Питер Уорд "Эволюция будущего"
Главная Библиотека сайта Форум Гостевая книга

Питер Уорд

Эволюция будущего


ЭВОЛЮЦИЯ БУДУЩЕГО


 

ЭВОЛЮЦИЯ БУДУЩЕГО

ПИТЕР УОРД

Рисунки
АЛЕКСИСА РОКМАНА

Предисловие
НАЙЛЗА ЭЛДРЕДЖА

Перевод
ПАВЛА ВОЛКОВА

A W. H. Freeman Book

TIMES BOOKS
Henry Holt and Company

New York

 


Посвящается Г. Дж. Уэллсу и его потомкам

TIMES BOOKS
Henry Holt and Company, LLC
Publishers since 1866
115 West 18th Street
New York, New York 10011

По разным причинам я хотел бы поблагодарить следующих людей:

Сэма Флейшмана
Джилл Роу
Джона Мичела
Найлза Элдреджа
Жан-Жака Анно
Диану Блум
Кирка Джонсона
Курта Кейфера
Эндрю Вэллели
Тома Сэнфорда

Роба ДеСалле
Дэниела Хеймайндера
Карла Зиммера
Алису Тэйгер
Энн Пастернак

А я хотел бы поблагодарить моих владельцев галерей Джея Горни, Кэрин Брэвин и Джона Ли,
но особенно Родни Хилла. – А. Р.

Henry Holt® is a registered trademark of Henry Holt and Company, LLC.

Copyright © 2001 by Peter Ward (text) and Alexis Rockman (images). All rights reserved.

Library of Congress Cataloging-in-Publication Data

Ward, Peter
Future evolution / Peter Ward; images by Alexis Rockman; foreword by Niles Eldredge.
p. cm.

Includes bibliographical references (p. ).
ISBN 0-7167-3496-6 (cloth)
1. Evolution (Biology) I. Title.
QH366.2 .W37 2001
576.8 — dc21

2001003607

Henry Holt books are available for special promotions and premiums.
For details contact: Director, Special Markets

First Edition 2001

Designed by Diana Blume

Printed in Hong Kong

10 9 8 7 6 5 4 3 2 1


СОДЕРЖАНИЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

 

vii
ПРЕДИСЛОВИЕ Биологическое Будущее
Найлз Элдредж
ix
ВСТУПЛЕНИЕ   xiii
ВВЕДЕНИЕ Аргонавты времени 1
ПЕРВАЯ ГЛАВА Далёкое прошлое: рассказ о двух вымираниях 13
ВТОРАЯ ГЛАВА Недавнее прошлое: начало конца эры гигантских млекопитающих 37
ТРЕТЬЯ ГЛАВА В наши дни 47
ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА Воссоединяя Гондвану 63
ПЯТАЯ ГЛАВА Ближайшее будущее: новый мир 79
ШЕСТАЯ ГЛАВА Первые десять миллионов лет: фауна эпохи восстановления 103
СЕДЬМАЯ ГЛАВА После эпохи восстановления: новая Эра? 119
ВОСЬМАЯ ГЛАВА Эволюция человека в будущем 139
ДЕВЯТАЯ ГЛАВА Сценарии вымирания человека: будет ли «После человека…»? 155
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА В глубинах времени, далёкое будущее 169
БИБЛИОГРАФИЯ   177
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ   183

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Титульная страница 1; страница 102 Ферма, 2000
Масляные и акриловые краски, древесина, 96 X 120 дюймов

Страница 12 Lystrosaurus и пермский период, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 48 X 40 дюймов

Страница 16 Четыре интерпретации облика головы горгонопсида, род рубиджия (Rubidgea) (по часовой стрелке, начиная с верхнего левого): рептильная; две в соответствии с тенденцией придания звероподобного облика таким рептилиям; амфибийная.
Отложения пермского периода и полимерные краски, бумага, 8,5 X 11 дюймов*

Страница 19 Спаривание ранних теропод, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 40 X 48 дюймов

Страница 25 Чиксулуб, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 56 X 44 дюйма

Страница 27 Трицератопс и мел-палеогеновое вымирание, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 24 X 18 дюймов

Страница 31 Велоцираптор охотится на млекопитающее мелового периода, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 40 X 32 дюйма

Страница 36 Возвышение млекопитающих, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 32 X 40 дюймов

Страница 40 Северная Америка, 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 40 X 60 дюймов

Страница 42 Рисунки находок из битумных ям Ла Бреа (по часовой стрелке, начиная с верхнего левого): саблезубая кошка; американский мастодонт; верблюд; кондор из Ла Бреа. Битум из Ла Бреа и лак, гипсованная бумага, 11 X 8,5 дюймов*

Страница 46 Первое столкновение
Акварельные краски и чернила, бумага, 26,25 X 38,25 дюймов

Страница 49 Части целого 1998
Масляные и акриловые краски, древесина, 64 X 96 дюймов

Страница 62 Пляж: дельта реки Демерара, 1994-96
Масляные краски, песок, полимер, лак, смешанная техника исполнения, древесина, 96 X 64 дюйма

Страница 69 Пастбище, скрэб, цекропия, первичный и вторичный лес, 1998
Акварельные краски и чернила, бумага, 30,50 X 41 дюйм

vii


Страницы 74-75 Недавняя история мира, 1997-98
Масляные и акриловые краски, древесина, 58 X 255,75 дюймов

Страница 78 Центральный Парк, 1997-98
Акриловые и масляные краски, две деревянных панели, 8 X 80 дюймов (общий размер)

Страница 84 Бетонные джунгли III, 1992
Масляные краски, дерево, 56 X 44 дюйма

Страница 94 Бетонные джунгли II, 1991
Масляные краски, дерево, 96 X 64 дюйма

Страница 106 Дренажная канава: Джорджтаун, Гайана, 1995
Масляные краски, две деревянных панели, 60 X 100 дюймов

Страница 113 Тилацин, 1997
Акварельные краски и чернила, бумага, 26,25 X 38,25 дюймов

Страницы 122-123 Эволюция крысы, 1999
Масляные и акриловые краски, древесина, 15 X 50 дюймов

Страница 115 Эволюция одуванчика, 2000
Акварельные краски и чернила, бумага (с наложением графики), 24 X 18 дюймов

Страница 116 Эволюция змеи, 2000
Акварельные краски и чернила, бумага (с наложением графики), 24 X 18 дюймов

Страница 127 Эволюция вороны, 2000
Акварельные краски и чернила, бумага (с наложением графики), 24 X 18 дюймов

Страница 129 Эволюция свиньи, 2000
Акварельные краски и чернила, бумага (с наложением графики), 24 X 18 дюймов

Страница 131 Рисунки представителей фауны Берджесских сланцев (по часовой стрелке, начиная с верхнего левого): Opabinia, Anomalocaris, Hallucigenia, Wiwaxia.
Тонкоразмолотый сланец и полимер, бумага, 11 X 8,5 дюймов (один вертикальный рисунок), 8,5 X 11 дюймов (три горизонтальных рисунка)*

Страница 138 Гамак, 2000
Масляные краски, дерево, 60 X 72 дюйма

Страница 154 Триумф людей, 2001
Акварельные краски и чернила, бумага, 17 X 14 дюймов

Страница 168 Высохший мир, 2000
Акварельные краски и чернила на бумаге, 24 X 18 дюймов

* Эти рисунки были созданы с применением пигментов, полученных из среды, в которой были найдены подлинные ископаемые остатки, и которую автор предоставил художнику.

