь при всех тщательных Наблюдениях я никогда не мог найти ничего такого, что могло бы быть заметно где-либо, кроме его тёмных пятен; и неудивительно, что те Области, которые расположены так близко к более тёмным пятнам, должны казаться несколько ярче, чем прочие.

То, что Солнце чрезвычайно горячее и огненное, не подлежит никаким сомнениям, и такие Тела, как наше собственное, не смогли бы прожить и мгновения в таком Аду. Тогда мы должны создать Животных нового рода – таких, о которых у нас нет ни малейшего Представления, у каких нет никакого Сходства с известными нам, каких мы не можем ни вообразить, ни постичь; и сказать о них мы можем лишь то, что нам просто нечего сказать о них. Нет сомнений в том, что это выдающееся и громадное Тело было создано для какой-то благородной цели и применения, и его замысел был превосходным. И я думаю, что все мы очень хорошо знаем и чувствуем его Пользу, выраженную в том, что оно изливает Свет и Тепло на все окружающие его Планеты, сохраняет и даёт счастье всем [144] живым Существам, причём не только в нашем Мире, но и в тех огромных Мирах Юпитера и Сатурна, лишь немногим уступающих ему самому. Это такие великие, такие мудрые цели, что нет ничего странного в том, что Солнце было создано, даже если бы это было сделано только ради них. Что же касается фантазии Кеплера о том, что у него есть ещё одна Обязанность, а именно помогать Планетам в их Движении по своим Орбитам путём раскручивания их вокруг своей Оси (что он охотно изложил бы в своём «Сокращении…»), то я приведу веские Доводы, в силу которых я не могу с этим согласиться.

До изобретения Телескопов казалось, будто Звёзды противоречили Мнению Коперника, считавшего Солнце одной из неподвижных Звёзд. Потому что для Звёзд первой Величины оценки Диаметра составляли около трёх минут, и Коперник (заметивший, что даже при изменении местоположения Земли они всегда оставались на одном и том же расстоянии от нас) осмелился заявить, что Magnus Orbis была всего лишь точкой по отношению к той Сфере, на которой они находились; из этого следовал простой вывод о том, что каждая из них, что казалась сколько-нибудь яркой, должна быть [145] больше, чем Путь или Орбита Земли, а это совершенно абсурдно. Это главнейший Довод, который Тихо Браге выдвинул против Коперника. Но после того, как Телескопы избавили их от их надуманных Лучей и показали их нам в своём естественном виде (что получается лучше всего, когда Окуляр закопчён Дымом), просто как маленькие сияющие Точки, это затруднение исчезло, и Звёзды по-прежнему могли быть Солнцами. Что более вероятно, поскольку их Свет, без сомнения, является их собственным, ибо невозможно, чтобы даже Солнце посылало его настолько далеко, или чтобы они отражали его на таком огромном расстоянии. Это мнение, которое в целом соответствует Системе Коперника.

А её Сторонники также не без оснований предполагают, что все эти Звёзды не расположены на одной и той же Сфере, в том числе и потому, что в пользу этого нет никаких Доводов, поскольку Солнце, которое является одной из них, нельзя подвести под это Правило. И вероятнее будет то, что они разбросаны и распределены по всем необъятным просторам Небес и, возможно, удалены друг от друга настолько же сильно, насколько ближайшие из них удалены от Солнца.

