Первый кит, бегущий краем моря - часть 3
Главная

Первый кит, бегущий краем моря.

Ненадёжные киты креационизма.


Часть 1: «Откуда есть пошли» киты и «как стали быть»?

Индохиус - «меньший брат» китов
Пакицетиды: первые в ряду
Небольшая интермедия: кит с хоботом
Родословная «ходячих китов»
Амбулоцетус – «кинозвезда» из «Прогулок с чудовищами»

Часть 2: Родословная морских великанов

Скованные одной цепью: последовательность форм ранних китообразных
Ещё одна интермедия: есть и подревнее киты
Путь к современным китам
Небольшая интермедия: о развитии китового уса

Часть 3: Кит в анатомическом театре

Ушки... не на макушке.
... На задних лапках ходят.
Держи нос по ветру!
Интермедия о правде и полуправде: О том, как НЕ надо говорить о переходных формах.
Дань прошлому в организме китообразных.


Часть III. Кит в анатомическом театре

Эта часть работы посвящается особенностям строения китообразных и их развитию в ходе эволюции этой группы животных.
Джонатан Сарфати в работе «Несостоятельность теории эволюции» приводит особенности китообразных, которые позволяют им жить в воде:

Огромная емкость легких и система газообмена, делающая возможными длительные погружения на глубину.
Мощный хвост с большими горизонтальными лопастями, обеспечивающий прекрасные возможности для плавания.
Глаза, предназначенные для зрения под водой – в среде с высоким показателем преломления и высоким давлением.
Органы слуха, отличные от ушей наземных млекопитающих, улавливающих звуковые волны в воздухе. Барабанные перепонки китообразных защищены от высокого давления.
Кожа лишена волосяного покрова и потовых желез, зато развита толстая волокнистая подкожная жировая клетчатка.
Плавники и язык китообразных имеют систему теплообмена, действующую по принципу противотока, что снижает потери тепла.
Ноздри (дыхало) расположены на самой высокой точке головы.
Рот и соски устроены так, что новорожденный может сосать молоко под водой.
У усатых китов имеются пластины китового уса, которые свисают с верхней челюсти и фильтруют планктон, служащий китам пищей.

На русском языке можно найти статью, «Киты: никаких признаков эволюции», автор которой, Малком Боуден, также перечисляет признаки, характеризующие китов:

Здесь мы приводим лишь некоторые примеры их уникального строения.

(1)Так как кит проводит большую часть жизни в очень холодной воде, он не теряет тепло лишь благодаря полной теплоизоляции, которую создает толстый слой жира (известный как ворвань). Кроме того, у кита отсутствуют потовые железы.

(2)Детеныш кита рождается под водой, но благодаря дыхательному пути, расположенному над пищеводом, молоко матери не мешает дыханию. Молоко кита в 12 раз жирнее коровьего, и вес малыша увеличивается в два раза всего за 5 дней.

(3)Кит может использовать и перезаполнить около 90% объема легких, в отличие от 15%, на которые способен человек. Он может погружаться на большие глубины и оставаться там до двух часов, не пополняя запасы кислорода. В его мускулах содержится дополнительный миоглобин, способствующий
накоплению кислорода, необходимого для таких длительных погружений.

(4) В воде звук распространяется на очень большие расстояния, и киты используют это свойство для общения. Они выпрыгивают из воды и обрушиваются обратно, поднимая фонтаны брызг. Некоторые предполагают, что таким образом они могут посылать сигналы на огромные расстояния. Другие считают, что так они просто избавляются от паразитов на коже.

(5)Киты окружают стаю рыб и пускают струи пузырьков, удерживая стаю в своеобразной ловушке. Другие киты гонят стаю к поверхности, где и поглощают ее с невероятной скоростью.

Как могли появиться все эти замечательные особенности, если не в результате совершенного замысла?

Если Сарфати неявно подводит читателя к мысли о сотворённости китов, то Боуден говорит об этом прямым текстом. Но мне непонятен принцип работы мышления товарищей: у любого животного есть свои уникальные особенности, позволяющие ему выживать. И простое перечисление этих признаков вряд ли свидетельствует о «сотворении» китообразных. Полагаю, можно вкратце остановиться на них – для общего развития. Органы слуха, ноздри и китовый ус – вопросы, принципиально важные в спорах креационистов и эволюционистов, поэтому их лучше рассмотреть отдельно.

Большому киту – большие лёгкие, поэтому вполне естественно, что у большого кита лёгкие достигают огромного размера. Жаль только, что не приводится ни абсолютных, ни относительных цифр. Судя по размеру грудной клетки кита, его лёгкие вряд ли будут крупнее, чем у человека, в пересчёте на килограмм веса тела. Уникальная для китообразных особенность – не столько сам размер лёгких, сколько способность обновлять воздух в них на 80 – 90% за единый акт выдоха-вдоха (у человека – на 15%), о чём упоминает Боуден. Однако стоит отметить, что акт выдоха-вдоха у китов осуществляется за счёт движения рёбер, и рудиментарная диафрагма почти не принимает в нём участия по сравнению с тем же человеком, например. Рёбра кита очень подвижно соединены с позвоночником. Благодаря этому кит может нырять на большую глубину, и его тело сжимается под давлением воды без повреждений скелета.
Другой механизм, позволяющий китам нырять и долго оставаться под водой – это миоглобин, красный дыхательный пигмент, которым богаты мышцы. У нырнувшего кита кровь снабжает кислородом только сердце и мозг. А мышцы работают за счёт накопленного миоглобином кислорода.
У китов развито особое «депо» для богатой кислородом крови – так назваемая «чудесная сеть». Это сплетение артерио-венозных капилляров на стенке грудной полости, в области шеи, но в особенности вокруг головного и спинного мозга. Развитие «чудесной сети» напрямую связано со способностями к нырянию – у кашалотов она развита сильнее всего. Кроме того, это образование компенсирует перепады давления, связанные с нырянием. Однако, уникальностью этого приспособления у китов, что называется, и «не пахнет»: это образование встречается у различных представителей животного мира. «Чудесная сеть» есть вокруг спинного мозга жирафа, в мускулатуре лап полуобезьяны лори, у морских котиков, а также… в стенках плавательного пузыря рыб. Броненосец также имеет сходное приспособление, густую сеть кровеносных сосудов в передних лапах. Как тут не вспомнить умопостроения Джона Вудмораппа относительно «химеричности» китообразных... Если смотреть на вещи с такой позиции, становится непонятным, то ли у кита жирафовый признак появился, то ли у жирафа китовый...

Хвостовой плавник – не слишком-то уникальная особенность китов. Независимо от них горизонтальный хвостовой плавник развили сирены – водные травоядные млекопитающие, по своему происхождению более близкие к хоботным. Хвостовой плавник современных ламантина и дюгоня широкий, лопатообразный. Но истреблённая человеком стеллерова, или морская корова имела хвост с большим двухлопастным плавником, похожим на китовый. Кроме того, кожная складка, действующая по принципу горизонтального хвостового плавника, имеется на хвостах других водных животных – достаточно вспомнить тех же бобров. Плоский хвост, судя по отпечаткам мягких тканей тела, был у мелового млекопитающего Castorocauda lutrasimilis, относящегося к многобугорчатым. Так что считать хвостовой плавник кита каким-то уникальным образованием нельзя: это производное от образований, которые могут возникать в процессе эволюции неоднократно у млекопитающих различных отрядов.
Кроме того, стоит дать ответ на один дополнительный вопрос: а почему хвостовой плавник кита именно горизонтальный? Ведь у рыб и ихтиозавров он вертикальный. Ответ кроется в особенностях родословной кита: это млекопитающее. Млекопитающие обладают одним почти уникальным навыком, который среди прочих позвоночных в очень редких случаях демонстрируют только крокодилы: они умеют передвигаться галопом. При галопирующих движениях позвоночник изгибается в вертикальной плоскости. Выше уже было показано, как скелет ранних китообразных преобразовывался для улучшения эффективности таких движений, и роль источника толчков, двигающих животное вперёд, постепенно перешла от лап к хвосту.

Прежде, чем говорить о глазах китов, стоит задать себе вопрос: а насколько велика роль зрения в жизни китов? Они обитают в воде, которая очень быстро поглощает свет (быстрее всего – красный). Поэтому ждать от китов развития экстраординарных органов зрения в такой среде не стоит.
А. Г. Томилин в книге «В мире китов и дельфинов» (М., «Знание», 1974, стр. 98 – 99) пишет:

Зрительный анализатор – важнейший среди анализаторов у дневных наземных млекопитающих. С его помощью человек, например, получает 80 – 85% информации из внешней среды. Зрением воспринимается окружающий мир – величина, форма, цвет, яркость, освещение и отдаленность предметов, от которых отраженный свет поступает в глаз. Море, как малопрозрачная среда, не благоприятствует сильному развитию зрения водных млекопитающих. Свет здесь быстро поглощается и уже на глубине 500 м практически наступает полная темнота.
Глаз крупных китов весит около 1 кг, а у мелких дельфинов достигает величины глаза собаки. Глазное яблоко, спереди уплощенное, напоминает форму несколько сдавленного шара. Щель глаза закрывается веками, лишенными ресничек. Слезные железы отсутствуют, а поверхность глаза смазывается прозрачным и густым белковослизистым выделением гардеровых желез. Оно предохраняет глаз от вредного действия морской воды и не мешает прохождению лучей. Белковая оболочка (склера) – толстая и плотная. Родятся китообразные с открытыми глазами. В воде они видят лишь на коротком расстоянии. Раньше думали, что на воздухе они близоруки, так как их хрусталик шаровидный, а ресничные мышцы исчезли. Однако у них оказалось довольно острое зрение и хорошо развитый зрительный нерв. В 1 мм2 сетчатки обнаружено у морской свиньи 200 000, у белухи – 150000, у бутылконоса – 143000 и у финвала – 62000 палочек. Колбочки в сетчатке китообразных либо отсутствуют, либо крайне малочисленны. По этой причине считают, что китообразные не различают цветов.
Благодаря особой отражательной оболочке, содержащей большое количество кристалликов гуанина, глаза дельфинов могут отражать свет подобно зеркалу. Поэтому ночью глаза у дельфинов светятся, как у кошек.
Предполагают, что аккомодация глаза китообразных достигается за счет «игры» радужины, которая придает зрачку форму то узкой щели (при ярком свете – в воздухе), то круглого отверстия (при тусклом освещении – в воде). В первом случае свет, пропускаемый через узкую, но высокую щель зрачка, проходит словно через двояковогнутые очки, так как кривизна и толщина роговицы бывает наименьшей в центре и наибольшей у краев. Во втором случае свет, пропускаемый через круглое отверстие радужины, проходит через центральную (тонкую) часть роговицы и минует ее толстую часть. Кроме того, роговица способна усиливать свою кривизну под действием глазных мышц. Все это обеспечивает разную преломляющую способность глаза, и китообразные могут хорошо видеть как в воде, так и на воздухе. Косатки, кашалоты, полосатики и серые киты осматриваются, поднимая голову над водой; дельфины в неволе следят за бросаемой рыбой и кидаются туда, куда она должна упасть, а иногда схватывают ее даже в воздухе. Они точно хватают рыбу из рук дрессировщика с высоты 5 м. Дельфины свободно поворачивают глаз и мигают, если перед ними мелькает какой-либо мелкий предмет. Зрение китообразных преимущественно монокулярное и в меньшей мере стереоскопическое. Поскольку глаза их расположены по бокам вытянутой головы, далеко от переднего кончика морды, кашалоты, многие киты и часть дельфинов не могут видеть предметов впереди своего рыла. Лишь у дельфинов с маленькой мордой поле зрения левого глаза может частично перекрываться полем зрения правого глаза, и в этом случае их зрение будет частично стереоскопическим. Многие дельфины и даже косатки при разглядывании предметов в бассейне ложатся на бок и исследуют их при помощи то одного, то другого глаза.
Капитан-китобой начала XIX века Вильям Скорсби описал, как гренландские киты, проходя под килем его корабля, поворачивались на бок, чтобы рассмотреть, что лежит над ними.»

Итак, вот он – зрительный анализатор современных китообразных: не лучше и не хуже глаз других животных. Как видно из текста, для китов характерно полное или почти полное отсутствие стереоскопического зрения. Кроме того, большинство китов, кроме самых короткорылых, совершенно не видит ничего прямо перед собой. Однако, такое развитие органов зрения вполне компенсируется хорошо развитой эхолокацией. Известен случай поимки совершенно слепого кашалота, у которого в глазницах развились болезненные наросты. Однако, он был столь же упитан, как зрячий кит того же вида. А некоторые современные китообразные вообще стоят на пути утери зрения. Гангский дельфин, или сусук (Platanista gangetica) утратил хрусталик, а зрительный нерв у него очень тонкий. Очевидно, вымерший в наши дни китайский озёрный дельфин (Lipotes vexillifer) также отличается очень редуцированными глазами, которые, скорее всего, не функционируют как полноценный орган зрения, а их роговица превратилась в орган осязания. Эти примеры показывают, что роль зрения у китов может быть сильно снижена.

Кожа без волос – снова не уникальный признак китообразных. У ряда современных млекопитающих из других отрядов кожа также лишена волос. Кроме вполне сухопутных слонов и носорогов (и то не всех – яванский и суматранский носороги весьма волосаты, да и индийский слон в детстве не уступает им) вспоминаются бегемоты и крупные «ластоногие», моржи и морские слоны. А ещё есть сирены – дюгони и ламантины. Стоит обратить внимание, что бегемоты, моржи, тюлени и сирены – водные животные крупного размера. Наряду с ними в воде живут весьма пушистые землеройки-куторы, бобры и другие водные грызуны, а также выдры, в том числе каланы. Мелким животным мех обеспечивает достаточно хорошую теплоизоляцию, но при переходе к крупным водным млекопитающим его постепенно замещает слой подкожного жира – многие тюлени имеют волосяной покров, но также дополнительно «теплоизолированы» слоем жира. Очень крупные водные животные имеют толстый слой подкожного жира, функционально замещающий мех как теплоизолятор.
Однако, нельзя утверждать, что кожа китов вообще лишена волос. Волосяной покров китообразных находится в рудиментарном состоянии, но, тем не менее, присутствует на коже китов. Подробнее об этом сказано ниже.