Все изображения любезно предоставлены Горни Брэвин + Ли, Нью-Йорк. Все работы были сфотографированы Ореном Слором, Нью-Йорк.

viii


ПРЕДИСЛОВИЕ

ВАРИАНТЫ БИОЛОГИЧЕСКОГО БУДУЩЕГО

Найлз Элдредж

Комитет по эволюционным процессам и Отделение палеонтологии,
Американский Музей Естественной Истории,
Central Park West at 79th Street, New York, New York 10024

Предсказать будущее? Будущее эволюции жизни на земле – человеческой жизни, жизни птиц, грибной жизни? Большинство из нас, жителей Нью-Йорка, сказало бы: «Дазабутьтыобэт’м!» Мы не можем даже предсказать погоду с точностью больше, чем на три дня вперёд, даже со всеми нашими станциями глобального мониторинга, постоянным спутниковым слежением и компьютерным моделированием. Ночью мы ложимся спать, уверенные, что солнце «взойдёт», но совершенно не имея представления о том, повысится ли индекс Доу Джонса, останется без изменений, или резко упадёт. Естественно, ex post facto мы можем объяснить, что происходит («буран не начался, потому что высокое давление в Канаде отклонило область низкого давления от берега Джерси», или «рынок упал из-за тревожных сообщений о доходах в техническом секторе»). Но предсказание поведения таких сложных систем хотя бы с какой-то степенью точности остаётся недостижимой целью, возможно, лишь мечтой.
Так как же, чёрт возьми, мы можем ожидать какого-то лучшего результата для будущего жизни – с её миллионами видов, с её бесчисленными экосистемами – перенося наши предположения о том, что может произойти, не на эту неделю или на следующий месяц, но на сотни, тысячи, миллионы лет «тому вперёд»? Дазабутьтыобэт’м!
Но не стоит этого делать. В конце концов, одним из ключевых компонентов научного поиска является предсказательная сила: если идея является верной, мы считаем, что должны быть наблюдаемые

ix


следствия – но, если наши попытки обнаружить предсказуемые результаты будут проваливаться снова и снова, то должно быть явно что-то не то с самой идеей как таковой: мы должны «отклонить гипотезу». Лабораторные эксперименты – хотя иной раз они делаются вслепую («давайте посмотрим, что получится, если мы смешаем эти два химических вещества!») – тем не менее, обычно производятся с неким мысленным ожиданием того, какими будут результаты: другими словами, будущие варианты их исхода предсказаны.
Но даже здесь мы сталкиваемся с трудностями: креационисты любят отмечать, что эволюционные биологи обычно неохотно предсказывают то, что случится в эволюционном будущем, и заявляют, что эта неспособность давать проверяемые предсказания будущего жизни означает, что эволюционная биология не является истинной наукой. В любом случае, ни один из нас не проживёт достаточно долго, чтобы посмотреть, окажутся ли наши предсказания правильными*.
Нет, – утверждают философы: будущее состояние системы – это не то, что обязательно подразумевается под предсказательной способностью науки; скорее, для того, чтобы идея могла быть принята как научная, мы должны просто предсказать то, что мы ожидаем увидеть в реальном мире, если эта идея истинна. Так, главнейшим предсказанием эволюции было бы то, что, если вся жизнь происходит («путём модификации», как выразился сам Дарвин) от единственного предка, разделяясь по ходу процесса на отдельные родословные линии, то должен существовать единый план сходства, объединяющий всю жизнь на Земле. Более близкородственные виды должны быть более сходными друг с другом, чем более отдалённые родственники – но должна существовать некая доля совместно унаследованных признаков, которые имеются абсолютно у всех форм жизни. И фактически это то, что мы наблюдаем: РНК присутствует у всех форм жизни; у всех позвоночных животных есть позвоночник (сам смысл названия этой группы), у всех млекопитающих есть волосы.
Затем мы также предсказали бы, если бы эволюция была «истиной», что в истории жизни самые простые формы будут появляться первыми, а более сложные позже. Это мы тоже видим в процессе построения наших схем структуры родственных отношений в живой природе, но особенно в последовательности форм жизни, сохранившихся в летописи окаменелостей. Жизнь была представлена исключительно бактериями на протяжении первого миллиарда лет своего существования или около того, и лишь одноклеточными организмами на протяжении своих первых 2 миллиардов лет. Более простые формы животной жизни предшествовали более сложным – и рептилии предшествовали своим знаменитым производным, птицам и млекопитающим.
Итак, мало того, что эволюция правомерно считается научной концепцией; она также почти наверняка истинна – два её основополагающих предсказания о том, как должна выглядеть жизнь (как в наше время, так и в летописи окаменелостей) «подтверждены» настолько многократно, что у нас в итоге нет ни единого сколько-нибудь обоснованного сомнения в том, что жизнь в том виде, как мы её знаем, является продуктом эволюции.
А если нам не нужно предсказывать для себя будущее, чтобы увидеть научную природу самой идеи эволюции, неужели это всё, что мы сможем сделать? А что, если кто-то из нас не


* Здесь вспоминается известная история о том, как Ходжа Насреддин пообещал эмиру, что за тридцать лет научит осла говорить. «За это время кто-нибудь из нас обязательно умрёт: или я, или осёл, или эмир!» – прим. перев.


x

захочет сказать «Дазабутьтыобэт’м!», когда нам станет интересно узнать, что таит в себе будущее – особенно для нас самих, для человеческих существ, которые так недавно, но так глубоко изменили лик нашей Земли? Неужели мы не сможем сказать ничего рационального, ничего о том, что мы узнали об истории жизни, что может послужить отправной точкой для того, чтобы прогнозировать будущее – или, по крайней мере, ограничить возможности этого?
Волнующий ответ – «Да!»; мы можем сказать немало, и сказать вполне уверенно. Эволюция жизни, хотя её обычно истолковывают как череду событий, которые демонстрируют появление в итоге леопардов и бегемотов как завершение долгой родословной линии, тянущейся назад в прошлое, к первобытным бактериям, может также быть истолкована как последовательность событий и явлений, повторяющихся настолько часто, что мы можем быть уверенными, что они случатся снова. В частности, явления вымирания, сопровождающегося появлением новых видов, показывали, безо всякого сомнения, что на пути эволюционных изменений не случилось ничего, кроме разрушения окружающей среды, которое встряхнуло жизнь.
Жизнь может гасить мелкие местные возмущения (вроде пожаров или приливно-отливных волн) и заменять локально вымершие виды новыми переселенцами того же самого вида, пришедшими из нетронутых соседних экосистем. Но возмущения большего масштаба, вроде глобального изменения климата или объектов из дальнего космоса, сталкивающихся с Землёй, – это совершенно другой вопрос. Такие крупномасштабные возмущения часто настолько разрушительны, что ведут к полному вымиранию видов. Иногда, как во время великих массовых вымираний, столь ярко изображённых на страницах этой книги, они ведут к исчезновению целых семейств, отрядов или даже классов животных, растений и микробов. И в это время эволюция совершает прорыв.
Питер Уорд, будучи опытным палеонтологом, знает обо всём этом. Также он видит, что мы находимся в центре другой крупной волны вымирания, которая неизбежно вызовет противодействие эволюционного плана (в действительности же он думает, что это уже происходит!). Я полностью согласен с ним в том, что люди являются основной причиной текущей волны вымирания – и можно совершенно серьёзно утверждать, что такова судьба человечества, которая в очень значительной степени определит будущие характер и состав жизни на Земле.
И здесь встаёт другой вопрос: какова наша судьба? Другие люди, которые сделали попытку узнать, на что будет похожа эволюция жизни в будущем, предположили, что текущий вектор вымирания, включающий нас самих, пропадёт совершенно, давая всем прочим выжившим формам жизни возможность вернуть себе планету. Палеонтолог и художник Дугал Диксон в своей книге «После человека» сделал такое предположение и создал фантастическую и очень обаятельную работу, включающую выдуманных им «песчаных акул» и других животных будущего.
Алексис Рокман, чьи полотна, часто сделанные в ярких красках, столь же часто обращаются к весьма мрачным темам, на протяжении своей карьеры создал видение жизни на земле, всецело наполненной присутствием человечества – жестяные банки и выброшенные на свалку шины, образующие