[146] И здесь я знаю, что Кеплер придерживается иного мнения в своём «Сокращении коперниканской астрономии», которое мы уже упоминали выше. Ибо, хотя он и согласен с нами в том, что Звёзды рассеяны по всей необъятной Глубине, он всё же не может допустить, чтобы вокруг них было такое же большое пустое пространство, какое есть вокруг нашего Солнца. Ибо в таком случае, по его мнению, мы должны были бы видеть лишь очень немногие из них, причём очень разных Величин: Ведь если самые крупные из них кажутся нам настолько малыми, что мы едва можем наблюдать или измерять их с помощью наших лучших Приборов, то как же должны выглядеть те, что дальше от нас в три или четыре раза? Ведь если предположить, что они не крупнее этих, то они должны казаться в три или четыре раза меньше, и так далее, пока ещё дальше они не окажутся совершенно невидимыми для нас. Таким образом, мы сможем увидеть лишь очень немногие Звёзды, да и те сильно отличаются одна от другой. Тогда как их у нас тысячи, и среди них одни лишь незначительно больше или меньше, чем другие. Но это никоим образом не доказывает то, чего ему хотелось бы; и его ошибка состояла главным образом в том, что он не принял во внимание природу Огня, которая позволяет ему оставаться видимым на таких [147] расстояниях и под такими малыми Углами, что все другие Тела в таких условиях оказались бы совершенно невидимыми. Чтобы убедиться в этом, нам нужно всего лишь пройти к Фонарям, установленным вдоль Улиц. Хотя они и находятся на расстоянии ста футов друг от друга, вы можете насчитать их своими глазами двадцать в непрерывном ряду, хотя двадцатый из них виден под Углом, едва ли превышающим шесть Секунд. Конечно, в этом случае великолепный Свет от Звёзд должен значительно превосходить этот; так что неудивительно, что невооружённым глазом мы увидим их тысячу или две, а с помощью Телескопа обнаруживаем в двадцать раз больше. Но у Кеплера был личный расчёт представить таким образом Солнце как превосходящее все остальные звёзды, и поместить его в центр Мира, со свитой из Планет – это честь, которую он не горел желанием оказать никому другому. Ибо его целью было подкрепить таким путём свою «Тайну Мироздания», суть которой в том, что расстояния от Планет до Солнца находятся в определённой пропорции к диаметрам Сфер, вписанных внутрь евклидовых Многогранных Тел и описанных вокруг них. [148] Что никогда не могло бы быть даже отдалённо вероятным, если бы только не существовал всего лишь один Хор Планет, движущихся вокруг Солнца, и тем самым Солнце было бы единственным в своем роде.

Но вся эта «Тайна…» – не более, чем пустые Грёзы, взятые из Философии Пифагора или Платона. И сам же Автор признаёт, что Соотношения не соответствуют этой картине так, как должны были бы, и готов придумать для этого два или три очень глупых оправдания. И он использует ещё более слабые Доводы, чтобы доказать, что у Вселенной сферическая Форма, и что число Звёзд обязательно должно быть конечным, поскольку такова Величина каждой из них. Но худшим среди всего этого является то, что он определяет расстояние между Солнцем и сводом Сферы неподвижных Звёзд равным шестистам тысячам Диаметров Земли. Верно, по той самой веской причине, что, поскольку соотношение Диаметра Солнца и Диаметра Орбиты Сатурна он принимает равным 1 к 2000, этот Диаметр соотносится с Диаметром Сферы неподвижных Звёзд ровно так же. Простая фантазия без всякого [149] на то Основания. Я могу лишь удивляться тому, как вещи вроде этих могли слетать с уст такого гениального человека и такого великого астронома. Но я, наряду со всеми величайшими Философами нашего времени, должен выразить своё Согласие с тем, что природа Солнца и неподвижных Звёзд одинакова. И это даст нам более полное представление о Мире, чем все прочие Мнения.