Отсутствие кожных желез (кроме молочных желез, разумеется) также не уникально. Даже у таких животных, как собака, кожа сухая – вспомните, чтобы охладиться в жару, она испаряет слюну с языка и слизистой оболочки рта, когда человек, например, просто потеет. У соседей китов, сирен, кожа также лишена желез.

Противоточная система теплообмена имеется не только у китов, но и у некоторых других животных – например, у гусей в плавательных перепонках.

Губы у китообразных сравнительно жёсткие, поэтому детёныш не может сосать молоко в привычном смысле этого слова. Кормясь молоком, он захватывает сосок самки углом рта или обхватывает языком. Чтобы молоко всё же попало в рот детёнышу, молочные железы китообразных могут впрыскивать молоко с помощью особых мышц. Но такой признак также не уникален: молоко впрыскивается в рот детёнышу у сумчатых млекопитающих. В обоих случаях детёныши, диаметрально различающиеся по уровню развития (недоразвитые у сумчатых и высокоразвитые у китов), не умеют или не имеют возможности сосать молоко самостоятельно. Поэтому у тех и других самка должна прикладывать определённые усилия, чтобы накормить потомство.

Вряд ли киты общаются исключительно с помощью прыжков из воды – они несут слишком мало информации по сравнению с хорошо известными «песнями» китов, которые богаты и разнообразны по звучанию. Боуден, например, мог бы подать информацию об общении китов более красиво и впечатляюще, если бы рассказал об этом сложном звуковом языке китообразных, который включает чётко различимые «диалекты» и меняется со временем подобно языку человека. Но это сделало бы грань между человеком и животными менее чёткой, что не слишком выгодно креационистам. А то вдруг подумают чего лишнего?

Упомянутый Боуденом способ охоты китообразных, конечно, уникален, но... только для усатых китов. Причём, опять-таки, не для всех. Гладкие киты и серые киты так не поступают – они питаются другим кормом, который добывают другими способами. Зубатые киты также не охотятся описанным способом – они потребляют крупную добычу, захватывая или всасывая её поодиночке или по несколько штук, но не сотнями или тысячами особей, как усатые киты. И только киты-полосатики, которых всего 6 видов среди примерно 80 видов отряда китообразных, охотятся именно таким способом, что упомянут выше. Возникает логичный вопрос: если охота с помощью «сети» из воздушных пузырьков свидетельствует о сотворении китов, то как быть с теми китообразными, которые НЕ используют такой способ охоты? Этот вопрос в свете того, что было сказано о китах в предыдущих частях обзора, «тянет» за собой другие вопросы. Если у ряда видов ископаемых китов не было дыхала, является ли это свидетельством того, что они появились в процессе эволюции, а не были сотворены? Если горизонтальный хвостовой плавник не уникален для китов, свидетельствует ли это об их эволюции, а не о сотворении? Если слой подкожного жира также не уникален для китов, является ли это показателем их естественного происхождения, а не сотворения?
Может показаться, что я начинаю задавать глупые вопросы. Может быть, ибо каждый думает в меру своей испорченности. Но посмотрите на логику креационистских авторов (в данном случае именно Боудена). Формула доказательства, предлагаемая читателю, такова:

«Объекты группы А имеют признаки А1, А2, А3, А4... Эти признаки уникальны, и это свидетельствует о несомненном сотворении объектов группы А».

В таком случае, если оказывается, что признаки А1, А2 или А3 не являются уникальными для группы объектов А, и даже не принадлежат всем объектам этой группы, можно ли из этого сделать вывод, что вторая часть формулы доказательства превращается в свою противоположность? Оставлю это на суд тем, кто предлагает такие формулы доказательств. Заодно прошу их обосновать саму по себе логическую связь между уникальностью признака и сотворённостью его носителя. Ведь любой вид сам по себе уникален, поскольку несёт признаки строения и/или поведения, которые не встречаются даже у близкородственного вида, не говоря уже о видах из другого семейства, отряда или класса. Например, узор на крыльях бабочки дневного павлиньего глаза не встречается даже у родственных ей видов (например, у бабочки адмирала), а у китов - и подавно.


Ушки... не на макушке.

Рассках об эволюции китообразных был бы совершенно неполным, если не рассказать об удивительном строении органов слуха этих животных. Собственно говоря, даже на самых ранних стадиях своей эволюции китообразные чётко отделяются от представителей других групп млекопитающих (кроме, разве что, парнокопытных семейства Raoellidae и, в частности, Indohyus) как раз особенностями строения органов слуха.
У китообразных ухо в значительной степени приспособлено для подводного слуха по сравнению с ухом других водных и околоводных млекопитающих. Поскольку вода – более плотная среда, чем воздух, ухо китообразных претерпело значительные изменения на пути от самых ранних представителей этих животных к современным китам. Даже сам принцип улавливания звуков под водой значительно изменился. Так, китообразные принимают окружающий звук не с помощью наружного уха (его у них просто нет, а наружный слуховой проход рудиментарен), а с помощью нижней челюсти. В ней имеется особая жировая прослойка (внутричелюстное жировое тело), образующая нечто вроде встроенных в кость дужек стетоскопа. Ветви нижней челюсти проводят звук непосредственно к внутреннему уху животного. В месте контакта с внутренним ухом кость нижней челюсти имеет очень тонкий участок, через который звук передаётся непосредственно в ухо. Внутреннее ухо китообразных изолировано от остального тела животного особой тканью с низкой звукопроводностью, которая не пропускает в ухо звуки, распространяющиеся через тело животного.
Отечественный специалист по китообразным А. Г. Томилин в книге «В мире китов и дельфинов» рассказывает об особенностях слухового аппарата современных китов следующее:

«Их отличный слух не снижается ни отсутствием наружного уха, ни суженным, заросшим слуховым проходом. Дельфины воспринимают не только звуки, но и инфра- и ультразвуки, лежащие далеко за пределами человеческого слуха. Они прекрасно разбираются в многоголосом хаосе моря и очень точно определяют, с какого направления поступает звук. В воде это сделать не может ни одно наземное млекопитающее. Вибрация черепа под воздействием звуковых волн мешала бы такому определению, если бы правое и левое ухо китообразных не были изолированы от костей черепа.
Среднее и внутреннее ухо помещаются в двух очень плотных костных образованиях: первое в барабанной, а второе – в околоушной кости (…). Обе кости жестко связаны и подвешены на короткой сухожильной связке одна над другой в обширной барабанной полости черепа и со всех сторон окружены воздушными камерами, заполненными пеной из жировой эмульсии. Эта пена, содержащая миллионы воздушных пузырьков, поглощает все звуковые колебания, которые проводят череп, мускулатура и сало. Остается единственный путь для звука попасть во внутреннее ухо – через наружный слуховой проход и цепь косточек среднего уха. Но в 1964 году американский ученый К. Норрис обнаружил и другой путь передачи звука – через нижнюю челюсть. Значение этого волновода экспериментально подтвердили в 1968 году электрофизиологи США и Японии Т. Буллок, А. Гринелл, Е. Икезоно и другие. Нижняя челюсть своим задним концом вплотную подходит к ушной области дельфинов и в задней части имеет очень тонкие наружные костные стенки. Этот участок Норрис и рассматривает как «акустическое окно» для прохождения звука. При этом ход акустических лучей во время эхолокации таков (…): локационный пучок, произведенный воздушными мешками, а затем отраженный от костной стенки черепа и преломленный жировой подушкой (акустической линзой), встречает на своем пути, например, рыбу. Отраженные от рыбы акустические лучи возвращаются в ухо дельфина: сначала через кожу к самой тонкой части нижней челюсти – костной мембране (0,3 мм толщиной), отсюда к внутричелюстному жировому телу и, наконец, в ухо. При всем том имеет значение угол, под которым отраженные звуковые волны падают на нижнюю челюсть и в зависимости от этого проводятся с различным эффектом. Коэффициент звуковой передачи будет высоким, если угол падения звуковой волны к нижней челюсти будет не менее 30°, точнее – от 30 до 90°. В связи с этим обстоятельством и рассматривается привычка дельфина покачивать («сканнировать») головой при приближении его к добыче.
Сильное развитие нервно-рецепторного аппарата в нижней челюсти дельфинов может служить дополнительным аргументом к концепции К. Норриса о поступлении акустической информации через нижнюю челюсть. Дельфины, слуховые отверстия которых закрывались присосками из латекса, продолжали спокойно пользоваться гидролокацией. В опытах американских и японских исследователей восприятие звуков через нижнюю челюсть оказалось в 6 раз выше, чем через слуховой проход.
Вот почему теперь думают, что наружный конец слухового прохода не играет большой роли в проведении звуковых волн.
Ушные проходы дельфинов – тонкие, нитевидные, чуть изогнутые каналы – открываются на обеих сторонах головы позади и чуть ниже уровня глаза. На середине пути канал зарастает, но вновь появляется, входя в полость среднего уха. Барабанная перепонка напоминает сложный зонтик, вершиной упирающийся в укороченную рукоятку молоточка. Молоточек тонким концом связан с барабанной костью, толстым – с наковальней. Все три слуховые косточки (молоточек, наковальня и стремечко) плотные, миниатюрные, специализированные для передачи звуков и ультразвуков. Удельный вес их почти в 1,5 раза больше, чем у человека. Амплитуда движения стремечка, примыкающего к овальному окошечку, увеличивается по сравнению с амплитудой движения барабанной перепонки почти в 30 раз, но во столько же раз теряет в силе. Это важное приспособление к передаче звука в воде, где амплитуда той же самой звуковой волны по сравнению с воздушной средой уменьшена почти в 60 раз, но во столько же раз усилено ее давление. Барабанная кость (булла) – плотная и полая внутри камера, у усатых китов – яйцевидная, а у дельфинов – полуцилиндрическая. С помощью мышц эта кость может совершать небольшие перемещения относительно черепа, обеспечивая стереофонический или объемный прием отраженных локационных щелчков.
Строение внутреннего уха сложное. Жестко подвешенная околоушная кость массивная и плотная, с минимумом пустот. Улитка и сильно уменьшенный вестибулярный аппарат занимают в этой кости очень скромное место. В улитке развиты вторичная спиральная пластина и относительно маленький, жестко подвешенный кортиев орган. Слуховой нерв достигает исключительно мощного развития. У афалины, например, улитка почти такой же величины, как у человека, но слуховой нерв много толще: он достигает в сечении 5 мм.
У китообразных, по мнению голландского ученого Рейсенбаха де Хаана, выполнены все условия для развития оптимального подводного слуха и восприятия ультразвуковых частот. Советский исследователь В. П. Зворыкин показал, что у дельфинов гораздо сильнее, чем у человека, развиты подкорковые слуховые центры, что поставлено в связь со способностью зубатых китов воспринимать ультразвуки. Височная же доля коры больших полушарий лишь по глубине и количеству извилин превосходит височную долю мозга человека, но по микроструктуре такого превосходства нет. Видимо, справедливо мнение, что эхолокационная деятельность у дельфинов протекает больше на уровне подкорки, чем на уровне слуховой коры мозга.»

Рисунок с сайта Palaeos Vertebrates: профиль черепа дельфина афалины (Tursiops); вид справа, без нижней челюсти, с прорисовкой основных органов, участвующих в процессе эхолокации. Синяя линия – контур головы животного, зелёный контур – нижняя челюсть, жёлтый контур – лобно-носовая жировая подушка («дыня»), красный контур – дыхательные пути и воздушные мешки.
Подписи на рисунке:
Nasal air sacs and "monkey lips" – воздушные мешки носового канала и мускульные пробки (название на английском буквально означает "обезьяньи губы", но А. Г. Томилин упоминает название "дребезжащий орган", данное этим структурам В. Эвансом и Д. Прескоттом – В. П.)
Blowhole – дыхало
Melon (complex lipids) – лобно-носовая жировая подушка (сложные липиды)
Sounds reflect off scull and are further "focused" by melon – звуки отражаются от черепа и далее фокусируются лобно-носовой жировой подушкой
Reflected sound passes through lower jaw to middle ear – отражённый звук проходит через нижнюю челюсть к среднему уху
Lower jaw – нижняя челюсть
Middle ear – среднее ухо

Если говорить о слухе у китообразных, не лишне упомянуть о проблеме происхождения эхолокации – явления, тесно связанного с подводным слухом. Находки ранних китобразных проливают свет на эту проблему. Вот выдержка из описания зубастого усатого кита Janjucetus, составленного Эрихом Фитцжеральдом:

У ныне живущих усатых китов имеется скопление жировой ткани перед дыхалом, которая ранее интерпретировалась как образование, гомологичное лобно-носовой подушке зубатых китов (…). В дальнейшем авторы считали, что изначальным предназначением лобно-носовой подушки у китообразных было облегчение движения носовых клапанов при сокращении мускулов носовых клапанов при дыхании. Поэтому наличие гипертрофированной лобно-носовой подушки, участвующей в воспроизведении звуков, представляло бы собой синапоморфию зубатых китов.
В противоположность этому толкованию, Милинкович (1995) предположил, что жировая ткань ныне живущих усатых китов представляет собой рудиментарную лобно-носовую подушку, и что усатые киты вторично утратили способности к ультразвуковой эхолокации. В указанном сценарии эхолокация должна присутствовать у общего предка усатых и зубатых китов.
Присутствовала ли способность к воспроизведению и восприятию ультразвуков у исходных Mysticeti, впоследствие утраченная во многих родословных линиях, являющихся венцом этой группы? Базальное положение Janjucetus в филогении усатых китов предоставляет возможность составить мнение об этом вопросе. Установить, имел ли Janjucetus гипертрофированную лобно-носовую подушку, или нет, не представляется возможным. Тем не менее, череп Janjucetus не имеет прочих несомненных остеологических особенностей (напр., мешковидные углубления на предчелюстных костях; сильно вогнутая лицевая область перед отверстиями ноздрей в кости), связанных с наличием мягкой лобно-носовой ткани типа имеющейся у зубатых китов, связанной с производством ультразвуковых сигналов.
Увеличенное нижнечелюстное отверстие Janjucetus, возможно, вмещало жировое тело, ведущее к тонкому костному окну (как у ныне живущих зубатых китов; Ketten 1992), которое функционировало как звуковой канал низкой плотности, проводящий входящий звук из нижней челюсти в среднее ухо. Эти данные предполагают, что Janjucetus, возможно, не был способен к эхолокации, хотя нельзя отрицать возможности восприятия ультразвуковых сигналов. Свидетельства, предоставленные [изучением] Janjucetus, подтверждают гипотезу Heyning и Mead (1990) о том, что ультразвуковая эхолокация – это синапоморфия Odontoceti, никогда не эволюционировавшая у усатых китов.