xi


субстрат для обильной, продолжающейся Жизни. Видение Алексиса совершенно соответствует взгляду Питера на то, что человечество собирается выживать – и что будущее всей жизни будет обращаться вокруг нашего присутствия. Будущее уже здесь, в одомашнивании сельскохозяйственных животных и в безрассудстве генной инженерии, которая начинает разворачиваться на наших глазах. Предположение рациональное, но сильно отличающееся от пасторальных прогнозов Диксона.
Интересно, что случаи исчезновения культур в прошлом, где технологически продвинутые и сложно организованные общества исчезли, даже если их потомки сохранились, ведя более простую жизнь, также не могли бы стать источником для предсказания будущего. Текущая волна инициированного человечеством разрушения планеты могла бы вызвать не столько наше физическое исчезновение, сколько потерю «высокой культуры», нашего знания, если мы превысим свой мальтузианский* предел. Истощение плодородного слоя почвы, недостаток пресной воды, утрата рыболовных угодий, распространение голода, войны и болезни – все обычные апокалиптические видения, должным образом изложенные на этих страницах – могут и не привести к гибели наших тел, но наверняка смогут вызвать смятение в наших умах, в нашей культурной памяти, в наших знаниях.
Это упражнение, важное уже само по себе: осторожное раскрытие видения будущего, основанное на том, что, как мы увидели, случалось в прошлом, что происходит прямо сейчас с «джокером в колоде» человечества, неожиданно выпавшей картой, которая имитирует удар астероида, стёршего с лица земли динозавров 65 миллионов лет назад. Главная задача для всех нас – обдумать воздействие всех наших жизней, вместе взятых, на будущее жизни на нашей планете. Питер и Алексис объединились, чтобы создать любопытный карманный путеводитель, приглашение для каждого из нас попутешествовать вместе с ними, зная, что мы и так боремся с проблемой самостоятельно. И это, несомненно, будет реальным поводом прочитать здесь хоть что-нибудь.


* Томас Мальтус (1766 — 1834) – английский священник, автор учения о предельной численности человечества на Земле и способах её сдерживания. – прим. перев.

xii


ВСТУПЛЕНИЕ

Звенящий телефон был лишь ещё одной помехой на протяжении целого дня, заполненного ими, дня, похожего на другие в той череде времени, которую мы называем жизнью. Я ожидал местного звонка. Но небольшая электронная задержка телефона означала международный звонок, а чёткий акцент звонящего, акцент Оксфорда и Кембриджа, подтверждал, что звонят из Англии. В наши дни электронной почты никто не стал бы платить за телефонный звонок, если, конечно, не нужно было забросить удочку или получить выгоду, поэтому я слушал с готовностью.
Человек вкрадчивым голосом спросил Профессора Уорда, показывая тем самым европейскую тягу к формальности, столь привлекательную и уже давно вымершую в Америке на настоящий день. После того, как я подтвердил, что я – это я, он начал забрасывать удочку (выгода ещё будет). Он объяснил, что он был продюсером на БИ-БИ-СИ, отвечающим за тринадцатичасовой сериал об эволюции, тогда ещё на ранней стадии разработки. Он поинтересовался, можно ли задать мне несколько вопросов. Несомненно, ответил я, используя слово, которое, как я уверен, никогда не произносил британец. Он объяснил, что сериал был о будущем – фактически, о будущем эволюции. Я слушал внимательнее ещё и потому, что в то время почти закончил рукопись как раз этой самой книги. Он повторил, что ему оплачивают производство тринадцати часов телепрограммы, касающейся животных и растений будущего, от близкого до далёкого, где каждый час показывает срез времени в будущем, начиная с немногих следующих тысячелетий, и заканчивая отдалённым будущим, через миллиард лет после нашего времени, когда солнце будет приближаться к стадии, угрожающей существованию всей жизни на Земле. Мы поговорили ещё немного, и в это время я продолжал вопрошать у самого себя: «Тринадцать часов! Что они смогут выложить на экран за тринадцать часов?»
Далее была моя очередь говорить. Я объяснил мысли, которые составляют предмет этой книги, начав с основного предположения, которое задаёт тон всему последующему изложению: человечество по сути своей защищено от угрозы вымирания на всё время существования биологической жизни на планете, а если мы сумеем разработать эффективный способ межзвёздных путешествий, то ему не грозит вымирание всё то время, пока существует галактика. Поэтому любой сценарий, предполагающий будущее эволюции биоты, должен находиться в рамках мира, где господствует человечество – такого, как наш мир сегодня. В таком мире диапазон возможностей – в частности, вероятность появления экзотических новых планов строения тела и форм жизни, которые сделали бы телепрограмму привлекательной – строго ограничен. Те из них, что появятся, будут, вероятно, мелкого размера, поскольку человечество