И тогда почему бы каждой из этих Звёзд или Солнц не обладать такой же многочисленной Свитой, как у нашего Солнца, состоящей из Планет с их Лунами, которая могла бы сопровождать их? Что ж, есть очевидная причина, по которой у них всё должно обстоять именно так. Ибо давайте представим себя стоящими на равном расстоянии как от Солнца, так и от неподвижных Звёзд; тогда мы не почувствовали бы разницы между ними. Ведь, если говорить обо всех Планетах, которые мы сейчас видим сопровождающими Солнце, то мы не должны были бы увидеть даже малейшего намёка на них, либо потому, что их Свет был бы слишком слабым, чтобы мы могли воспринять его, либо потому, что все Орбиты, по которым они движутся, слились бы в одну яркую точку вместе с Солнцем. В таком местоположении у нас не было бы необходимости воображать себе какую-то разницу между Звёздами, и у нас не возникло бы сомнений, что, если бы мы [150] видели облик лишь одной из них, и знали её природу, то мы смогли бы сделать её Образцом для всех остальных. Затем мы перемещаемся в окрестности одной из них, а именно, нашего Солнца, причём настолько близко, что обнаруживаем шесть других Небесных тел, вращающихся вокруг него, и у некоторых из них есть другие, демонстрирующие то же Присутствие. Почему бы тогда нам не воспользоваться тем же Суждением, которое мы применили бы в предыдущем случае, и не прийти к выводу, что у нашей Звезды свита не лучше, чем у прочих? Таким образом, то, что мы допускаем для Планет в силу того, чем обладаем сами, мы должны по той же самой причине допустить для всех тех Планет, которые окружают это невероятное количество Солнц. На них должны быть свои Растения и Животные, более того, и мыслящие тоже, и они должны испытывать такое же великое Восхищение и быть такими же прилежными Наблюдателями за Небесами, как и мы сами; и, следовательно, они должны обладать всем, что подвластно такому Знанию и принадлежит ему.
Сколь же чудесная и изумительная Картина предстаёт перед нами в великолепной Необъятности Вселенной! Такое множество Солнц, такое множество Земель, и каждая из них населена таким множеством [151] Трав, Деревьев и Животных, и украшена таким множеством Морей и Гор! И насколько же должны возрасти наши удивление и восхищение, когда мы задумываемся об огромном расстоянии между Звёздами и об их числе?
Тому, что расстояние между ними настолько огромно, что пространство между Землёй и Солнцем (которое составляет не менее двенадцати тысяч земных Диаметров) представляет собой почти ничто по сравнению с ним, есть множество Доказательств, которые это подтверждают. И в частности, есть такое, что, если вы наблюдаете две Звезды рядом друг с другом, как, например, те, что находятся в середине Хвоста Большой Медведицы, очень сильно отличающиеся друг от друга Яркостью вне зависимости от того, что на протяжении года мы меняем своё Положение на нашей Орбите вокруг Солнца, то, если бы та Звезда, что ярче, находилась ближе к нам, чем другая, что было бы весьма вероятным, наблюдался бы Параллакс; однако, в какое бы время года вы на них ни посмотрели бы, расстояние между ними не изменится ни в малейшей степени. Те, кто до настоящего времени предпринимал попытки рассчитать Расстояние до них, не смогли в точности [152] понять их композицию по причине чрезвычайной тонкости и почти полной невозможности Наблюдений, необходимых для достижения ими поставленной цели. Здесь я воспользуюсь единственным, на мой взгляд, остающимся у нас Методом, который позволяет получить хоть какую-то приемлемую вероятность в столь сложном случае. Если, допуская, что Звёзды, как я уже сказал ранее, представляют собой множество Солнц, мы предположим, что одно из них одинаково с нашим, то из этого будет следовать, что его удалённость от нас настолько же больше, чем наша удалённость от Солнца, насколько его видимый Диаметр меньше, чем Диаметр Солнца. Но Звёзды, даже первой звёздной Величины, хотя и видны через Телескоп, настолько малы, что выглядят всего лишь как множество сияющих Точек, не имея какой-либо ощутимой ширины. Так что в данном случае Наблюдения подобного рода не принесут нам никакой пользы.