Развитие лобно-носовой жировой подушки у разных китообразных (помечена синим на фоне силуэта животного). Слева направо: гринда, речной дельфин (очевидно, амазонская иния), клюворылый кит, гренландский кит, кашалот. Буквой S помечен спермацетовый мешок кашалота, также участвующий в передаче эхолокационных сигналов. Заметно слабое развитие лобно-носовой жировой подушки у представителя усатых китов.

Особенности строения органов слуха являются одним из самых важных признаков строения китообразных. Собственно, самые первые киты, ещё наземные четвероногие существа, были распознаны как киты именно благодаря общим особенностям строения органов слуха.
Характерная особенность китообразных – это наличие во внутреннем ухе структуры, которая называется «зонтичная кость». Это образование сформировано толстым (пахиостозным) медиальным краем ectotympanic, который изогнут дорсально (вверх). Этот признак появился ещё у самых ранних китообразных – пакицетус был признан китом именно из-за наличия во внутреннем ухе зонтичной кости.
Из комментария Джеймса Акера к книге «Происхождение китов», гл. 9:

4.4 Зонтичная кость […]
Присутствие зонтичной кости у всех китообразных, включая пакицетид, предполагает, что это главный апоморфный признак китообразных. Потому это «однозначный» диагностический признак для китообразных, включая Pakicetus. (Некоторые люди задаются вопросом, как ранние археоцеты были признаны китами: вот так и были.)

Креационисты предпочитают не рассматривать во всех подробностях проблему эволюции подводного слуха китообразных, ограничиваясь лишь поверхностными утверждениями и голословными выводами. Турецкий креационист Харун Яхья в статье Whale fantasy from ‘National Geographic’ представляет очень оригинальную точку зрения на проблему развития органов слуха у китообразных:

Любой сценарий эволюции от наземных до морских млекопитающих должен объяснить различия в строении уха и носа между этими двумя группами. Посредством использования эффектной графики ‘National Geographic’ попробовал дать впечатление, что вопрос разрешён. Но всё равно это впечатление ложное.
Давайте сначала рассмотрим строение уха. Подобно нам, наземные млекопитающие улавливают окружающие звуки внешним ухом, усиливают их костями в среднем ухе, и превращают их в сигналы во внутреннем ухе. У морских млекопитающих нет никакого наружного уха. Они слышат звуки посредством чувствительных к вибрации рецепторов в их нижней челюсти.

Здесь я должен немного отступить от темы и сделать некоторые пояснения. Моя голова пока ещё на плечах, и на работу мозгов я не жалуюсь. Посему я ещё достаточно адекватно понимаю английский, и перевожу фразу из оригинала “They hear sounds by means of vibration-sensitive receptors in their lower jaws” именно так, как написано выше.
Не лучше ли подучить матчасть, господин Яхья? А то, знаете ли, лепить всё подряд, лишь бы было не так, как у «идеологических противников» - это не лучший вид аргументации. Вообще, откуда вы, господин хороший, такую глупость откопали? Здесь, я думаю, вам лучше было бы свалить всё на кого-то ещё, чтобы выглядеть не откровенным дураком, а жертвой чьей-то глупости. У нас обиженных любят, знаете ли… Но ссылок на сторонние источники нет, и потому пассаж Харуна Яхьи, думаю, вызовет лишь толику здорового смеха эволюционистов. «И с такими хохмами он едет в Одессу?», в смысле, с таким знанием предмета он ещё и опровергает что-либо?

‘National Geographic’ утверждает, вторая система эволюционировала из первой. Это ясно даётся понять на странице 71 в схеме, озаглавленной «Органы слуха». Эта схема была нарисована таким образом, чтобы создать у читателя впечатление того, что органы слуха эволюционировали постепенно. Однако здесь нет никакого постадийного развития. Взгляда на текст, использованный в ‘National Geographic’, достаточно, чтобы прояснить это:

Pakicetus... Этот ходячий кит не имел внутричелюстного жирового тела, простирающегося до среднего уха, которое есть у современных китообразных, как знак того, что он сохранил признаки наземных животных. У более поздних китов челюстная кость с внутричелюстным жировым телом приспособлена к тому, чтобы воспринимать звуки.

Мы уже видели, что Pakicetus был типичным наземным млекопитающим, и что смешно назвать его «ходячим китом». Логика, используемая ‘National Geographic’, не менее смешная: он сначала описывает живущего на суше Pakicetus как «ходячего кита», и затем говорит, что животное сохранило признаки наземных форм. Это всё равно, что назвать корову «ходячей летучей мышью», и затем сказать: «у неё нет крыльев, она сохранила признаки наземных форм».

Вся беда рассуждения Харуна Яхьи состоит в том, в том, что пакицетус назван китом, что называется, «пост фактум», в свете знания о том, какие животные произошли в более поздние времена от представителей группы, к которой он принадлежал. Сам пакицетус, фигурально выражаясь, «не знал», что он – будущий кит. И, если бы люди были его современниками в далёком эоцене (ситуация, достойная скорее фантастического романа, чем серьёзной дискуссии), они бы ни за что не сказали, что он – представитель китов. Будущее любой группы живых организмов не предопределено, и знать, в кого он превратятся через миллионы лет, невозможно – это лишь область домыслов и фантазии.
Пример с коровой и летучей мышью неудачен, поскольку, с точки зрения теории эволюции, корову и летучую мышь не связывают отношения преемственности типа «предок – потомок». Конечно, если построить на церковные средства машину времени, слетать в будущее на миллионы лет, и убедиться, что корова эволюционирует в нечто летающее (маловероятный, к слову, сценарий, однако, в книгах Кира Булычёва присутствует существо под названием «склис», хорошо подходящее под эту идею), корову можно было бы назвать «ходячей …». Оп-па! Нет, не «… летучей мышью», поскольку летучие мыши уже существуют и заведомо произошли НЕ от коровы уже хотя бы потому, что первая корова появилась на Земле позже первой летучей мыши. Как там, в далёком будущем, эти твари назывались-то? Вот-вот, «ходячей …». Ею самой…
Харун Яхья продолжает:

Это один аспект вопроса. Аспект, который касается нас здесь – ясное различие между ушами кита и Pakicetus. После вышеприведённой выдержки ‘National Geographic’ мы, естественно, должны смотреть, чтобы увидеть, если имеется переходная форма между двумя. После Pakicetus в генеалогическом дереве стоит Ambulocetus, которого эволюционисты называют «плавающее-ходящим китом», но который фактически был наземным млекопитающим. ‘National Geographic’ использует следующие слова, говоря об Ambulocetus: «Хотя и более водный, чем Pakicetus, Ambulocetus все еще слышал непосредственно ушами».

Иными словами, у Ambulocetus нет никакой эволюции к уху кита.

Снова вспоминаем выдру – у этого несомненно водного животного уши простые, как у наземных животных семейства куньих. И у тюленей уши также не слишком похожи на китовые - у некоторых даже наружное ухо сохранилось. Можно, стало быть, жить в воде с простыми, не китовыми ушами, не вопрос! Кроме того, я открою Харуну Яхье один страшный секрет: киты тоже слышат ушами! Другой вопрос состоит в том, что звук попадает в ухо китов не через наружный слуховой проход, а иным путём – через внутричелюстное жировое тело, особую жировую прослойку в нижней челюсти.
Доказывать, была у амбулоцетуса эволюция к типу строения уха, характерному для современных китообразных, или её не было, нужно иным способом: не хвататься за похожую по звучанию фразу, а проанализировать особенности строения самого древнего вида А, считающегося его потомком и следующим звеном в эволюции вида Б, более развитого вида В, и, наконец, современного вида – в данном случае вида китов. Нужно выделить начальное и конечное состояние каждого изменяющегося признака, и проследить, как происходит изменение в ряду от самого древнего вида до современного, считающегося его потомком. Но Харун Яхья этого не делает, увы. Так что его утверждение голословно.
Харун Яхья:

Когда мы подходим к третьему животному в списке ‘National Geographic’, мы внезапно встречаем огромное изменение. Вышеупомянутая выдержка продолжается: Звуки передавались к среднему уху Basilosaurus как вибрации из нижней челюсти.
Другими словами, Basilosaurus обладает типичным китовым ухом. Это было существо, которое чувствовало звуки вокруг себя не через внешнее ухо, по колебаниям, достигающим его челюсти. И нет никакой переходной формы между ухом Basilosaurus и таковым у Pakicetus и Ambulocetus, который ‘National Geographic’ поместил перед ним в своей схеме.
Когда предмет исследован теоретически, можно заметить, что в любом случае такая переходная форма не имела бы никакого шанса на выживание. Любое развитие стадиями от одной совершенной слуховой системой к совершенно иной невозможно. Переходные стадии не имели бы преимуществ. Животное, которое медленно теряет способность слышать ушами, но ещё не развило способность слышать через челюсть, терпит ущерб.
Вопрос того, как могло возникнуть такое «развитие» – неразрешимая дилемма для эволюционистов. Механизмы, которые выдвигают эволюционисты – это мутации, но они никогда не были замечены добавляющими определённо новую и значащую информацию к генетической информации животного. Неблагоразумно предполагать, что комплексная слуховая система у морских млекопитающих могла появиться как результат мутаций.

Вах, вах, вах, какой грязный обман… Уважаемый Харун Яхья, а вы помните, что в списке между амбулоцетусом и базилозавром стоит ещё несколько животных? Процетус, кутхицетус, родоцетус, дорудон – куда они делись в вашем рассказе? Это ведь целое семейство протоцетид этак запросто «проглотили»... Или у них совсем не было ушей, ни наружных, ни внутренних?
Понимаю, что очень хочется представить в сознании читателя пропасть между млекопитающими, слышащими через ухо, и млекопитающими, воспринимающими звуки через челюсть. Но эти усилия тщетны: есть, можно сказать, жизненные примеры, показывающие принципиальную возможность такого перехода. Так, известный композитор Людвиг ван Бетховен к концу жизни оглох, но это не мешало ему слушать музыку: он приставлял конец трости к роялю, а другой конец держал в зубах. Его внутреннее ухо сохранило работоспособность, и он мог воспринимать звуки с его помощью. Напомню также, что в твёрдых телах и жидкостях (воде) звук распространяется даже лучше, чем в воздухе. Водолазы команды Жака-Ива Кусто утверждали, что иной раз они «слышали» голос «поющего» кита всем телом. Поэтому с точки зрения физики такой переход от традиционного слуха к восприятию звука через твёрдые части тела вполне возможен.
В случае с китами среднего звена с уже утерянной способностью слышать надводные звуки, но ещё плохо воспринимающего звуки в водной среде, просто не было. Конечно, сложно утверждать это наверняка, по очевидным причинам не обладая знаниями о строении мягких тканей древних китов. Но у ископаемых китообразных кости уха постепенно приобретают особенности строения, характерные для приспособленности к подводному слуху. Об этом говорят данные палеонтологии. Но, прежде чем рассказать про это, я сделаю ещё одну остановку.

Сказка о ките – часть вторая Do-While Johnes, ноябрь 2001.
Do-While Johnes рассматривает статью Ханса Тевиссена в журнале Nature, выпуск 413.

В отличие от любого другого китообразного, наружное ухо пакицетида было неспециализированным, и похожим на то, что есть у наземных млекопитающих. Наружный слуховой проход открывает низко на боку черепа, и на нижней челюсти есть маленькое нижнечелюстное отверстие. У земноводных млекопитающих наружный слуховой проход обычно открывается дорсально. Нижнечелюстное отверстие позднеэоценовых и неогеновых китообразных большое и передает под водой звук к среднему уху. Расширение также происходит у Ambulocetus, но у пакицетид отверстие маленькое. Среднее ухо пакицетид было высоко специализировано и включало пахиостеосклеротические косточки, зонтичную кость и пластинчатый сигмоидный отросток. Эти особенности истолковывались как адаптация к подводному слуху, и было предложено [объяснение], что присутствие зонтичной кости облегчает высокочастотную передачу под водой у современных зубатых китов даже при том, что зонтичная кость присутствует также у усатых китов, пользующихся низкими частотами. В случае пакицетид отсутствие воздушных пазух, изолирующих уши, прочное срастание околоушных костей с окружающими, и наличие плоской барабанной перепонки предполагает хорошее восприятие звуков воздушной среды, но не сопряжено с хорошим подводным слухом. Наиболее вероятно, что специализации среднего уха пакицетид аналогичны таковым у некоторых подземных млекопитающих и связаны с приемом вибраций, порождаемых субстратом, или звука, когда голова находится в контакте с землёй. Черепахи близко контактируют с субстратом, и получают сенсорную информацию, используя этот приём.