xiii


своими городами, фермами, дорогами и сплошными вырубками леса разделило планету Земля на множество крошечных биологических островов. Виды, которые возникают или эволюционируют на островах, обычно проявляют тенденцию к тому, чтобы быть маленькими. Иными словами, не появится никаких новых и экзотических крупных млекопитающих, птиц или рептилий.
По молчанию, которое последовало за этим, я заключил, что не дал того ответа, который хотел услышать этот продюсер. Он весьма кратко сказал мне, что его программа будет касаться будущего эволюции в отсутствии человечества – поскольку люди наверняка скоро вымрут. Если быть до конца честным, я тоже вижу, что среди моих знакомых это представление почти универсально. Похоже, что в основе веры человека в то, что Homo sapiens скоро присоединится к Tyrannosaurus rex и дронту на мусорной свалке эволюции, лежат, как я полагаю, в основном вина и чувство позора («Что-то столь же плохое, как мы, люди, конечно же, должно вскоре вымереть! Ну, мы можем уничтожить самих себя на следующей неделе!»).
«Но что может уничтожить человечество?» – спросил я. Он привёл в ответ знакомый тоскливый список: война, болезни, столкновение с астероидом, голод, изменение климата. Кроме того, машинально добавил он, будущие животные и растения будут гораздо интереснее без людей – под «интересным», как я догадывался, он подразумевал, что телепрограмма получится более зрелищной. Я попросил его рассмотреть мою альтернативу. Он ответил, что вопрос был уже решён. БИ-БИ-СИ организовала съезд в Бристоле, и решение было принято: человечество вскоре должно вымереть, и мир будущего будет диким – это предварительное название программы. Возможно, где-нибудь в Бристоле стоит установить мемориальную доску со следующей надписью: «На этом месте в 1999 году руководители Британской Телерадиовещательной Компании определили будущее рода человеческого – и будущее всей дальнейшей эволюции».
Мы с Гаем Юлием Цезарем из Би-Би-Си оказались согласными лишь в одном вопросе: будущее будет диким, и в этом я не сомневаюсь. Но, по моему мнению, диким не в том смысле, который может привнести в это Би-Би-Си. Значительно вероятнее, что будущее будет диким в том смысле, каким его представляет изготовитель лодок и бывший житель деревянного дома Джордж Дайсон – виртуальной дикостью людей, эволюционирующих совместно с машинами, или дикостью генетически изменённых растений, ускользающих из сельскохозяйственных местностей, чтобы превратить мир в ландшафт, покрытый сорняками, или дикостью клонированной овцы, бродящей в безумии среди своих более уравновешенных собратьев, разводимых обычным путём.
На обоих концах линии повисла тишина, и я понял, что погрузился в мечты. В конце концов, это было время, чтобы в самом деле закинуть удочку: смог бы я решиться занять пост научного консультанта сериала? Но мы оба знали, что теперь это было бы бесполезной затеей, поскольку мой взгляд состоит в том, что, хотя будущее действительно будет диким, многие из его эволюционных произведений будут неинтересными – продолжение истории одомашненных вассалов человечества. Аргументы, лежащие в основе этого вывода и обрисованные в последующих главах, рождались на протяжении моей жизни,

xiv


наполненной ходьбой по обнажениям древних отложений и посещениями кладбищ геологического прошлого. Эта книга могла бы быть гораздо интереснее, если бы я пошёл по пути Би-Би-Си или провидца по имени Дугал Диксон, и изобразил бы интересный бестиарий, эволюционирующий в новом Эдеме после падения человечества. Но я не думаю, что такой путь представляет собой что-то большее, нежели просто фантазии.
Эта книга – взгляд назад и взгляд вперёд, в миры ушедшие, и в миры, которые, возможно, будут. Но как же можно рассказать об этом взгляде как назад, так и вперёд во времени? Простая проза выполнит часть этой задачи, но картина, стоящая тысячи слов, справится с этим так же, если не лучше. Моим партнёром и зачастую вдохновителем во всём этом был художник Алексис Рокман, мой «тёмный» близнец. Наша методология была простой: каждое утро, к радости акционеров Ma Bell, мы разговаривали по телефону, вели беседы об искусстве, науке, баскетболе, о фильмах и о новых взглядах на то, что могло бы стать следующим шагом в истории жизни на этой планете. Сказанные слова должны были превращаться в письменное слово и нарисованные картины, за которыми следовали факсы, отправленные через материки и океаны, в зависимости от апогеев житейских путешествий. Иногда мы также присылали друг другу самих себя: его – чтобы жить со мной и помогать мне покупать книги, и меня, чтобы спать на его убогой кушетке, покупать дорогую нью-йоркскую еду на вынос и жить в его студии без окон, где видение становится видимым; я раскрашивал его картины, а он прорисовывал тени в моих мыслях и размышлениях об эволюции в будущем. Я – учёный, но он – натуралист, и в этом состоит гармония, часто заканчивающаяся какофонией, для будущего, которое может и не выглядеть симпатично, и для прошлого, наверняка бывшего жестоким. Так что здесь столкнутся также искусство и наука, потому что Алексис Рокман берёт словесные образы и материализует их в изображениях. Это – наше совместное видение, в какой-то степени прошлого, но большей частью будущего эволюции. Его руки были на этой клавиатуре, а мои – на его кистях.
Другие люди тоже оказали влияние на мой труд: конечно, учёные-эволюционисты, в особенности Норман Майерс, Мартин Уэллс, Роберт Пэйн и Гордон Орайенс; мои коллеги в делах, касающихся вымираний, в том числе мои компаньоны по пермскому периоду Роджер Смит и полевая команда палеонтологов пустыни Карру; Джеймс Китчинг, Джо Киршвинк, команда из Фонда Будущего, и в особенности сэр Криспин Тикелл; доктор Дэвид Каммингс, Нейл Стивенсон, Джордж Дайсон, наш агент Сэм Флейшманн, и наш редактор Джон Мичел. Выражаю благодарность Холли Ходдер за книги, и нашим семьям за терпение.

И вот она наступает –

xv


ЭВОЛЮЦИЯ БУДУЩЕГО


Ферма


ВВЕДЕНИЕ

АРГОНАВТЫ ВРЕМЕНИ

  Ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции.
— ФЕОДОСИЙ ДОБЖАНСКИЙ

Кембридж находится заметно восточнее и севернее Лондона, раскинувшись на равнинном ландшафте, сглаженном временем. Обширные фермерские угодья, окружающие этот древний университетский город, распаханы белым и коричневым, ведь плуги оставляют борозды в белом мелу, который слагает эту часть Британских островов. Мел происходит из различных эпох; это наследство существовавшего очень давно тропического моря, заполненного рептильным зверинцем мелового периода, эры, когда в мире правили динозавры, и виделось, что в их власти было всё время мира, чтобы упиваться собственным господством. В океанах главенствующими существами были многощупальцевые аммониты, родня современных осьминога и кальмара. Теперь они и их мир – всего лишь воспоминания, захороненные в мелу, которые подвергаются эксгумации во время каждого сезона пахоты.
Узкие переулки ведут от центра Кембриджа и его роскошного Университета к рабочим фермам грубой постройки, а также к более благородно выглядящим имениям, многие из которых весьма почтенного возраста. Один такой особняк раскинулся среди изгородей и обширных садов, постепенно дичающих; позади него в большом пруду, давно вовлечённом в процесс эутрофикации, отражаются серые небеса и косой дождь, ну, а древние деревья предоставляют некоторую защиту от английской погоды наиболее рьяным игрокам в крокет. Увитый плющом дом, по старой английской традиции холодный и каменный, исчисляет свой возраст веками. Огромная кухня – это его теплота, но рабочий кабинет со стройными рядами книг – это его сердце. Подобно многим старым английским зданиям, это беспорядочная мешанина комнат и этажей неравной высоты, результат того, что сменявшие друг друга