Увидев, что это не приведёт к успеху, я стал выяснять, каким способом я смог бы уменьшить Диаметр Солнца настолько, чтобы оно казалось не больше, чем Сириус или любая другая среди главных звёзд. С этой целью я закрыл один конец моей двенадцатифутовой Трубы очень тонкой Пластинкой, в середине которой проделал отверстие, не [153] превышающее двенадцатой части Линии, то есть, одной сто сорок четвёртой части Дюйма. Этот конец я повернул к Солнцу, приставив свой Глаз к другому концу, и смог увидеть такую часть Солнца, которая составляла в диаметре примерно 182-ю часть от его размера. Но всё же этот маленький кусочек его был значительно ярче, чем Собачья Звезда в самую ясную ночь. Я понял, что так не пойдёт, и что мне следует ещё сильнее уменьшить Диаметр Солнца. Поэтому я проделал ещё одно такое отверстие в Пластинке и поместил напротив него маленькое круглое Стекло, которое я использовал в своих Микроскопах, примерно такого же диаметра, как предыдущее отверстие. После этого, вновь взглянув на Солнце (стараясь, чтобы Свет не попадал мимо моих глаз и не затруднял Наблюдение), я заметил, что оно выглядит примерно таким же ярким, как Сириус. Но, подсчитав свои оценки, в соответствии с Правилами Диоптрии, я вычислил, что сейчас его диаметр составляет всего лишь 1/152 часть от той одной сто восемьдесят второй части его полного Диаметра, которую я наблюдал через предыдущее отверстие. Умножив 1/152 и 1/182 [154] друг на друга, я получил Произведение, равное 1/27664. Таким образом, Солнце, сжатое в круг такого размера или удалённое от нас (поскольку это одно и то же) настолько далеко, что его Диаметр составляет лишь одну 27664-ю часть от того, что мы видим каждый день, будет посылать нам ровно такой же Свет, который сейчас посылает Собачья Звезда. И тогда его удалённость от нас, несомненно, будет относиться к его нынешней удалённости как 27664 к 1; а его диаметр немногим больше четырёх шестидесятых секунды, 4"'. Поскольку Сириус предполагается равным Солнцу, из этого следует, что его диаметр также составляет 4"', и что расстояние до него относится к расстоянию от Солнца до нас как 27664 к 1. И насколько невероятное это расстояние, станет ясно, если воспользоваться тем же методом рассуждения, который мы использовали при измерении расстояния до Солнца. Ведь если Пуле, выпущенной из Орудия с предельной скоростью, требуется 25 лет, чтобы долететь от Солнца до нас, то, если мы умножим число 27664 на 25, окажется, что такая Пуля потратила бы почти семьсот тысяч лет на своё Путешествие между нами и ближайшей из неподвижных [155] Звёзд. И всё же, глядя на них ясной ночью, мы и подумать не можем, что они находятся на высоте больше немногих миль над нашими головами. То, что я исследовал здесь, относится к ближайшим из них, но каким же огромным должно быть количество тех, которые находятся настолько глубоко в необъятном пространстве Небес, что удалены от этих Звёзд так же далеко, как они сами удалены от Солнца! Ибо если невооружённым Глазом мы можем наблюдать свыше тысячи Звёзд, а с помощью Телескопа можем обнаружить в десять или двадцать раз больше, то какие пределы мы должны установить для количества тех, что находятся вне досягаемости даже этих Помощников! Особенно если мы верим в бесконечное Могущество Бога. Признаться, когда я размышляю таким образом наедине с собой, мне кажется, что вся наша Арифметика – это ничто, и что мы разбираемся лишь в самых элементарных Числах в сравнении с этой огромной Величиной. Потому что для этого требуется огромная Сокровищница, насчитывающая не какие-то там двадцать или тридцать знаков нашей десятичной Последовательности, а такое же их количество, как число песчинок на берегу. Однако кто может сказать, что [156] даже это число превышает число неподвижных Звёзд? Некоторые из Древних и Джордано Бруно пошли ещё дальше, объявив это Число бесконечным: он уверял нас, что доказал это множеством Доводов, хотя, на мой взгляд, среди них нет ни одного убедительного. Я не утверждаю, что когда-либо можно будет сделать противоположный вывод. На самом деле, мне кажется несомненным, что протяжённость Вселенной бесконечна; но то, что Богу было угодно поместить за пределы Области Звёзд, выше нашего Понимания настолько же, насколько выше нашей Обители.
Или что, если за пределами такого конечного пространства он оставил бесконечный Вакуум, чтобы показать, насколько ничтожно всё, что он создал, по сравнению с тем, что могло бы создать его Могущество, если бы ему это было угодно? Но я погружаюсь, прежде чем сам осознаю это, в этот запутанный Спор о Бесконечности: поэтому я уклонюсь от него, и не стану взваливать на себя ещё одну трудную задачу, едва освободившись от прежней. Всё, что я сделаю дальше, – это выскажу нечто из своего мнения в отношении Мира, поскольку это место, где собираются Солнца или неподвижные Звёзды, [157] и их все, как я уже показал, могут окружать собственные Планетные Системы.