Спасибо, что вы смогли выдержать эти два абзаца. Все он сказал, было то, что, в конце концов, уши Pakicetus в действительности не подобны ушам кита. Мы могли бы сказать это сами, что очень просто, но мы хотели, чтобы вы услышали это прямо от эволюционного эксперта.

Ничего, ничего. Спасибо за беспокойство, удалось выдержать нормально. И я даже уяснил кое-что важное и интересное для себя, что наводит на совсем невесёлые мысли. Уважаемые креационисты опять услышали не совсем то, о чём говорилось в отрывке из работы Тевиссена. Или не пожелали услышать самого главного.
Здесь же ясно сказано, что ухо пакицетид отличается специализацией для восприятия звука, проходящего в среднее ухо из более плотной среды, чем воздух. Неужели сложно было заметить упоминание о звуках, которые животное воспринимает, когда голова контактирует с землёй? Сразу видно, что зарубежный креационист не читал русских народных сказок. Помните сказочные эпизоды про Ивана – крестьянского сына, который прикладывал ухо к земле, чтобы узнать, не идёт ли за ним погоня? Точно так же пакицетус мог определять приближение добычи или врага, прижимая голову к земле и ощущая звуки, распространяющиеся по ней (напомню физику: в твёрдых телах звук распространяется быстрее). Так что у него была, таким образом, отличная система «дальнего оповещения». И что самое главное – в отрывке говорится о звуках, которые попадают в ещё неспециализированное среднее ухо ЧЕРЕЗ НИЖНЮЮ ЧЕЛЮСТЬ! Именно она находится в контакте с землёй, когда животное лежит на животе – посмотрите на любую собаку, когда она отдыхает, чтобы это понять. И потомки пакицетид пронесли умение «слушать через челюсть» через миллионы лет. Неужели сложно было обратить внимание на упоминание Тевиссеном подземных животных и черепах? Эти животные находятся в очень близком контакте с землёй, и в их жизни звуки, распространяющиеся через твёрдый плотный субстрат, играют важное значение. А способность воспринимать звуки, распространяющиеся в более плотной, чем воздух, среде, оказалась полезной для пакицетуса и его потомков.
Кроме того, в указанном отрывке из упоминается, что у амбулоцетуса происходит расширение нижнечелюстного отверстия, которое свидетельствует об усилении специализации к восприятию звуков через нижнюю челюсть. Даже в фильме BBC «Прогулки с чудовищами» упоминается эта особенность амбулоцетуса. Не исключено, что первым шагом для превращения нижней челюсти в звукопроводящий орган была именно специализация для улавливания звуков, проводящихся через почву.

Из комментария Джеймса Акера к книге «Происхождение китов», гл. 9:

«зонтичная кость отмечает начало … развития пахиостоза (массивность и гипертрофия) и пахиосклероза (высокая плотность и сильная минерализация) барабанного комплекса у китообразных.» Массивная и плотная зонтичная кость может служить примитивным барьером для акустических помех, связанных с звукопроводимостью костей.
Пахиостеосклероз предшествовал пахиостозу.
Далее по тексту:
«Увеличенная минерализация буллы у китообразных придает барабанной кости большую плотность, и лучшую неподвижность, итогом которой является высокая степень эластичности.» ... « ... костная ткань буллы более изотропна. Изотропные кости передают звуковые колебания без искажения.» По твёрдости барабанная кость сравнима с зубной эмалью, что обеспечивает [её] лучшее сохранение в виде окаменелости.
Следующий параграф описывает, как пахиостеосклероз костей уха коррелирует с подводным слухом (а также обеспечивает равновесиее и плавучесть).
4.5 Слух пакицетид

«Пакицетиды имеют ключевое положение в филогенетическом переходе от наземного родословного ряда копытных к полностью водным китам.» Некоторые особенности ушной области являются примитивными характеристиками наземных млекопитающих. Pakicetus мог слышать звук, распространяющийся в воздухе. У Pakicetus была увеличенная полость буллы, позволяющая слышать звуки низкой частоты (не подходящая для восприятия высокочастотного звука эхолокации). Таким образом, Pakicetus все же не имел специализированных структур для подводного слуха. Но у Pakicetus была зонтичная кость, которая является первым шагом. То есть, процесс приспособления к водному существованию начался с Pakicetus.

Ленни Фланк «Амбулоцетус как переходная форма»:

Несмотря на особенности черепа, подобные таковым у китов, Pakicetus, однако, не имел двух важных приспособлений, которые присутствуют у современных китов. У ныне живущих китов в ушах есть большие пазухи, которые могут заполняться кровью, позволяя животному выравнивать давление при нырянии. Современные киты также передают звуковые колебания к внутреннему уху, используя внутричелюстное жировое тело, которое позволяет им слышать направленно под водой. Pakicetus не имел ни одной из этих двух особенностей, что указывает на то, что он не был способен глубоко нырять и хорошо слышать под водой. Эти черты анатомии хорошо согласуются с его средой обитания, так как кости Pakicetus были найдены в отложениях, которые сформировались в устье реки на берегу мелкого моря, где были ограниченные возможности для ныряния в глубину.

Обычно атака креационистов направлена на то, что пакицетус, мол, имел ухо наземного млекопитающего, и, следовательно, не жил в воде. Чтоы убедиться в абсурдности этого обвинения, достаточно взглянуть на современных животных. Тюлени, выдры, выхухоли, пингвины и чистики – все эти существа умеют нырять и проводят много времени в море. У них есть несомненные анатомические и физиологические признаки водных животных. И тем не менее, они прекрасно слышат звуки, распространяющиеся в воздухе. То есть, наличие воздушного слуха не препятствует жизни в воде.
Ещё одно обвинение креационистов состоит в том, что, по их мнению, последовательные ряды ранних китообразных не демонстрируют перехода от состояния, характерного для наземных видов, к особенностям анатомии современных китообразных. Эти слова также относятся к строению уха китообразных.
Заметка в Интернете A Follow up to Darksyd and the Whales с блога Afarensis подробно рассказывает об изменениях, которые сопровождали раннюю эволюцию китообразных, и каждая стадия эволюции слухового аппарата китообразных снабжена соответствующим рисунком. Думаю, не стоит приводить здесь все рисунки, но вот, что, в частности, говорится в сопроводительном тексте к ним:

… пакицетид возрастом 50 миллионов лет. Он не слишком сильно отличается от исходных наземных млекопитающих, с НСП [наружный слуховой проход, сокращения относятся к рисункам – В. П.], ушными барабанами, и т. д., но обратите внимание на одну особую черту: барабанная кость не связана с околоушной костью (Per), и она утолщена в структуру, названную зонтичной костью. В основном, костная структура уха менее плотно прикреплена к черепу, и более свободно совершает колебания в ответ на звук, передаваемый через ткани головы.
Следующий шаг наблюдается в группе китов, называемых ремингтоноцетиды / протоцетиды, возрастом 43 – 46 млн. лет. Ушная капсула ещё менее прочно прикреплена к черепу, а зонтичная кость более сильно развита и ещё более удалена от черепа – всё вместе это лучше работает при свободном движении. Ушной барабан редуцирован, конической формы, молоточек сливается с костью, поэтому, хотя эти части всё ещё присутствуют, они не особенно эффективны при улавливании звуковых волн в воздухе. Другая особенность – это глубокая борозда в нижней челюсти, которая указывает на то, что у этих животных была жировая прослойка (ЖиПр) в челюсти, которая лучше проводила колебания из челюстной кости к ушной капсуле.
… строение уха современного кита. Все тенденции предшествующих организмов усилены: ушная капсула специализирована к тому, чтобы воспринимать звуки, передаваемые через жировую прослойку, и полностью недоступна для звуков, передаваемых через воздух – наружный слуховой проход закрылся и исчез, и хотя ушной барабан ещё есть, он не связан с миром снаружи.

На сайте Palaeos Vertebrates об эволюции уха китообразных говорится следующее:

По многими показателям ухо китообразных радикально отличается от уха наземных млекопитающих. Канал из жира и кости в нижней челюсти замещает наружное ухо и слуховой проход наземных жителей. Остаточный внешний слуховой проход сжат и закрыт, и далее у усатых китов физически перекрыт ушными пробками мягкой ткани. У кита нет никакой барабанной перепонки, и ухо, фактически, тщательно изолировано от наружного звука чрезвычайно вздутой слуховой буллой. Косточки среднего уха зачастую прикрепляются, и даже сливаются с буллой или каменистой костью, нежели свободно взвешены в барабанной полости. Только внутреннее ухо относительно неизменно.
Несмотря на эти обширные различия, эволюционный ряд весьма хорошо согласован с дарвиновской парадигмой. В строении челюсти китообразные начинают со стандартных меккелевых окон. Они расширяются и увеличиваются в числе. Обычные соединительные ткани развиваются в специализированное внутричелюстное жировое тело, которое проводит звук по расширенному каналу. Форма и поверхность окружающей кости постепенно развиваются, чтобы играть роль акустической изоляции для высокочастотного звука, проникающего в ухо.
Связь этого канала с меккелевым хрящом едва ли случайна. Задний конец хряща окостеневает, как и барабанная кость, образующая барабанное кольцо, которое окружает барабанную перепонку. Задний отросток этой той же самой кости формирует часть костной нижней поверхности наружного слухового прохода. У пакицетид (…), барабанная кость уже разрослась, образуя большую буллу, окружающую каменистую кость.
Слуховая булла – относительно стандартное для млекопитающих структурное образование. Однако, у китов булла постепенно становится очень большой и плотной (пахиостеосклеротической), чтобы улучшить звукоизоляцию. Структура буллы китообразных уникальна. Ряд адаптивных изменений, вовлеченных в это, более глубоко обсуждается Luo (1998). В этом вопросе настоятельно рекомендуется обзор Luo, и здесь не будет делаться попыток охватить все детали. Более продвинутые результаты этого процесса могут быть рассмотрены на рисунках буллы Georgiacetus и усатых китов (…). Наружный слуховой проход зажат между коническим апофизом и сигмоидным отростком. Барабанное кольцо само по себе постепенно отходит от своей функциональной ориентации, характерной для четвероногих (то же самое происходит со слуховыми косточками). Сама барабанная перепонка становится связкой с неопределённой, но, очевидно, важной функцией, тогда как косточки прикрепляются или к каменистой кости или булле. Размер и степень иннервации улитки постепенно увеличиваются.
Видно, что все эти события происходят точно по дарвиновскому механизму. Имеет место лишь немного отклонений или исключений. С точки зрения анатомии уха мы могли бы игнорировать видовую концепцию полностью, и рассматривать эволюцию уха китообразных как пошаговое дополнение адаптивных изменений единой популяции протяжении долгого эоценового отрезка времени. (выделено мной - В. П.)

Опять хорошо сработал поистине волшебный приём. Нужно было всего лишь шагнуть в сторону от популярных заметок, и взглянуть в научные статьи более высокого уровня. Факты в очередной раз оказались упрямой вещью.
Что тут ещё можно сказать? Только фразу из единственного первоисточника креационистов: «имеющий уши, да слышит». Но мало просто слышать, нужно ещё и анализировать услышанное.

… На задних лапках ходят.

Ещё одна особенность китообразных – исчезновение видимых снаружи задних конечностей. Этим они сильно отличаются от большинства млекопитающих: лишь у сирен задние конечности совершенно исчезли в той же степени, что и у китов. К слову, под подозрением находится ископаемый ёж Proterix, у которого ни для одного образцавообще не известны конечности, ни передние, ни задние.
Но всё же остатки задних конечностей различимы даже у современных китов, хотя для этого требуется некоторое знание анатомии этих животных. У ископаемых китообразных разных видов задние конечности развиты в разной степени – от хорошо заметных и полнофункциональных до рудиментарных. Креационисты признают их наличие, но истолкование этой особенности анатомии китов зачастую бывает откровенно лживым. Продолжим, рассказ, пожалуй, со статьёй Харуна Яхьи “Whale fantasy from National Geographic”:

Миф о шагающем ките

Фактически, нет никаких свидетельств того, что Pakicetus и Ambulocetus являются предками китов. Они просто описаны как «возможные предки» эволюционистами, сильно желающим найти наземного предка для морских млекопитающих в свете своей теории. Нет никакого свидетельства, связывающего этих существ с морскими млекопитающими, которые появляются в летописи окаменелостей в очень близкое геологическое время.

Эволюционные преобразования могут проходить с высокой скоростью, особенно в условиях отсутствия конкуренции. В эпоху раннего кайнозоя, когда в морях уже не было гигантских ящеров, а «харизматические» ламноидные акулы привычного нам облика ещё не появились (они появились только в эоцене-миоцене), конкуренция в экологической нише крупных хищников морей была минимальной, и эволюционные преобразования могли проходить, не будучи строго ограниченными внешними факторами. Не надо беспокоиться, что для таких преобразований не хватит времени: скорость эволюции может быть потрясающе высокой. Об этом прекрасно сказал Р. Кэрролл (см. главу об Indohyus).