1


владельцы хаотично возводили пристройки, пробивая проходы среди его комнатушек, выстраивая стену или снося её, отмечая столетия своими последовательными версиями усовершенствования дома. Глубоко в центре дома тикают большие часы, отмечая ненаправленное течение времени, а ещё глубже всё ещё мог бы жить лишь призрак Г. Дж. Уэллса.
Нынешние владельцы дома – люди из университета. Мартин Уэллс – профессор зоологии; его жена Джойс – фининспектор. Мартин сделал влиятельную научную карьеру, которая ныне гораздо ближе к своему концу, нежели к началу; он начал исследовать осьминогов в Неаполе в качестве части своей дипломной работы, и продолжал её на протяжении многих лет после этого, изучая умственные способности этих загадочных кракенов, ломая голову над их зрением и превосходными рефлексами, задаваясь вопросом насчёт того, как работали их крупные мозги. Позже он переехал, чтобы исследовать умственные способности и физиологию других головоногих, включая наиболее древних среди них, камерных наутилусов.
Именно в экспедиции, которая отправилась на изучение Nautilus, я встретился с ним в первый раз. Мы жили вместе на изолированном острове на Большом Барьерном рифе и плавали по морям антиподов в залитых солнцем тропиках, чтобы исследовать наиболее древнее из ныне живущих существ. Я помню, что думал тогда, будто Мартин был несколько неаккуратен в своём исследовании наутилуса. Его первой любовью остались осьминоги, те существа, которые послужили моделью для марсиан в самой знаменитой книге его деда, английского писателя и пророка Г. Дж. Уэллса. «Война миров» стала известной благодаря злобным моллюскоподобным марсианам. Говорил ли когда-нибудь Г. Дж. со своим внуком Мартином об этих осьминогоподобных захватчиках? Так или иначе, но на протяжении всех наших долгих дней и ночей, проведённых вместе, я никогда не спрашивал его; может быть, он и говорил мне, но время стёрло воспоминания. Возможно, увлечённость головоногими передаётся в семье Уэллсов, словно странный рецессивный ген.
Г. Дж. был лондонцем, не из Кембриджа, и он никогда не посещал особняк, ныне служащий родовым гнездом. Но если что-то, присущее духу Г. Дж., всё ещё существует где-то, то оно должно находиться в этом доме. Его реликвии, многочисленные первые издания, даже оставшиеся авторские гонорары издательской империи великого человека находят здесь своё место. Это место не было домом Г. Дж. при его жизни, но теперь оно стало им.
Первый раз я посетил это место в холодный мартовский день, теперь уже много лет назад, и оставался здесь на протяжении недели, играя в крокет с Мартином, пробуя его выдержанное цветочное вино и планируя новое исследование, касающееся наших любимых существ. Здесь он критиковал и правил черновик моей первой книги, научного трактата о наутилусе. В перерывах между играми и дегустацией вин мы затевали бесконечные разговоры, и, когда поздно вечером я дрожал под кучами одеял в своей нетопленой комнате и слушал тиканье часов, я думал о Г. Дж., представляя себе его жизнь и задаваясь вопросом, о том, откуда проистекает его вдохновение.

2


Я бродил по дому и просматривал множество книг. Одно из моих интересных открытий касалось первой фантастической книги Г. Дж. Уэллса, изданной в последние годы девятнадцатого столетия. В то время Уэллс был окружен такой же истерией-конца-века, какая захлестнула мой собственный мир, когда двадцатый век подошёл к концу (как и второе тысячелетие), и, конечно, тогда (как и сейчас) все глаза пристально смотрели вперёд, в неясное будущее. Конечно, так же поступал и Г. Дж. Его первый роман, оставшийся среди его наиболее известных работ, – это довольно короткая история о человеке, который строит машину, способную путешествовать во времени. Находясь перед выбором, путешествовать ли назад или вперёд во времени, он (как и Уэллс) интересуется только будущим. Его мотивы просты: увидеть будущее человечества. Название этого романа было «Аргонавты Времени». Позже он был переименован в «Машину Времени», и история была создана в буквальном смысле.
Голливуд и армии авторов дешёвой научной фантастики в наше время сделали эту историю (и этот жанр) моментально узнаваемой для нас. Замечательный фильм Джорджа Пэла с тем же самым названием 1960-го года выпуска – по-прежнему главная награда для тех, кто щёлкает телевизионными каналами поздно ночью. Но сюжет фильма значительно отступает от романа, на основе которого он было поставлен, а роман, теперь не так часто перечитываемый, содержит в себе немало сюрпризов. Герой, не названный по имени Путешественник по Времени, отправляется в путешествие на восемьсот две тысячи лет в будущее на территории современного Лондона и находит чудеса – и ужасы. Люди изменились – они эволюционировали. Они стали меньше ростом и более женственными: у людей нет никакой растительности на лице, их рты и уши уменьшились в размерах, их подбородки маленькие и заостренные, а их глаза «большие и кроткие». И это не просто люди, которые подверглись тому, что можно было бы назвать «эволюцией будущего». Путешественник по Времени оказывается в экологической обстановке, очень отличающейся от Англии сегодняшнего дня (или от вчерашнего дня времён Уэллса). Уэллс рисует мир, где изменились сами растения. В начале книги главный герой Уэллса описывает этот мир будущего таким образом:

«Общее впечатление от окружающего было таково, как будто весь мир покрыт густой порослью красивых кустов и цветов, словно давно запущенный, но все еще прекрасный сад. Я видел высокие стебли и нежные головки странных белых цветов. Они были около фута в диаметре, имели прозрачный восковой оттенок и росли дико среди разнообразных кустарников»*

Но сад, как оказывается, не полностью избавлен от сорняков, поскольку продовольственные культуры прошлого расселились из садов и с полей времени Уэллса, чтобы стать сорняками будущего. Путешественник по Времени также обнаруживает, что человеческое население, элои, являются вегетарианцами. Некоторые из плодов, которые они едят, принадлежат к новым разновидностям. Даже цветы

* Цит. по переводу К. Морозова. – прим. перев.

3


отличаются от известных нам – но большинство животных теперь исчезло. Несомненно, произошло массовое вымирание и стала явно заметна значительная работа эволюции. Хотя не всё здесь ново, и Уэллс населил этот мир будущего как некоторыми старыми «запасными игроками», знакомыми по нашему миру, включая рододендроны, яблони, акации, древовидные папоротники и вечнозелёные деревья, так и новыми типами фруктов и овощей.
Путешественник по Времени, как может показаться, приземлился в Эдеме. Однако хорошо известный сюжет быстро разрушает это первое впечатление, так как Уэллс населил свой мир будущего вторым видом людей – морлоками, расой пещерных жителей мелкого размера, у которых были обезьяноподобная внешность, «странные, большие, серовато-красные глаза» и белая льняная шерсть. Уэллс весьма ясно говорит о родственных связях этой группы существ:

«Понемногу истина открылась передо мной. Я понял, что человек разделился на два различных вида. Изящные дети Верхнего Мира не были единственными нашими потомками: это беловатое отвратительное ночное существо, которое промелькнуло передо мной, также было наследником минувших веков».

«Машина Времени» была впервые издана отдельной книгой в 1895 году и позже переиздавалась бесчисленное количество раз. Правда, до своей книжной версии она появилась в виде романа с продолжением в журнале National Review, и эта версия включала несколько страниц текста, опущенного во всех последующих книжных изданиях. На этих страницах Уэллс дополняет своё предсказание о судьбе животных: к эпохе, отстоящей на 800 000 лет от нашего времени, человечество уничтожит почти всех животных мира, «оставив лишь некоторых самых декоративных». Уэллс описывает массовое вымирание, порождённое действиями человечества. В этом романе, созданном в конце 1890-ых годов, заключено ясное послание: растения, животные и люди грядущих времён будут эволюционировать из своего нынешнего состояния, но у многих из ныне живущих видов нашего мира не будет будущего: человечество доведёт их до вымирания.
В конце книги есть заключительное, ужасное предсказание. Путешественник по Времени перемещается на много миллионов лет в будущее. Солнце стало оранжевым. Растительная и животная жизнь стали редкостью; он обнаруживает, что преобладающими жителями Земли будут гигантские насекомые. Человеческая раса всё ещё существует, но «деэволюционировала» в маленьких существ, которые напоминают кроликов или кенгуру. Это тёмная и угнетающая глава книги, уже сам тон её мрачен и безнадёжен. Будущее человечества – не вымирание, а эволюция, но это не очень «прогрессивная» эволюция, как, по крайней мере, многие из нас хотели бы определить прогресс человечества. Мы завершаем свой путь не как более мудрые, более красивые, более утончённые существа. Скорее наоборот.
В «Машине Времени» Г. Дж. Уэллс сделал множество недвусмысленных предсказаний. Во-первых, книга ясно подразумевает, что эволюция продолжится и в будущем. Во-вторых,