Так, я придерживаюсь мнения, что каждое Солнце окружено Водоворотом или Вихрем Материи, который находится в очень быстром движении, хотя ни в малейшей степени не похож на таковой у Декарта ни своими размерами, ни характером Движения. Потому что Декарт делает свои настолько большими, что каждый из них касается всех остальных вокруг себя, на плоской Поверхности, точно так же, как виденные вами Пузыри, которые Мальчики надувают в Мыльной пене; и он хотел бы, чтобы весь Вихрь точно так же двигался по кругу. Но Углы наклона каждого из Вихрей будут значительной помехой для такого Движения. Далее, то, что вся материя одновременно обращается вокруг Оси, как если бы она была Цилиндром, создало для него немалое затруднение, когда он приводил Доводы в пользу круглой Формы Солнца, которые, даже если и смогли бы удовлетворить некоторых Людей, не задумывающихся над ними, на самом деле не доказывают ничего. В этой эфирной материи плавают Планеты, и её движение несёт их по кругу; а удерживает их на их собственных Орбитах то, что и они [158] сами, и та материя, в которой они плавают, в равной степени стремятся удалиться от Центра этого Движения. Против всего этого есть множество Астрономических Возражений, и некоторых из них я коснулся в своих «Соображениях о Причинах Гравитации». Там я привёл иное объяснение того, что Планеты не покидают своих Орбит, каковым является их Притяжение к Солнцу. Там я показал Причины этого Притяжения и не могу не удивляться тому, что Декарт, первый человек, который когда-либо начал разумно рассуждать об этом вопросе, не пришёл к такому объяснению намеренно или случайно. Плутарх в своей Книге о Луне, упомянутой выше, говорит, что некоторые из Древних придерживались мнения о том, что причина удержания Луны на своей орбите состояла в том, что сила её Кругового Движения была в точности равна силе её Притяжения, и одна из них притягивала её с такой же силой, с какой другая заставляла её удаляться от Центра. И в наше Время Альфонсо Борелли, который придерживался того же самого мнения в отношении других Планет наряду с Луной, утверждает, что Притяжение главных Планет направлено в сторону Солнца, а Притяжение второстепенных – в сторону тех Планет, вокруг которых они вращаются. Г-н Исаак Ньютон более полно, с немалым трудом и весьма искусно объяснил, как из этой причины проистекает обнаруженная Кеплером Эллиптичность Орбит у Планет. Согласно моему Мнению о [159] Притяжении Планет к Солнцу, материя в его Вихре должна двигаться не вся одинаковым образом, а так, чтобы её части разлетались разными путями во все стороны. Однако опасения в том, что его может разрушить такое неравномерное движение, нет, потому что эфир вокруг него, который находится в состоянии покоя, не позволяет его частицам разлетаться. С помощью такого Вихря, как этот, я пытался объяснить в этом Эссе Притяжение Тел на нашей Земле и все его последствия. И я полагаю, что в основе как Притяжения к Солнцу Планет, среди которых и наша Земля, так и их Шарообразности, может лежать одна и та же причина – причина, которую так трудно изложить в системе Декарта.
Должно быть, меня отличает от него и величина Вихрей, потому что я не могу допустить, чтобы они были такими большими, как этого хотелось бы ему самому. Я бы хотел, чтобы они были разбросаны по всему огромному пространству, словно множество маленьких водоворотов, которые образуются, если помешивать палкой воду в каком-то большом Пруду или Реке, на очень большом удалении друг от друга. А поскольку не все их движения смешиваются или сообщаются друг с другом, звёздные Вихри, по моему мнению, должны располагаться таким образом, чтобы не препятствовать свободному Обращению вокруг своей оси каждого из них.
Так что мы можем сохранять уверенность, и нам не стоит бояться того, что они поглотят или уничтожат друг друга, поскольку это была всего лишь фантазия [160] Декарта, когда он показывал, как неподвижная Звезда или Солнце может превратиться в Планету. И то, что, когда он писал это, он и помыслить не мог об огромной удалённости Звёзд друг от друга, ясно, в частности, из одной лишь той вещи, что он хотел бы, чтобы Комета становилась видимой нам, едва лишь она попадёт в наш Вихрь. Это просто верх абсурда. Ибо как может Звезда, которая даёт нам такой яркий Свет лишь благодаря Отражению Лучей Солнца, как он сам признаёт, как, я спрашиваю, она может быть настолько отчётливо видимой на расстоянии, в десять тысяч раз превышающем Диаметр Орбиты Земли? Он не мог не знать, что вокруг Солнца простирается обширное Пространство – настолько обширное, что magnus Orbis из Системы Коперника можно счесть всего лишь точкой в сравнении с ним. Но, разумеется, вся история Комет и Планет, а также Рождения Мира зиждется на таком слабом и ничтожном основании, что я часто удивлялся тому, как неординарный человек мог потратить столько усилий на то, чтобы связать такие фантазии воедино. Со своей стороны, я был бы очень доволен, и считал бы, что совершил великое дело, если бы только смог получить хоть какое-то представление о природе вещей в их нынешнем виде, и никогда не стал бы ломать голову над их началом или над тем, как они были созданы, понимая, что это находится за пределами возможностей человеческого Познания или даже Предположений.

КОНЕЦ

Перевод с английского издания 1698 года: Павел Волков, 2025-2026.

Оригинал на латинском языке

Оригинальный текст английского издания 1698 года.

Оригинальный текст английского издания 1722 года.

Русский перевод издания 1724 года