После Pakicetus и Ambulocetus внимание ‘National Geographic’ перемещается к так называемым морским млекопитающим и показывает виды (вымерших китов) типа Procetus, Rodhocetus и Archaeocetea. Рассматриваемые животные были млекопитающими, которые жили в море и которые теперь вымерли. (Мы коснёмся этого вопроса позже). Однако, между ними и Pakicetus и Ambulocetus есть значительные анатомические различия. Независимо от того, насколько ‘National Geographic’ пробует свести их к минимуму несколькими движениями кисти, когда мы смотрим на окаменелости, становится ясно, что они – не «переходные формы», соединяющие друг друга:

  • Позвоночник четвероногого млекопитающего Ambulocetus завершается тазом [А хвост как же – без позвонков? Это не мой ляп как переводчика, поскольку в первоисточнике так и сказано: “The backbone of the quadrupedal mammal Ambulocetus ends at the pelvis, …” - В. П.], и от него отходят мощные задние ноги. Это типичная анатомия наземного млекопитающего. У китов, однако, позвоночник продолжается прямо до хвоста, и вообще нет никакой тазовой кости. Фактически, Basilosaurus, который, как считается, жил приблизительно через 10 миллионов лет после Ambulocetus, обладает последним типом анатомии. Другими словами, он типичный кит. Нет никакой переходной формы между Ambulocetus, типичным наземным млекопитающим, и Basilosaurus, типичным китом.

Очень похоже на высказывания такого рода о лошадях. Между упомянутыми в популярной литературе «вехами» в эволюции китов (и лошадей, замечу, тоже) было достаточно много других переходных форм, целая цепочка. Журнал по каким-то причинам (возможно, лимит пространства или недостаточная изученность на тот момент) просто не показал их. Типичный приём креационистов – обрушивать нападки не на научные статьи, а на популярные, а то и вовсе на школьные учебники. В этих изданиях материал подаётся публике в заведомо упрощённом виде, и ряд «звеньев» в эволюционных последовательностях действительно может быть выпущен сознательно – хотя бы из дидактических соображений, чтобы не переусложнять статью и сделать её доступнее для восприятия непрофессионалу. Кому хочется изучить материал глубже, тот легко найдёт информацию в Интернете, а кому оно не надо, будет просто фантазировать на заданную тему, подобно Харуну Яхье, не заглядывая в научные первоисточники.
Интересно, интересно относительно отсутствия переходных форм между амбулоцетусом и базилозавром… Я посмотрел первоисточник, и нашёл в нём нечто интересное, а именно дату написания. Статья “A Whale fantasy from National Geographic” была написана Харуном Яхья в 2001 году, а на сайте последняя дата модификации – 9 марта 2006 года. Во вступлении я приводил годы открытия разных видов китообразных. Rodhocetus kasrani был открыт в 1994 году, а R. balochistanensis, по косвенным данным, в 2001-м. То есть, по крайней мере, один из видов этих китов был известен до написания Харуном Яхья этой работы. И, что ещё интереснее, род Rodhocetus упомянут автором в самом начале статьи! Два семейства, Remingtonocetidae и Protocetidae, просто не упомянуты им, хотя были описаны достаточно давно. Какого же дьявола Харун Яхья утверждает, что «нет никакой переходной формы между Ambulocetus, типичным наземным млекопитающим, и Basilosaurus, типичным китом»? Или он написал это, крепко зажмурив глаза? Не поверю, что он просто «забыл» упомянуть этих животных.

Родословное древо китообразных. Видно, что между пакицетусом и амбулоцетусом с одной стороны, и базилозавром с другой стороны поместился целый ряд форм ранних китообразных.

Харун Яхья, статья Whale fantasy from ‘National Geographic’:

  • Под позвоночником Basilosaurus и кашалота есть маленькие кости, не соединённые с ним. ‘National Geographic’ утверждает, что это остатки ног. И тем не менее, этот же самый журнал упоминает, что эти кости фактически имели другую функцию. У Basilosaurus эти кости «функционировали как помогающие спариванию», а у кашалотов «[служат] как опора для мускулов половых органов». Описать эти кости, которые фактически выполняют важные функции, как «рудиментарные органы» - это ни что иное, как предубеждение дарвинистов.

Вот здесь я с полным основанием утверждаю, что Харун Яхья пытается обманывать читателей. У кашалота, а также у других современных китообразных на границе тела и хвоста действительно имеется пара небольших костей. И, кстати сказать, это вовсе не ноги сами по себе, а рудиментарные остатки тазовых костей. К ним действительно прикрепляются половые органы китообразных, и ни один эволюционист с этим не поспорит, поскольку это есть факт. Степень развития этих структур у кашалота и базилозавра совершенно различна. У кашалота это небольшие кости, лежащие в толще мягких тканей, и их наличие никак не проявляется на поверхности тела животного; тазовые кости кашалота, равно как и других современных китов, можно обнаружить лишь при анатомировании. У базилозавра, однако же, ситуация совсем другая. У него найдены остатки именно ног (ладно, буду более политкорректным: не ног для движения по суше, а задних конечностей в форме плавников) с пальцами, длиной около метра, а вовсе не «маленькие кости». В примечании к русскому переводу книги Р. Кэрролла «Палеонтология и эволюция позвоночных» (том 3) сказано, что такие конечности были у Basilosaurus isis. У этого китообразного задние конечности отличаются хорошо дифференцированным скелетом, который вполне соотносится со скелетом задних конечностей наземных млекопитающих. И задние конечности базилозавра отчётливо выступали по бокам его длинного тела как пара подвижных плавников.

Реконструкция базилозавра. Задние конечности этого животного достаточно подвижны и анатомически развиты.

Учёные действительно считают, что эти конечности помогали базилозавру при спаривании, удерживая длинные тела животных. На этот счёт, между прочим, они высказались уже достаточно давно. Вот статья, посвящённая открытиям американской экспедиции в Египте, где были найдены кости кита Basilosaurus с хорошо сохранившимися задним конечностями. Статья называется WHALES' HIND FEET SHOW UP IN FOSSILS, опубликована на сайте New York Times, её автор John Noble Wilford. Самое интересное здесь – дата заметки: 12 июля 1990 года. Указанная заметка Харуна Яхьи, к слову, появилась где-то на десяток годочков позже.

Бедро, или верхняя кость конечности, было около 10 дюймов длиной, а расположенные ниже кости и ступня протягивались примерно на 14 дюймов до кончика самого длинного из трёх пальцев. Задние конечности, возможно, всё ещё сгибались в колене, как сообщают учёные. В покое конечность отгибалась назад и прижималась к поверхности тела.

Наиболее удивительным аспектом открытия, говорит д-р Джинджерич, было то, что функциональные задние конечности были открыты у вида китов Basilosaurus isis, который жил через 10 миллионов лет после того, как имел место переход с суши в море. «Я никогда не задумывался серьёзно о том, что кит, такой поздний по времени, живущий в воде, мог бы иметь ноги», сказал он.

Учёные говорят, что они могут лишь выдвигать предположения по поводу использования китами задних ног. В статье в журнале они писали: «Задние конечности Basilosaurus оказались слишком маленькими по сравнению с размером тела, чтобы помогать плаванию, и они, возможно, не могли поддерживать тело на суше.

Тем не менее, выполнение некоторых функций вероятно по нескольким причинам: в наличии большая часть костей; некоторые элементы слиты, но оставшиеся суставы нормально сформированы с небольшим количеством признаков дегенерации; и в колене присутствует комплексный блокирующий механизм».

Хотя д-р Бэрнс не исключает возможного использования задних конечностей при передвижении на мелководье, исследовательская группа д-ра Джинджерича считает, что наиболее вероятно они использовались как «направляющие во время спаривания, что в ином случае могло быть сложным для змееподобного водного млекопитающего».

Или, как заметил д-р Джинджерич, «легко представить, что кит со змеевидным телом, чьи репродуктивные органы находятся примерно на 40 футов позади мозга, мог испытывать необходимость в некоторой помощи».

Как переводчик данного фрагмента, отмечу, что переводил нейтральным словом «конечности» слово, которое в оригинале было обозначено как “limbs”. Соответственно, словом «ноги» я переводил слово “legs”, и “foot” перевёл как «ступня». Потому я не считаю, что исказил истинный текст в угоду «эволюционистской предвзятости».
После того, как сами эволюционисты прямым текстом сказали, что у задних конечностей Basilosaurus имелись вполне определённые функции, перечисленные выше, критиковать их, делая умное лицо, особенно легко.
Вполне естественно, что сильно редуцированный пояс задних конечностей кашалота не может выполнять такой же функции, как у базилозавра, уже хотя бы потому, что костей самих конечностей (от бедра до пальцев) у кашалота в норме нет. Когда Харун Яхья перечисляет функции этих структурных образований, а затем на основе этой (совершенно правдивой) информации утверждает, что это не рудименты, он или сознательно обманывает несведущего читателя, или сам не понимает смысл понятия «рудименты».
Понятие «рудименты» неотделимо от эволюционистского мировоззрения и теряет смысл, когда об этом явлении начинают говорить с позиции креационизма. Органы можно признать рудиментарными лишь в свете представления о предках вида-обладателя рудиментов, о примитивных и продвинутых признаках внутри эволюционирующей совокупности видов. Если признавать происхождение китов от наземных четвероногих животных (здесь даже неважен конкретный предок именно отряда китообразных), то состояние задних конечностей четвероногого предка и современного кита легко признать, соответственно, начальным и конечным этапами изменений данной системы органов. Если же признавать верным учение о сотворении видов богом, понятие «рудиментов» теряет смысл, поскольку у любого современного вида просто не будет предка, с которым проводится сравнение.
Наличие у рудиментарных органов каких-либо функций не является препятствием для признания этих органов рудиментарными, поскольку оценка на предмет «рудиментарности» проводится путём сравнения функций органа с таковыми у более-менее отдалённых предков (если они известны) и родственников. Основная функция пояса задних конечностей – опорно-двигательная, причём даже в большей степени, чем у передних конечностей – задние конечности прочно присоединены к тазу, который в большинстве случаев неподвижно срастается с позвоночником, обеспечивая телу надёжную опору. Как часть опорно-двигательного аппарата задние конечности китообразных в том виде, в каком они представлены у современных китов, являются именно рудиментами, то есть, их главная функция – быть опорой тела на суше – утрачена. И в силу этого обстоятельства строение этих частей тела осталось ровно таким, чтобы выполнять функции, бывшие некогда дополнительными и не утраченные. У человека, кстати, половые органы также крепятся к тазу.
В данном случае читатель должен понимать, что сталкивается с типичной подменой понятий со стороны креационистов. Признавая наличие задних конечностей, креационисты говорят, что это не «ноги», т. к. эти конечности не имеют опорно-двигательной функции и служат для иных целей – в частности, для копуляции. При этом особенности анатомии задних конечностей примитивных китообразных стыдливо замалчиваются. Во всяком случае, в многочисленных источниках креационистского толка особенности анатомии задних конечностей ранних китообразных не рассматриваются. Зато в эволюционистских источниках сведений по анатомии задних конечностей китов достаточно, чтобы составить полное представление о степени их развития и приблизительно оценить, что не договаривают креационисты.
Creation Wiki – ещё один «рупор» креационизма, отзывается о задних конечностях базилозавра примерно в том же духе, что и Харун Яхья:

Идея, что задние придатки – рудиментарные задние ноги, фальсифицирована следующей цитатой из TalkOrigins: «задние ноги были маленькими и, должно быть, были бесполезны для передвижения, но были специализированы для движений вперед в фиксированное расставленное положение – вероятная помощь при спаривании для этого длиннотелого змееподобного кита». Обратите внимание, что подобно «современным» китам эта помощь связана с воспроизводством и не имеет никакого отношения к ногам. Наименование задних придатков рудиментарными ногами основано исключительно на предположении об эволюционных изменениях. Кроме того, нет никаких промежуточных стадий между Rodhocetus и этими китами, тогда как их необходимо множество, чтобы это произошло.

Странное утверждение у Creation Wiki, особенно в свете того, что буквально несколькими строками выше в том же самом обзоре, откуда взяты приведённые слова, имеется цитата с сайта Talkorigins, где говорится:

… Например, у B[asilosaurus – В. П.]. isis (42 млн. лет назад) были задние ноги с 3 пальцами и крошечным остатком 2-го пальца (большой палец полностью отсутствует).

На сайте Ф. Джинджерича приводится фотография задней конечности Basilosaurus isis, на которой ясно видно бедро, кости голени и плюсны с пальцами, расчленёнными на фаланги.

Фотография конечности базилозавра с сайта Филипа Джинджерича

Задние конечности базилозавра кажутся небольшими по сравнению с целым скелетом этого кита...

... но они сохранили строение, типичное для задних конечностей наземного млекопитающего. Рисунок с сайта Palaeos Vertebrates. Левая задняя конечность, вид сбоку (колено обращено влево). Подписи на рисунке:
Ilium – подвздошная кость
Obturator foramen – запирательное отверстие тазовой кости
Femur – бедро
Patella – коленная чашечка
Tibia – большая берцовая кость
Fibula – малая берцовая кость
Pubic symphysis – лобковый симфиз
Calcaneum – пяточная кость
Astragalus – таранная кость
Navicular – ладьевидная кость
Cuboid – кубовидная кость
Metatarsals – плюсневые кости
Phalanges – фаланги пальцев
II, III, IV, V – пальцы

Итак, из схем, иллюстрирующих строение задней конечности базилозавра, видно, что она сохраняет общий план строения, характерный для задней конечности наземных млекопитающих, хотя на таких конечностях и одного шага по земле уже не сделать.