4


человечество вызовет крупномасштабное массовое вымирание на Земле. В-третьих, в выживающей флоре будущего будут богато представлены возделываемые виды, вышедшие из-под контроля и превратившиеся в сорняки. Наконец, само человечество фактически обречено на вымирание, хотя и будет эволюционировать. Уэллс, конечно, был убеждённым эволюционистом. Он провёл свои годы учёбы в колледже в Normal School of Science в Лондоне, где он присутствовал на занятиях по эволюции, которые вёл сам Томас Гексли. «Машина Времени» – это научно-фантастический роман, один из самых первых, но прежде всего это ранняя и пророческая попытка обрисовать будущее эволюции. Спустя век сложно не согласиться с его предсказаниями.

Будущее Эволюции

Каково будущее эволюции? На столь неоднозначный вопрос возможны различные ответы. Как в «Машине Времени», он может быть истолкован с позиции результатов: на что будут похожи животные, растения и другие организмы через некоторое время в будущем – может быть, через тысячу лет после нашего времени, а может быть, через тысячу миллионов лет после нашего времени? Единственное, что можно сказать наверняка – это то, что они будут иными. Даже в ближайшем будущем изменятся набор видов и их распространение, соотношение численности и отношения друг с другом, а в далёком будущем накопившиеся изменения могут быть просто потрясающими – или же весьма тривиальными. Вне всякого сомнения, что эволюционные силы, которые создали удивительное разнообразие видов на Земле в прошлом и в настоящем, продолжат создавать новые виды и разновидности, что приведёт в итоге к появлению глобальной биотической совокупности видов, отличающейся от той, что существует сегодня. Насколько и в каком плане отличающейся – вот вопрос, открытый для обоснованных предположений, и это один из предметов обсуждения в данной книге. К этому специфическому вопросу несколько лет назад обратился автор Дугал Диксон в своей восхитительной книге «После человека…» 1970 года издания*.
Впереди своего времени (если не прямо за Г. Дж. Уэллсом) Диксон повторяет прогноз Уэллса относительно неизбежного массового вымирания, предсказывая, что человечество уничтожит достаточно большую часть существующей флоры и фауны Земли, чтобы дать толчок эволюционным изменениям. Но в этом месте Диксон расходится с видением Уэллса, потому что Диксон описывает свою новую фауну, которая эволюционирует в мире, где само человечество вымерло. Диксон предсказал, что значительная часть бестиария Земли в эпоху, следующую за временем массового вымирания, эволюционирует из скромных выживших существ вроде мелких птиц, земноводных, грызунов и кроликов. Основное предположение Диксона состоит в том, что человечество будет обеднять флору и фауну планеты, а затем легко и изящно вымрет, освобождая дорогу для эволюции множества новых видов. Его воображаемая новая биота зависит от этого центрального факта – люди вымерли, но всё же оставили Землю в достаточно хорошем состоянии, чтобы позволить массовую эволюцию новых форм. Изображённые им существа демонстрируют эволюционную конвергенцию: они напоминают животных, которые могли бы вскоре вымереть на Земле в наши дни. Диксон,


* Здесь явная ошибка, поскольку первое издание книги Д. Диксона вышло в 1981 году. – прим. перев.

5


таким образом, изобразил животных, напоминающих многих находящихся под угрозой исчезновения крупных травоядных, хищников и падальщиков из различных биомов, существующих на планете в наше время. Хотя эта новая фауна и поражает воображение, она (как и фауна, показанная не столь подробно в «Машине Времени») представляет собой абсолютно не поддающееся проверке видение, место которому – в царстве фантазии.
Путь Дугала Диксона – представить себе грядущую фауну и флору – это лишь один из путей ответа на вопрос о будущем эволюции на Земле. Но есть также и другой вариант понимания вопроса. Возможно, он имеет отношение не к результату, а к эволюционному процессу самому по себе. Он может означать следующее: «какова совокупность различных механизмов [эволюционного процесса], которые привели к появлению разнообразных видов в прошлом и настоящем?» Могут ли «правила», управляющие теми процессами, измениться в ближайшем будущем – или не изменились ли они в не столь уж далёком прошлом?
Второй вариант толкования этого вопроса на первый взгляд кажется явно смешным. Процессы, которые привносят новизну и эволюционные изменения – естественный отбор, мутация, половой отбор – продолжат изменять генотипы видов, иногда приводя к образованию новых видов, как это и происходит с тех пор, как жизнь впервые появилась на планете, по крайней мере, 3,8 миллиарда лет назад. Но может случиться так, что сам процесс не изменится, но изменится его течение. Это точка зрения другого английского мыслителя, доктора Нормана Майерса из Оксфордского университета. Один из самых громких и видных защитников природы конца двадцатого века, Майерс считает, что человечество изменило сами правила видообразования. Эта спорная точка зрения тоже будет рассматриваться на последующих страницах.
Независимо от того, меняли ли мы так или иначе основополагающие аспекты того, как или где возникает новый вид, однозначным фактом является то, что с самых ранних времён наш вид научился управлять силами эволюции ради удовлетворения своих собственных целей, создавая разновидности животных и растений, которые никогда не появились бы на Земле без нашего желания. Широкомасштабная биоинженерия находилась в процессе разработки задолго до изобретения письменности. Мы называем этот процесс одомашниванием, но это было ни больше, ни меньше, чем эффективная и безжалостная биоинженерия запасов пищи – и устранение видов, несущих угрозу этим запасам пищи. Как только для выживания нашего вида появлялась необходимость в новых породах домашних животных и сортах растений, предпринимались широкомасштабные усилия для уничтожения хищников, угрожающих этим новым и глупым животным. К хищникам, питающимся людьми, относились терпимо, потому что потери были незначительными, но по отношению к хищнику, поедающему новые источники пищи человека, терпимости не было, потому что потери распространялись на целую группу.
Наши современные усилия в области биологической инженерии – это всего лишь продолжение наших более ранних усилий по «одомашниванию». До конца двадцатого столетия природа