Ленни Фланк «Амбулоцетус как переходная форма»:

…новый экземпляр Zeuglodon Джинджерича имел четырехфутовый череп и множество ребер, которые несли однозначные особенности китов, и которые согласовываются с соответствующими особенностями более раннего черепа Pakicetus. Что более важно, Джинджерич также нашел бедро, коленную чашечку, и более дистальные кости ноги, множество костей лодыжки и трех пальцев задней лапы, показывающих, вне сомнения, что Basilosaurus имел полноценные задние конечности.
Хотя конечности были полностью сформированными и функциональными, однако, они не соединялись с тазовыми костями кита, и не могли использоваться, чтобы поддержать вес животного вне воды. Поэтому Basilosaurus был китом с видимой задней конечностью, но был настолько приспособлен к морскому образу жизни, что больше не мог покидать воду. Как выразился Стивен Гоулд, «они анатомически полны, и они выступают снаружи стенки тела (в отличие от полностью скрытых рудиментарных задних конечностей современных китов), но они не могли играть никакой важной роли в передвижении – реальном функциональном испытании переходного состояния» (Gould, “Hooking Leviathan By Its Past”, Natural History, May 1994, p. 13). Это в точности то, как палеонтологи предсказали, что они найдут у древних китов.

Если внимательно посмотреть на скелет образований, располагающихся на границе туловища и хвоста базилозавра (будем политкорректными и пока воздержимся от прямых наименований и выводов), можно увидеть, что найдены остатки именно ног с пальцами (в примечании переводчика к книге Р. Кэрролла «Палеонтология и эволюция позвоночных» сказано, что у Basilosaurus isis они достигали длины 1 метра). У этих ног ясно заметны бедро, голень, плюсна с тремя развитыми пальцами и остатком ещё одного пальца. Вполне естественно, что пояс задних конечностей китообразного может выполнять не только локомоторную функцию. Особенно это актуально в той ситуации, когда роль главного двигателя перешла от ног к позвоночнику. Не только у китов, но и у наземных млекопитающих (в том числе у человека) тазовые кости выполняют роль опоры для половых органов: основание полового члена прикрепляется к ним. Поэтому тот факт, что у китов имеет место то же самое, вполне естествен. Если же рассматривать рудиментарность этих органов, следует согласиться с тем, что в качестве ног как органов передвижения задние конечности китов являются именно рудиментами. То есть, их главная функция – быть опорой тела на суше – утрачена, и строение этих частей тела осталось ровно таким, чтобы выполнять функции, бывшие некогда дополнительными, но вышедшие на первый план после утраты основной функции. Просто креационисты в очередной раз подменяют понятия, пользуясь тем, что большинство их читателей не знает точных определений биологических терминов, которыми оперируют креационисты в своих построениях. Это я о рудиментах: эволюционисты нигде не говорят, что у рудимента полностью отсутствуют какие-либо функции в организме (Говорят? Цитату с указанием первоисточника, пожалуйста. Причём не один абзац с искомой фразой, а сразу всю страничку, главу или статью). Зато креационисты охотно приписывают им это безосновательное утверждение, а затем, с умным видом подняв указательный палец, «разделывают под орех», фактически, своё же собственное умопостроение. Налицо очередное «соломенное чучело», павшее жертвой в этой затяжной войне мировоззрений.
Кстати, у кур задние конечности также участвуют в спаривании. Всякий, кто видел нехитрые брачные отношения домашних кур, подтвердит, что без задних конечностей они не смогли бы этого сделать. Но это не повод отказывать их задним конечностям в праве называться ногами только на том основании, что они участвуют в спаривании. Просто органы часто бывают многофункциональными...
У древних китообразных задние конечности выступали за пределы стенки тела животного и были хорошо заметны снаружи. У современных китов задние конечности рудиментарны. Анатомические различия между этими состояниями очень велики, и в одночасье их не преодолеть. Однако, ряд ископаемых китообразных, найденных в последнее время, явно демонстрирует постепенную утрату связи между тазом и позвоночником, а также прогрессирующее уменьшение задних конечностей и редукцию их элементов. Можно ещё раз перечитать описание изменений, которые происходили у китообразных в ходе освоения новой среды обитания. Впрочем, на этот счёт есть мнение креациониста Джона Вудмораппа (“Walking whales, nested hierarchies, and chimeras: do they exist?”):

Прогрессивное уменьшение задних конечностей имеет сомнительное значение, только из-за того, что сюда вовлечён широкий диапазон размеров задних конечностей живых существ. Кроме того, современные киты иногда отращивают «задние конечности» значительного размера (большего, чем таковые у «предков», таким образом, вопреки тенденции сокращения задних конечностей).

Интересная постановка вопроса… Пусть уважаемый Джон Вудморапп продемонстрирует общественности хотя бы один, но зато целый вид современных китообразных, у которого присутствует такая тенденция к росту задних конечностей «вопреки тенденции». Впрочем, я с уверенностью могу сказать, что он не сможет этого сделать. И я не смогу, и никто не сможет, даже архиспециалист по китам из какой-нибудь злополучной Японии, даже при щедром финансировании со стороны торговцев китовым мясом. Речь в этом отрывке, скорее всего, идёт об атавизмах – признаках предковых форм, появляющихся одномоментно у единичных особей вида-потомка. Действительно, известны случаи, когда отдельные особи китообразных хорошо известных видов отращивают заднюю пару конечностей-плавников, которые достигают иногда значительной величины. Такой случай известен для кита-горбача: у одного из добытых китов этого вида были обнаружены крупные задние плавники, длиной около метра (об этом подробнее будет сказано ниже). Среди кашалотов также находили большое количество особей с рудиментарными задними конечностями, а совсем недавно произвела сенсацию поимка дельфина-афалины с хорошо развитой задней парой плавников. Напомню также, что и человек изредка бывает волосатым или хвостатым, однако избыточные волосы или хвостик никто не записывает в типичные видовые признаки человека.
Случаи находок отдельных особей китообразных с развитыми задними конечностями заслуживают более пристального внимания. Есть в креационном «творчестве» произведение Карла Виланда «Странная сказка про ногу у кита» (The strange tale of the leg on the whale by Carl Wieland), опубликованная на сайте Answers in Genesis. Отрывки из неё я привожу ниже.

Эдвард Иоханнес Слайпер (1907 – 1968) был профессором общей зоологии в Амстердамском Университете, в Нидерландах. Он был ведущим мировым специалистом по китообразным. Вторая глава его классической работы озаглавлена «Эволюция и внешность». В ней он говорит о кости китов, которую называет «тазовая кость», длиной около 30 сантиметров (12 дюймов), но «в противоположность тазу нормальных млекопитающих она не прикрепляется к позвоночному столбу». Эта кость служит опорой для мужских репродуктивных органов. Слайпер продолжает, говоря о том, что иногда «другая маленькая кость может прикрепляться к ней». Будучи эволюционистом, он совершенно естественным образом истолковывал этот меньший кусок кости как возврат назад к бедру эволюционного предшественника кита. Тем не менее, он утверждал, что в этих исключительных случаях кость, находящаяся под вопросом, общей длиной 2,5 см (немного больше дюйма), и что она иногда «срастается» с тазовой костью.
Обратите внимание, что в этом случае он не упомянул ничего о «ноге», выступающей из стенки тела кита. Свидетельство хорошо подходит к идее о том, что некоторые киты (которые в типичном случае имеют функциональные кости в области таза, как он допускает) могут рождаться с отклоняющимися от нормы фрагментами кости. Существует сложная программа ДНК, которая вызывает развитие нормальной кости на этом участке строения кита. Мутационный дефект этой программы может легко привести к появлению одного или больше дополнительных кусочков костей, который должен бы почти неизбежно находиться в той же области, нежели отделиться от неё или слиться с нормальной костью. Таким же путём люди рождаются с дополнительными пальцами, рёбрами, сосками и т. д. Если бы это образование развилось в два дополнительных фрагмента кости, неважно, насколько они бесформенны или чем бы они ни были, эволюционисты-энтузиасты без сомнений истолковали бы один дополнительный участок кости как «бедро», а какой-то второй фрагмент был бы назван «большая берцовая кость». Достаточно уверенно Слайпер классифицировал случайное третье костное образование, прикреплённое к тому, что он назвал «бедром», и дал ему название «большая берцовая кость». Это встречается у некоторых гладких китов и изредка у некоторых кашалотов.
Дальше – лучше. Конечно, такое объяснение не могло бы тиражироваться при появлении у китов настоящих ног (внутренних или наружных), поскольку они явственно имели бы особенности строения, которые никогда не были бы нужны, если бы первые киты были сотворены. Итак, наша любопытная история продолжается.

По следам мифа

Следующий факт к заявлению, которое подстегнуло наше исследование – это когда Слайпер заявил, что «На китобойную станцию Аюкава (Япония) в 1956 году был доставлен кашалот с 5-дюймовой большой берцовой костью, торчащей в 5S-дюймовой [так в оригинале, очевидно, имеется в виду «5,5-дюймовой», как далее по тексту – В. П.] «шишке», а на русском корабле-матке в Беринговом море похожий случай был в 1959 году». Никаких фотографий не приведено.
Если на какое-то время проинорировать совершенно анекдотичную природу этого свидетельства, о чём же здесь заявляется? Кашалоты очень крупны – длиной до 19 метров (62 фута), 14-сантиметровая (5-дюймовая) «шишка» на его боку выглядела бы как почти незаметный придаток. Внутри «шишки» находится кусок кости, около 12,5 см (5 дюймов) «длиной». Нет ни следа того, что может быть обоснованно названо «ногой». Слайпер называет кость внутри «шишки» «большой берцовой костью». Но мы уже видели, что верующим в эволюцию нужно немногое, чтобы наименовать ненормально развившиеся фрагменты кости таким образом, чтобы подогнать их под свою натуралистическую религию.

Здесь хитрость состоит в том, что качественный показатель (строение придатка) плавно подменяется количественным (его длиной), что, согласитесь, не одно и то же. Не вдаваясь в подробности того, что именно нашли специалисты, изучавшие эти образования, автор пытается показать, что это, мол, какой-то незначительный факт: так, всего лишь несколько сантиметров на многометровом теле животного. Тем не менее, покопаться в такой находке стоило, и те, кому надо, сделали это. Результаты показывают, почему креационисты не хотят говорить о таких подробностях. Зато на сайте Эдварда Бабински приведена исчерпывающе полная информация о такого рода находках, в том числе, по крайней мере, по одному из указанных Карлом Виландом случаев:

1956 год – самка кашалота, добытая японскими китобоями 8-го ноября 1956 года, имела «выпуклости по обеим сторонам генитального отверстия. … Высота выпуклости была 5,35 см на правой стороне, 6,56 см на левой стороне». (СМ. ФОТОГРАФИИ ПРИДАТКОВ С ШЕСТИ РАЗНЫХ РАКУРСОВ, рис. 5)

Рисунок 5 (с сайта Эдварда Бабински)

«В ходе исследования внутреннего строения левой конечности были найдены три частично хрящевых кости. Они соответствуют тазу, бедру и, возможно, большой берцовой кости, но между ними не было суставов. Примечательно развитые мускулы связывают бедро и большеберцовую кость. Большеберцовая кость длиной 13 сантиметров на большей части длины хрящевая, и только частично окостеневшее палочкообразное тело, внедрившееся дистальным концом в кожу отростка правой конечности. (СМОТРИ СХЕМАТИЧНУЮ ДИАГРАММУ, ОСНОВАННУЮ НА СЕЧЕНИИ [рис. 6], А ТАКЖЕ ФОТОГРАФИЮ РАССЕЧЁННЫХ РУДИМЕНТОВ ПРАВОЙ КОНЕЧНОСТИ [рис. 7]) Некоторое количество артерий и нервов проходит параллельно большой берцовой кости в дистальном направлении. … Вены сложно разглядеть невооружённым глазом, но они найдены вплотную прикреплёнными к стенкам артерий. Этот случай может быть понят через допущение отклоняющейся от нормального состояния задержки раннего эмбрионального состояния, и демонстрирует, вероятнее всего, атавизм возврата к четвероногому состоянию отдалённых предков китообразных. Он ни в каком случае не может быть уродством, не имеющим никакого филогенетического значения». «Мы изучили внутреннее строение левой конечности. Там была найдена тазовая кость. … Неподалёку от тазовой кости, в средней части этой кости, находилось бедро, покрытое хрящом, в форме шара диаметром 3 сантиметра. … В 4,8 сантиметрах от бедра находится большей частью хрящевое палочковидное образование длиной 13 сантиметров. Оно только частично окостенело. … Сложно определить, соответствует ли эта палочковидная структура большой берцовой или малой берцовой кости, или же им обеим, сросшимся вместе, или изолированной дистальной части бедра. Но мы условно считаем её большой берцовой костью в свете наличия двух тонких мускулов, тянущихся от бедра и прикрепляющихся к передней поверхности костной части палочковидного образования. …

Рисунок 6 (с сайта Эдварда Бабински)

Дистальный конец [большой берцовой кости] лежит в центральной части выпячивания задней конечности». (СМОТРИ СХЕМАТИЧЕСКИЙ РИСУНОК, ОСНОВАНЫЙ НА РАЗРЕЗЕ [рис. 6] А ТАКЖЕ СМОТРИ ФОТОГРАФИЮ РАЗРЕЗАННЫХ РУДИМЕНТОВ ЗАДНИХ КОНЕЧНОСТЕЙ [рис. 7]) «Два слабых мускула (М5 и М6 на рис. 6) прикрепляются к окостеневшей большой берцовой кости посредством сухожилий. В настоящее время мы считаем эти мускулы рудиментарными mm. vast. … Наше внимание далее было уделено обилию нервов и артерий, относящимся к конечности. Все они проходят почти параллельно большой берцовой кости в проксимально-дистальном направлении … Что касается крупных артерий, мы насчитали их шесть (А1, А2, А3, А4, А5, А6 на рис. 6) на проксимальном конце большой берцовой кости. Заслуживает внимания тот факт, что большая их часть достигает внутренней части выступающей наружу конечности. … Все нервы, принадлежащие задней конечности, тянутся от толстого ствола (N1+2), проходящего сквозь треугольный промежуток между тазом и бедром, упомянутый выше (S). … Нервы и артерии вначале тянутся вентральнее таза, затем дорсальнее бедра, достигая далее области большой берцовой кости.»

Рисунок 7 (с сайта Эдварда Бабински)

Источник: Огава, Р., и Камия, Т. А. (1957) «Находка кашалота [спермацетового кита] с выступающими рудиментарными задними конечностями.» Научные отчёты Института исследования китов, № 12, стр. 197 – 208.»

Оказывается, и фотографии всего этого «безобразия» в наличии, и описания подробные присутствуют, и даже фотографии есть. Ай-яй-яй, господин Карл Виланд… Можно было и в книги посмотреть, и справки навести… А то нехорошая ситуация получается. Вроде, как Слайпер не позаботился о том, чтобы этот случай был увековечен.
Стоит обратить внимание, что описание анатомии этих придатков показывает, что Карл Виланд, мягко говоря, врёт и не краснеет. «Дефект», каким хочет представить его Виланд, на самом деле оказывается недоразвитым, но всё же органом, который оказывает влияние на окружающие органы и находится в определённых отношениях с ними, идентичных отношениям между органами, составляющими полноценную заднюю конечность наземного млекопитающего.
А ещё примеры есть? Несомненно. На том же сайте приводится ещё ряд примеров этого же самого явления:

В 1958 году мы исследовали самца кашалота длиной 11,6 метров, пойманного в Беринговом море, с необычными выпячиваниями в тазовой области и по сторонам генитальной складки (см. рис. №1) с общей длиной 28 и 34 сантиметров, пигментированных подобно остальному телу. Часть левого выпячивания, которая выдавалась из тела, имела вид округлой лопасти пропеллера, тогда как правое напоминало плавник с пальцевидными отростками. Кости были заключены в плотную соединительную ткань. Судя по рентгеновскому снимку (см. рис. №2) скелета выпячиваний на этом образце, часть выпячиваний, которая находится внутри тела, соответствует бедру, а средняя часть большой и малой берцовым костям. Часть выпячиваний, которая выдавалась из тела, соответствует ступне задней конечности, а элементы, составляющие её – вероятно, фаланги пальцев. Согласно числу фаланг, видимых на рентгеновском снимке, это пятый и четвёртый пальцы. Скелет этих конечностей отличается от типичного строения скелета пятипалой конечности млекопитающих отсутствием элементов плюсны. Возможно, однако, что они просто не были найдены из-за их небольшого размера, слабого окостенения и обилия соединительной ткани.

Рисунок 1 (с сайта Эдварда Бабински)

Рисунок 2 (с сайта Эдварда Бабински)

ИСТОЧНИК: Зембский, В. А., и Берзин А. А. (1961) «О редком явлении атавизма у кашалота». Научные Доклады Высшей Школы. Серия «Биологические науки.» (1972)

А статистика таких находок есть? Конечно! Причём на том же сайте:

1954 – 1961 – японские китобои добывают 12 761 кашалотов, «так что процент появления кашалотов с рудиментарными задними конечностями может составлять приблизительно 0,02 по отношению к общему числу добытых в Беринговом море и северной части Северной Пацифики… Но я допускаю, что выдающиеся наружу задние конечности у кашалотов могли бы составлять более высокий процент, если бы более внимательному исследованию подверглись все киты, особенно на береговых китбойных станциях, где разделываются многие кашалоты, [добытые] в водах, омывающих Японию».
1959 – о кашалоте с выступающими рудиментарными задними членами сообщил А. П. Киодо в японской газете Mainichi датированной 18 мая 1959 года (на основании радиопередачи из Москвы). «В ногах, согласно исследованию рентгеном, существуют кости»
1960 – кашалот, добытый 16 июля 1960 года японской китобойной экспедицией в северном Tихом океане, [имел] пару выпячиваний, каждое из которых отчётливо выдаётся, как купол, по обеим сторонам анальной борозды, белое круглое пятно (хрящ) в центре разрезанных выпячиваний протягивается до середины купола. (См. рис. 8)

Рисунок 8 (с сайта Эдварда Бабински)

1962 – кашалот с выпуклостями добыт в водах Курильских островов. Выпуклости содержат недоразвитые бедренные кости. (Soviet news, изданные советским посольством в Лондоне 22 мая 1962 года)
ИСТОЧНИК: Немото, Такахиша. (1963) «Новые сообщения о кашалотах с выступающими рудиментарными задними конечностями» Научные отчёты Института исследования китов, Номер 17, стр. 79 – 81.

А другие киты? И у них также находят выступающие наружу задние конечности, причём весьма солидные:

В июле 1919 года самка кита-горбача с двумя примечательными выростами сзади на брюшной стороне тела была добыта судном, работающим от китобойной станции в Кийюкут, на западном побережье острова Ванкувер, Британская Колумбия [Канада]. Один из выростов был отрезан командой судна, но другой был сфотографирован in situ суперинтендантом cтанции. (рисунок №3) Г-н Сидни Ракк и г-н Лоусон, должностные лица Объединенной Китобойной Компании, оценили важность открытия и представили скелетные остатки придатка в Провинциальный Музей, Виктория, Б. К. [Канада]. По моему запросу, г-н Фрэнсис Кермод, директор Провинциального Музея, очень любезно предоставил мне кости с разрешением опубликовать в дальнейшем результат моей экспертизы.

Рисунок 3 (с сайта Эдварда Бабински)

Датируя письмо 4 марта 1920 г., г-н Ракк пишет Кермоду буквально следующее: «Я прилагаю сюда три фотографии, показывающие необычное развитие тазовых Рудиментов у кита, добытого на станции Кийюкут в прошлом июле, от которого у Вас кости. К большому сожалению, лучшие картины, свидетельствующие об этом беспрецедентном развитии, не были получены. Я был связан с китобойным промыслом в течение 22 лет, и в течение этого времени поддерживал контакты с видными Натуралистами, такими, как Профессор Тру из Смитсоновского Института, Профессор Лукас из Музея Естествознания, Нью-Йорк, и ни они, ни я в своей практике не наблюдали и не слышали когда-либо о выпячивании тазовых костей за пределы стенки тела. Этот примечательный кит был самкой кита-горбача средней длины с просто устроенными ногами, выступающими из тела примерно на 4 фута 2 дюйма, покрытые слоем ворвани толщиной около полудюйма. Как показано на лучшей по качеству фотографии, эти ноги выступали по обе стороны полового отверстия; левая нога была отрезана командой судна и утеряна, но место, откуда она была отрезана, отчётливо видно на фотографии. Конец ноги, видимой на рисунке, завершается чем-то круглым наподобие сжатого человеческого кулака. Две кости ноги, которые у вас есть, связаны хрящом, который, как мне сообщили, сократился приблизительно на 10 дюймов, и возможно больше к настоящему времени. Во всяком случае полная длина ноги прежде, чем они была очищена от ворвани и мяса, была, как было сказано ранее, приблизительно 4 фута 2 дюйма от тела.» …

Рисунок скелета задних конечностей кита-горбача (с сайта Эдварда Бабински)

БЕДРО (длинный хрящ) – большая кость глубоко вогнута проксимально, и к ней прикреплён массивный хрящ который, в его настоящем усохшем состоянии – 5 ј [sic – В. П.] дюймов длиной и 1 5/8 дюйма в ширину. Я полагаю, что этот хрящ был по крайней мере 15 дюймов длиной и 3 дюйма шириной когда был свежим. Я полагаю, что этот хрящ представляет собой бедро. Он, вероятно, находился полностью в пределах тела, его проксимальный конец прикреплялся к рудиментам таза. Такой массивный хрящ совершенно обязательно имел устойчивую поддержку, и это приводит меня к убеждению, что тазовые элементы у этого индивидуума имели экстраординарный размер. …

БОЛЬШАЯ БЕРЦОВАЯ КОСТЬ (более длинная из этих двух костей) – Большую из этих двух костей я определяю как голень. Она имеет 14 ј [sic – В. П.] дюймов по наибольшей длине, хорошо развита и имеет твёрдую, гладкую внешнюю поверхность. На проксимальном конце её самая большая ширина – 3 ѕ [sic – В. П.] дюйма; она постепенно сужается на продолжении трёх четвертей своей длины, а затем резко расширяется на дистальном конце, где её ширина – 2 Ѕ [sic – В. П.] дюйма.

ПЯТКА (другой хрящ) – Дистальный конец большой берцовой кости выпуклый и образует соединение с хрящом, который в своём усохшем состоянии длиной 4 ѕ [sic – В. П.] дюйма и шириной 1 ѕ [sic – В. П.] дюйма. Этот хрящ, я считаю, представляет собой пятку. То, что он не имеет окостенений, несомненно, представляется удивительным, поскольку запястные кости в передних конечностях китобразных иногда полностью отсутствуют, и часто [находятся] в более или менее рудиментарном состоянии. Г-н Ракк сказал, что «две кости ноги, которая у Вас находится, связаны хрящом, который, как мне сказали, усох приблизительно на 10 дюймов, и, возможно, больше к настоящему времени». Это составило бы длину пяточного хряща около 15 дюймов. ПЛЮСНЕВАЯ КОСТЬ (более короткая из этих двух костей) – Дистальный элемент ноги представляет твёрдую, хорошо развитую кость, которую я идентифицирую как плюсневую. Она имеет характерную форму запястных костей в передних конечностях китообразных, за исключением того, что она более узкая. Она 6 1/8 дюйма длиной. 1 7/8 дюйма шириной на дистальном конце; наименьшее значение её ширины – 15/16 дюйма. К дистальному концу плюсневой кости прикрепляется тяжёлый хрящ, у которого только 3/4 дюйма осталось неповреждённым. Этот хрящ, вероятно, образовывал конечную часть скелета задней конечности.

ВНЕШНИЙ ВИД КОНЕЧНОСТИ – В отношении конечности, как она выглядела в свежем состоянии, г-н Ракк говорит, что [её] конец завершался «чем-то вроде круглого узла, наподобие сжатого кулака человека», что общая длина была приблизительно четыре фута и два дюйма, и что она была покрыта слоем ворванитолщиной около полудюйма. Из описания г-на Ракка я заключаю, что соединительная ткань и ворвань были по существу те же самые, как в плавнике, или передней конечности китообразных. Фотография конечности in situ показывает, что на дистальной половине имеются две заметных притупленных выпуклости. Проксимальная «связка» отчётливо показывает дистальный конец большой берцовой кости, а другая находится на конце плюсневой кости. Эти выпуклости могут быть с большой степенью вероятности гомологичны с таковыми на другом, переднем краю плавника у Megaptera (кит-горбач), которые указывают на края лучевой кости и второго пальца. Это, как я считаю, обстоятельство, которое имеет существенное значение.

На определённых стадиях эмбрионального развития у китообразных хорошо видны зачатки задних конечностей. Стоит обратить внимание, что почки задних конечностей уверенно отличимы от хвоста, половых органов и пуповины.

Зародыш дельфина с зачатками задних конечностей (фото с сайта Эдварда Бабински). Информация на фотографии гласит:
«Зародыш дельфина стенеллы [англ. spotted dolphin - В. П.] на пятой неделе развития. Задние конечности представлены в виде небольших бугорков (почки задних конечностей) рядом с основанием хвоста. Булавка длиной приблизительно один дюйм».
Umbilical cord - пуповина
Male genitals - мужские половые органы
Hind limb buds - почки задних конечностей

Нельзя огульно обвинять креационистов в искажении всего и вся. Вот, например, очень интересный отрывок из книги "ИСТОРИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ЖИЗНИ: Основные положения и понятия для уроков биологии", авторы Райнхарт Юнкер, Зигфрид Шерер. Минск, 1997

Рудиментарные кости таза и бедра кита (рис. 6.17) служат местом крепления мускулатуры половых органов и мускулатуры анального отверстия, и если их уничтожить, то содержимое желудка животных расплющится под воздействием высокого гидростатического давления на больших водных глубинах. Так что и в этом случае не может быть и речи о потере функциональности, так как без этих костей киты не могли бы так хорошо погружаться на глубину.

Рис. 6.17. Снимок наверху: рудиментарные тазовые кости кашалотов, сейвалов, финвалов (сверху вниз). Финвалы обладают, кроме того, бедренными рудиментами. На нижнем снимке видно расположение тазового рудимента в животе сейвалов. Исследователь китов Арвей считает, что тазовые рудименты китов не могут быть названы гомологичными соответствующим тазовым костям сухопутных млекопитающих. Он называет эти кости желудочными костями. (Музей замка Розенштайн, Штутгарт.)