6


не создала в процессе эволюции ни квадратных помидоров, ни чего-то другого из множества иных генетически изменённых растений и даже животных, ныне весьма обычных в сельскохозяйственных угодьях и научных лабораториях. Подобно тому, как физики с помощью технологических процессов заставляют искусственно синтезированные элементы существовать в естественном мире, наш вид тоже изобрёл новые способы порождения таких разновидностей растений и животных, которые никогда бы не украсили собою планету, кроме как благодаря человеческим рукам. И, словно плутоний, новые гены, созданные и сшитые воедино в живые организмы, чтобы образовать новые виды жизни, будут обладать очень долгим периодом полураспада; некоторые из них могут существовать до тех пор, пока жизнь в конечном счёте не будет уничтожена через несколько миллиардов лет в будущем расширяющимся Солнцем. Так каково же будущее у эволюции? Ответ на этот вопрос отчасти создаётся в настоящий момент в биотехнологических лабораториях.
Люди глубоко изменили биотический облик Земли. Мы сделали это как деликатным образом, так и грубо, напрямую. Мы предали огню целые материки, что в итоге обернулось наличием в ландшафтах огнестойких растений, тогда как до появления или эволюции людей, создавших такие условия, эти виды существовали лишь в небольшом количестве. Мы смели с лица Земли целые виды и резко сократили численность ещё большего их количества, чтобы либо удовлетворить наши потребности в пище или безопасности, либо просто в качестве случайного побочного результата нашего изменения ландшафта, чтобы он более подходил для наших новых сельскохозяйственных дерзаний. Мы изменили роль естественного отбора, отдавая предпочтение некоторым видам, которые в ином случае никогда не смогли бы выжить в жестоком мире «по Дарвину», перед другими, значительно лучше приспособленными к среде обитания. Мы создали новые типы организмов, вначале путём традиционного животноводства и растениеводства, а затем с помощью сложных манипуляций и воссоединения генетических кодов различных организмов, которые нам интересны. Присутствие человечества стало пусковым моментом для радикального пересмотра разнообразия жизни на Земле – как числа ныне живущих видов, так и их численности относительно друг друга.
Не только современные люди в сияющих чистотой лабораториях положили начало этим изменениям биоты, и даже не примитивные фермеры, которые стали причиной эволюции знакомых нам сегодня одомашненных животных, начавшейся 10000 лет назад. Охотники также внесли значительный вклад в появление эволюционных изменений, которые эхом отзовутся сквозь время в будущем, спустя тысячи или десятки тысяч лет. Мы не только создали новые способы получения животных и растений путём грубого неестественного отбора, мы также манипулировали самой мощной силой эволюционных изменений – явлением массового вымирания. Человечество породило новое массовое вымирание – далее я покажу, насколько оно значительно – которое отличается от любого из тех, что когда-либо воздействовали на планету.
Основной тезис этой книги – то, что самые неотвратимые составляющие нового массового вымирания видов, столь прямо предсказанного как ожидающее нас в ближайшем будущем, фактически, уже свершились, по крайней мере, среди тех существ, которые вносят наиболее важный вклад в структуру земной биосферы. Суть одного из понятий

7


современной эволюционной теории, известного как макроэволюция, состоит в том, что массовое вымирание является движущей силой для появления новых видов, когда силы, вызвавшие его, сходят на нет. Согласно этой теории, исчезновение большинства видов (характерное для самых страшных случаев массового вымирания) открывает для новых эволюционирующих разновидностей возможности занять место исчезнувших. Конечный результат этого – та новизна, что вновь появляется на планете. Многие эволюционисты выдвигали теории о том, в течение нескольких следующих веков человечество прямо или косвенно создаст как раз такую ситуацию. В противоположность их точке зрения я утверждаю, что, по крайней мере, для наиболее важных земных животных это уже случилось.
Уничтожение крупных млекопитающих на протяжении последних 50000 лет оказало глубокое воздействие на совокупность факторов эволюции на планете, и это должно создать возможности для возникновения новой эволюционной фауны – это во многом похоже на новый рост растений после лесного пожара, только в этом случае видовой состав будет совершенно новым. Как раз такие акты восстановления фауны следовали за двумя самыми крупными событиями массового вымирания в прошлом: пермо-триасовым вымиранием 250 миллионов лет назад, которое завершило палеозойскую эру жизни и открыло мезозойскую, и мел-палеогеновым вымиранием 65 миллионов лет назад, которое завершило мезозой и создало условия перехода к кайнозойской эре.
Первое из этих массовых вымираний вызвало смену мира, в котором правили зверообразные рептилии, миром, в котором преобладали динозавры, тогда как второе освободило дорогу для Эры Млекопитающих при полном вымирании динозавров. Эти и другие катастрофические массовые вымирания в прошлом Земли неизменно сопровождались периодами, когда Земля была населена сравнительно небольшим количеством видов, известным как фауна эпохи восстановления. Эти бедные фауны эпохи восстановления, в свою очередь, сменялись вновь эволюционировавшими группами доминирующих организмов, часто состоявшими из таксонов, отличных от тех, что доминировали до массового вымирания.
Та же самая ситуация складывается с вымиранием мега-млекопитающих ледникового периода, которое я расцениваю просто как начало (хотя и самое закономерное) акта массового вымирания, продолжающегося в наши дни. Это «современное» массовое вымирание было освещено в серии недавних книг и статей, таких, как «Вымирание» Эрлих и Эрлиха, моя собственная работа «Конец эволюции», «Канарейка шахтёра» Найлза Элдреджа, «Шестое вымирание» Лики и Левина и «Песнь додо» Дэвида Кваммена. Если прошлое – это ключ к настоящему и будущему, мы можем ожидать наступления какой-то новой Эры – эры новых разновидностей млекопитающих, либо Эры птиц, либо, возможно, Эры животных, план строения которых ещё не появился в процессе эволюции.
Или, возможно, нет. Существует некоторое количество катастрофистов, которые предполагают, что хороших новостей после плохих не будет вообще, или же, по крайней мере, какое-то время сразу после плохих новостей. Согласно мыслителям этой школы, действительно наступит новая эра: Эра сорняков, или,

8


возможно, Эра оскудения. Самая видная личность из числа этих мыслителей – Норман Майерс, который затронул интригующий и тревожный вопрос: а что, если процессы и места, которые пополнили запасы в амбаре биологического разнообразия в прошлом, больше не смогут работать из-за характера тех изменений, которые человечество оставило на лике этой планеты? В прошлом новые виды неоднократно расселялись по Земле из тропиков. Но это именно те тропические области, и, в частности, влажные тропические леса, на которые наиболее радикально воздействуют бурно разрастающиеся человеческие поселения. Таким образом, Майерс считает, что на протяжении многих миллионов лет в будущем не будет достаточно богатой новой фауны эпохи восстановления – если вообще она когда-либо появится.
И всё же есть третья альтернатива. Что, если мы уже находимся в середине новой Эры? Что, если доминирующие организмы новой эволюционной фауны эпохи восстановления уже эволюционировали? На следующих страницах я попробую показать, что вновь эволюционировавшая фауна эпохи восстановления в действительности уже окружает нас и состоит из новых типов млекопитающих и птиц, неизвестных на Земле ещё лишь 15000 лет назад: коров, овец, свиней, собак, кошек, кур, голубей, домашних уток и гусей, в том числе и пушистых пасхальных кроликов – знакомых домашних животных, которые являются нашими компаньонами и источником пищи. Нельзя утверждать, что в последующие столетия не будет никаких новых случаев вымирания, поскольку человечество продолжает увеличивать свою численность и зависимость от Земли. Но грядущие утраты видов будут иметь очень небольшое последующее эволюционное воздействие на планету, и они произойдут главным образом среди наземных видов небольшой эволюционной важности – видов, которые, вероятно, не будут замещены на протяжении всего времени, пока существует человечество.
Мое заключительное предположение состоит в том, что среди всех крупных животных (и, конечно, среди крупных млекопитающих) на Земле, если не брать в расчёт бактерий, образующих глубинную микробную биосферу в верхнем слое каменной коры Земли, нашему виду менее всего угрожает вымирание, если не будет причинено разрушительное воздействие, вероятность которого очень невелика, вроде удара очень большого астероида или кометы, или же всеобщей ядерной войны. И всё же даже в последнем случае всё ещё сохранится высокая вероятность того, что немногие представители нашего находчивого вида выйдут из нескольких бомбоубежищ и вернутся к нашему кроличьему темпу размножения. Нельзя сказать, что наш вид будет счастлив, но существовать мы будем – и пока будет так, не будет никакой новой эпохи кого угодно, кроме долгой Эры Человечества.
Даже в таком мире останется место для будущей эволюции и появятся новые разновидности животных и растений. Бытующее в наше время использование растений и животных с изменённым геномом – трансгенных организмов – является залогом того, что будущее будет выглядеть достаточно отличающимся от настоящего, особенно если разбираться в красоте амброзии, или же оценивать стойких к пестицидам слепней. Будущее может быть одним для сбежавших с огородов побегов гигантских тыкв и другим для одичавших модифицированных сельскохозяйственных зерновых культур. Конечно, оно будет интересным.

9


Эта книга не о причине. Она – о последствиях. Я опишу в некоторых подробностях основные массовые вымирания, которые уже произошли, но, в то время, как большинство подходов к рассмотрению массового вымирания сосредотачивается на причинах, что не соответствует идее этой книги – едва ли имеет значение, было ли вымирание вызвано изменениями климата, ударом метеорита или человеческой деятельностью. Всё это приводит к одному и тому же результату – к нашей теме.
Вот восемь утверждений, которые я буду защищать:

1. Массовые вымирания прошлого были затравкой для биологических новшеств, а в конечном итоге – для увеличения многообразия. Они открыли экологические ниши и стимулировали создание эволюционной новизны.

2. Большая часть – или все – массовые вымирания в прошлом имели много причин и продолжались, как минимум, десятки тысяч лет.

3. Земля вступила в новую волну массового вымирания во время окончания последнего ледникового периода – массового вымирания, которое продолжается в настоящее время.

Оно, вероятнее всего, продолжится также и будущем. Но его наиболее закономерная стадия – уничтожение крупных млекопитающих и птиц – уже закончена, и это случилось (по крайней мере, по человеческим стандартам времени) очень давно. Она завершилась исчезновением доминирующих наземных организмов, крупных мега-млекопитающих, которые населяли большую часть поверхности суши до последних этапов ледникового периода и в настоящее время. Это новое массовое вымирание сейчас собирает свои жертвы из числа малочисленных, эндемичных и тех диких видов, вроде лосося и трески, которые добываются в пищу человеку. Но его жертвами становятся главным образом животные и растения, обитающие на биотических островах – либо на настоящих островах, окружённых водным пространством, либо на искусственно созданных островках былых местообитаний, которые отделяют друг от друга наши шоссе и возделываемые земли. Сейчас мы являемся свидетелями чрезвычайно существенного, хотя и почти невидимого сокращения числа мелких видов на Земле, когда крупные животные уже исчезли.

4. Современное массовое вымирание отличается от любого другого вымирания на протяжении долгой истории Земли.

До настоящего времени оно затрагивало главным образом крупных наземных животных, островных птиц и редкие тропические виды, хотя данные, полученные в последние десятилетия, заставляют предполагать, что самая высокая скорость вымирания может быть достигнута в тропических растительных сообществах и, возможно, на коралловых рифах тропических морей. Это, несомненно, вызовет истощение запасов природных кормов у наземных и морских животных. Сокращение промысловых рыбных стад вызывает повсеместное исчезновение основных популяций, что не может уничтожить весь вид (благодаря искусственному разведению рыбы), но оставит, однако, планету биотически обедневшей. Мировое биологическое

10


разнообразие суши сократится до уровня конца палеозоя из-за продолжительного вымирания и функционального устранения традиционных препятствий для миграций.

5. Все массовые вымирания сопровождались периодом восстановления, характеризующимся новой фауной, сложившейся из животных, которые или выжили во время вымирания, или произошли от таких выживших форм.

В нашем случае эта фауна эпохи восстановления уже в значительной степени сложилась и состоит главным образом из домашних животных и растений, а также из «сорных» видов, способных жить среди крупных человеческих популяций.

6. Всё равно будут эволюционировать новые виды.

Многие из этих новых видов будут результатом переноса генов, поскольку ДНК из организмов, созданных в лабораторных условиях биотехнологических фирм, попадёт в дикую природу. Другие будут главным образом мелкими видами, приспособленными к жизни в новом мире расширяющихся городов и ферм. Новые виды животных и растений будут эволюционировать таким путём в нишах и уголках мира, находящегося под властью Homo sapiens. Правила видообразования изменились: пока численность человечества велика, и пока наша планета остаётся раздробленной на бесчисленные островки, в процессе эволюции появится лишь немного видов крупных животных.

7. Наш вид, Homo sapiens, может в перспективе рассчитывать и на эволюцию, и на долгосрочное выживание. Из всех видов животных на Земле мы можем менее всего прочего опасаться исчезновения: человечество функционально защищено от вымирания.

Хотя мы по-прежнему подчинены эволюционным силам естественного отбора, и в настоящее время мы можем наблюдать бурную эволюцию внутри нашего собственного вида, о чём свидетельствует увеличение доли потенциально наследуемых отклонений в поведении (синдром дефицита внимания и гиперактивности, синдром Туретта, клиническая депрессия). Появится также то, что можно было бы назвать «неестественным отбором», когда некоторая часть человечества приобретёт способность устанавливать нейронную связь с хитроумными устройствами для хранения памяти. Будущая эволюция человечества повлечёт за собой интеграцию с машинами – или возможно, что мы всего лишь акушерки для грядущего мирового разума: машинного разума.

8. До тех пор, пока мы не вымрем, на Земле не появится новой доминирующей фауны, иной, нежели человечество и его домашние вассалы – а если мы преуспеем в путешествии к звёздам, этого не случится никогда.

Пророчество – рискованное занятие. Но есть кое-какие подсказки, главным образом в летописи окаменелостей, проливающие свет на то, как может идти эволюция в будущем. Эти подсказки и их значение – вот тема этой книги.

11


СОДЕРЖАНИЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

vii
ПРЕДИСЛОВИЕ Биологическое Будущее
Найлз Элдредж
ix
ВСТУПЛЕНИЕ   xiii
ВВЕДЕНИЕ Аргонавты времени 1
ПЕРВАЯ ГЛАВА Далёкое прошлое: рассказ о двух вымираниях 13
ВТОРАЯ ГЛАВА Недавнее прошлое: начало конца эры гигантских млекопитающих 37
ТРЕТЬЯ ГЛАВА В наши дни 47
ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА Воссоединяя Гондвану 63
ПЯТАЯ ГЛАВА Ближайшее будущее: новый мир 79
ШЕСТАЯ ГЛАВА Первые десять миллионов лет: фауна эпохи восстановления 103
СЕДЬМАЯ ГЛАВА После эпохи восстановления: новая Эра? 119
ВОСЬМАЯ ГЛАВА Эволюция человека в будущем 139
ДЕВЯТАЯ ГЛАВА Сценарии вымирания человека: будет ли «После человека…»? 155
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА В глубинах времени, далёкое будущее 169
БИБЛИОГРАФИЯ   177
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ   183

 

Hosted by uCoz