Ого, как интересно! Фотография замечательная, очень редкая и в то же время полезная и наглядная. Но ещё более замечательно здесь признание прямым текстом, ради которого, поверьте, стоило посидеть над поисковиком в Интернете и перекопать несколько десятков креационистских сайтов и сайтиков разного толка (и разного уровня IQ их создателей). Наконец-то во вполне креационистском источнике тазовые кости китообразных названы своим настоящим именем! В отношении финвала признание наличия рудиментарного бедра ещё более красноречиво, и в его свете попытки Карла Виланда и прочих господ креационистов признать случаи атавизма у китов всего лишь некими болезненными образованиями выглядят обезьяньими ужимками (лишний раз подтверждая верность эволюционистского взгляда на антропогенез).
Конечно, можно поводить пальцем по строчкам, и указать на мнение Арвея. Но, боюсь, его точка зрения неверна уже хотя бы потому, что парные костные образования в задней части тела кита (у меня очередной приступ «политкорректности») лежат не в полости тела животного, а в толще его мускулатуры, и потому никак не связаны с желудком. Даже если у кита случится тяжелейший заворот кишок на фоне полной дегенерации мускулатуры, эти кости всё равно будут отделены от желудка хотя бы выстилкой брюшины. Кроме того, авторы не приводят аргументов Арвея против гомологии этих самых костей тазовым костям наземных млекопитающих. А я не хочу высасывать эти аргументы из пальца, чтобы потом их красиво опровергать. Оставляю это занятие креационистам, ибо они в этом деле преуспели изрядно.
От объяснения функциональности этих костей отдаёт каким-то примитивным натурализмом на грани раннеантичного. Креационисты очень любят рисовать картинки, сводящиеся к одному: эвон, смотрите-ка, какой здоровущий у нас китище-то (указывается длина в метрах), и какие мааааааааахонькие у него эти самые две косточки. И вот именно сейчас мне захотелось рассмотреть проблему именно под этим углом. Вопрос к господам биомеханикам: если эти кости лежат в толще мышц, никоим образом не причленяются к позвоночнику и не образуют совместно какой-либо жёсткой структуры, то о какой защите от давления может идти речь? Я не отрицаю того, что к ним крепятся половые органы и мускулатура анального отверстия. Но разве это обеспечит защиту от давления, которое приходится на всю поверхность тела, в том числе с боков и с живота, которые не «защищены» этими костями чисто анатомически? Кроме того, я напомню, что даже рёбра кита не образуют прочной грудной клетки, поскольку подвижно присоединены к позвоночнику. Таким образом, тело кита само по себе анатомически не приспособлено к тому, чтобы сохранять форму и противостоять давлению воды. И как в таком случае помогут эти косточки, если даже грудная клетка подвижна и сжимается под давлением воды?
Ладно, что тут копаться в информации из прошлого... Ведь совсем недавно, буквально в ноябре 2006 года, близ берегов Японии был пойман живым дельфин афалина с недоразвитыми, но хорошо заметными снаружи задними конечностями. Его фото обошло, наверное, все ленты новостей.

Дельфин с задней парой плавников по бокам генитального отверстия (фото с сайта Эдварда Т. Бабински)

Ещё одно фото того же самого дельфина, с сайта Answers in Genesis.

В отличие от издателей научно-популярной литературы, креационисты повели себя как «группа быстрого реагирования»: на сайте Answers in Genesis тут же появилась очередная статья любопытного содержания: Кен Хэм и Дэвид Ментон «Найден дельфин с «остатками ног». Сдаются ли креационисты?» от 5 ноября 2006 года. Как можно судить по содержанию статьи, она вышла в тот же день, что и сообщение, сравнимое по сенсационности с поимкой Саддама Хуссейна незадолго до этого. Я опущу начало статьи, но примерно две трети её оказались достойными более внимательного рассмотрения.

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

... Итак, мы уверенно знаем, что у этого дельфина был дополнительный набор плавников (не ног). Всё же они утверждают, что это «могли быть остатки задних ног». Из-за своей явной эволюционной предубеждённости они уже перепрыгнули к окончательному выводу, истолковывая эти плавники как задние ноги – до того, как они исследовали плавники на рентгене и провели детальное исследование. (Нет ни одного упоминания о костях в этих плавниках.) Эту заметку продолжает цитата одного исследователя, сказавшего: «Я считаю, плавники могут быть остатками [конечностей] древних предков дельфинов, живших на суше … Это беспрецедентное открытие.»

Итак, без какого-либо детального исследования, с использованием фраз «я считаю» [в оригинале сказано: “I believe”, что может быть переведено как «я считаю» и «я верю» - В. П.] и «могут быть», это уже стало «беспрецедентным открытием».
Эта же заметка в новостях категорически утверждает: «Ископаемые остатки показывают, что киты и дельфины были четвероногими животными около 50 миллионов лет назад и имеют общего предка с гиппопотамами и оленями. Учёные полагают [в оригинале снова сказано: “believe” – В. П.], что они позже перешли к водному образу жизни и их задние конечности исчезли».

Исследователь также сообщил, что «Странная мутация может заставить древний признак проявить себя…». Ясно видно, что этот дополнительный набор плавников может быть мутацией – поскольку ДНК дельфина уже содержит информацию о плавниках. Мутация может вызвать развитие дополнительного набора плавников (напр., исследователи наблюдали мутации, вызывающие появление дополнительной пары крыльев у фруктовой мушки – дополнительные ноги у коровы и т. д.). Однако, сказать, что мутация «заставила древний признак проявить себя…» – это эволюционная интерпретация явления, которое довольно обычно – мутаций, проявляющихся в [появлении] дополнительных придатков на основании информации, уже имеющейся в генах животного.

Но вот, что странно-то… Креационисты в один голос говорят, что мутация не может вызвать одномоментного появления сложных органов. А тут получается, что мутация – практически волшебная, при которой сразу появилась новая пара плавников… На деле всё может обстоять иначе – гены, отвечающие за формирование задних конечностей китообразных, могут быть просто «испорчены» мутациями, которые подавляют их развитие, и в повреждённом виде, став нейтральным признаком, исправно передавались из поколения в поколение. Такое явление обнаружено, например, для генов, контролирующих развитие зубов у усатых китов. А затем случайная мутация «снимает» блокировку гена, контролирующего развитие задних конечностей хотя бы на каком-то раннем этапе – и «вуаля!», появляются недоразвитые, но вполне узнаваемые задние конечности.
Слишком регулярное появление одной и той же «мутации» с более-менее сходным внешним эффектом у разных видов китообразных, а также большое количество органов и систем органов, задействованных в процессе формирования этих образований, заставляет задуматься над тем, является ли это событие просто некоторой единичной мутацией. Гораздо более логичным выглядит объяснение этого явления тем, что в основе его лежит некое общее явление, имеющее более глубинную природу, нежели единичная мутация. Она может послужить лишь своеобразным «ключом», который открывает «замок» на блокированных участках ДНК, заставляя «спящие» гены проявлять своё присутствие.

Есть ещё одна статья на эту же самую тему: Карл Виланд «Дельфин с ногами – НЕТ» (A dolphin with legs—NOT) от 8 ноября 2006 года. Оперативность ответов креационистов в очередной раз просто поражает. А как там насчёт качества аргументации? Судите сами, вот выдержка из статьи:

Что было найдено?

Но что было найдено у этого современного дельфина? Пара ног, приспособленных для бега, с копытами? А как насчёт просто маленькой частички ног, торчащей наружу? А реальная действительность такова, что был найден дельфин с прекрасно выглядящей парой задних плавников. Заметьте – плавников, не ног. Цитируем Катсуки Хайяши, директора Музея Китобойного промысла Тайжи, который сказал, что:

Хотя странно выглядящие выросты находили возле хвостов дельфинов и китов, добытых в прошлом, исследователи считают, что это первый раз, когда был найден такой экземпляр с хорошо развитыми, симметричными плавниками (выделение наше).

Во время написания статьи было доступно мало дополнительной информации, касающейся анатомических особенностей, но до настоящего времени нет причины верить, что они – не то, на что они похожи, т. е. прекрасно развитые плавники, не «остатки задних ног», и не «представляют дополнительное свидетельство того, что обитающие в океане млекопитающие однажды жили на суше».

Оперативность ответа не снилась учёным, но что ответил Карл Виланд? Вспоминается детская загадка: «Мельник зашёл на мельницу и увидел в четырёх углах по кошке. У каждой кошки было по четыре котёнка. Сколько ног было на мельнице?». Правильный ответ: две ноги самого мельника, поскольку у кошек не ноги, а лапы. На этом основании кошек, кстати, можно не считать четвероногими животными. Змей тоже, но по другой причине.
Ладно, пошутковали, и будет... Несмотря на наличие плавников, китообразные всё равно относятся к четвероногим позвоночным (надклассу Tetrapoda), равно как и змеи, вовсе не имеющие ног. Хорошо, у этого дельфина нашли плавники (а вы чего ждали, господа креационисты? Крыльев?). Хорошо, плавники китообразных – это не ноги в бытовом смысле этого слова. А если просто заменить конкретное слово «ноги» более общим и широким понятием «задние конечности»? Кто сказал «подмена понятий»? Никакой подмены. Точнее, как раз наоборот: именно Виланд подменяет более общее понятие «задние конечности» более узким «ноги» (в смысле органов, предназначенных для передвижения по суше). Если окинуть взглядом историю китообразных, окажется, что последние китообразные, имевшие хорошо выраженые задние конечности, обладали всё же не ногами, а плавниками. В процессе приспособления китообразных к жизни в воде задние конечности китов вначале превратились из ног в плавники, и только потом исчезли уже как плавники. Поэтому в организме китообразных должна сохраниться «испорченная» мутациями генетическая информация не о ногах, а о плавниках. Так что результат вполне предсказуем.

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

Гомология костей плавников дельфина и конечностей млекопитающих.

Следует заметить, что грудные плавники, или ласты дельфина содержат кости, которые гомологичны (похожи) таковым в человеческой руке (а также в передней конечности остальных млекопитающих). Грудной плавник дельфина, например, содержит короткую кость, похожую на плечевую (верхняя кость руки) наземных млекопитающих, которая прикрепляется шаровидным суставом к лопатке. Плечевая кость, в свою очередь, сочленяется с парой лежащих бок о бок коротких костей, похожих на лучевую и локтевую кости (кости предплечья) остальных млекопитающих. Наконец, плавник содержит маленькие кости, приблизительно сравнимые с костями запястья и линейно расположенные ряды костей, которые поверхностно сходны с пальцами.

«Похожий...», «приблизительно сравнимый...», «поверхностно сходный...». Ни одной прямой фразы, сплошные «политкорректные» выражения. Когда читаешь этот отрывок из творчества Хэма и Ментона, сразу приходит на ум выражение из сравнительно недавней политической истории России: «человек, похожий на генерального прокурора»…
Очень осторожно выбирая выражения, чтобы хоть что-нибудь сказать, но в то же время ненароком не сболтнуть чего лишнего, Хэм и Ментон бродят «вокруг да около». Помните RKBentley, бравого «ниспровергателя» Indohyus? «Не может ли это само по себе наводить на мысль о том, что он больше похож на оленя, чем на кита?» - ехидно вопрошал он. Но куда девается эта креационистская бравада в данном случае? Почему бы не сказать вот именно в этом самом случае, что здесь не «кости, похожие на плечевую (локтевую, лучевую, и т. д.)», а сами плечевая, локтевая, лучевая и прочие кости? Вспоминается похожий случай, когда я вёл дискуссии в «Избе-дебатне» на сайте Ateism.ru. Там тоже один товарищ (не помню уж, кто именно, да и не важно это) упорно не хотел называть пальцы на лапах собаки пальцами. Он упорно строил словесные конструкции типа «пальцевидных отростков», но назвать пальцы пальцами духу не хватило.

Скелет ласта кита. В его строении видно сходство со строением передней конечности наземного позвоночного. Хотя пропорции разных отделов сильно различаются, план строения остаётся общим.

Вся беда для креационистов здесь состоит в том, что в ласте кита не просто косточки выстроились так, чтобы быть похожими на кости в конечности наземных млекопитающих. Кости сами по себе не находятся в аморфной живой ткани, словно куски заливного в желе. Их связывают друг с другом хрящи (образующие хоть и не действующие, но всё же суставы), а также мышцы и связки. Конечно, мышцы в ластах китообразных сильно редуцированы и сами по себе похожи на связки, но их расположение относительно костей полностью идентично расположению таковых в конечности наземного млекопитающего.

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

Но и в строении, и в функциях между костями плавников дельфина и конечностями наземных млекопитающих существуют значительные различия. Во-первых, в действительности дельфины не плавают с помощью своих грудных плавников (это главным образом функция хвостового плавника), а большей частью используют их, чтобы рулить, или помогают хвостовому плавнику во время торможения. У дельфинов неподвижный локтевой сустав и они держат плавники в сравнительно постоянном положении относительно тела. Единственный их подвижный сустав – плечевой. Будучи эффективным приспособлением для простого руления и торможения, плавник неудобен для хождения или хватания чего-либо.

Первое возражение очень существенно и основополагающе. Тираннозавр тоже не ходил с помощью своих передних конечностей, но на них зачем-то были и пальцы, и суставы, и когти. Это я к тому, что качественное сходство Хэм и Ментон почему-то оставили в стороне, и сразу бросились к сугубо количественным различиям. Лошадь, к примеру, не умеет с помощью своих ног ни по деревьям лазать, ни пищу хватать и ко рту подносить. Тем не менее, к её конечностям вопросов такого рода нет. Ленивец вообще по земле ходить не умеет, и лишь ползает на растопыренных лапах. Но к нему также нет вопросов. Настоящие тюлени (в зоологическом смысле, то есть, не моржи и не ушастые тюлени) вообще не используют для передвижения по земле задние конечности. Но их задняя пара ластов, тем не менее, сохраняет строение по общему плану задней конечности млекопитающего. Любая конечность, специализированная для чего-либо, неизбежно теряет в каком-то другом качестве. Летучая мышь отлично летает, но ползает по земле, цепляясь только большим пальцем и подогнув назад остальные. Лошадь отлично бегает на своих однопалых ногах, но не умеет залезать на дерево. Тюлень – отличный пловец, но бегун-стайер из него никудышный. И напротив, прекрасный стайер вилорог и выдающийся спринтер гепард в воде будут чувствовать себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Так что функции у конечностей животных, занимающих разные экологические ниши, будут заведомо различными. И что с того, что китам и дельфинам нельзя ходить или хватать что-либо? Они что-то от этого теряют? Они живут в открытом океане, а некоторые близ берегов появляются только мёртвыми. Чего им хватать, когда на тысячу километров в округе и на пару-тройку километров в глубину сплошная вода? Так что плавник китообразного приспособлен к тому, что больше всего необходимо при их образе жизни. Фактически плавник дельфина или кита отличается, допустим, от лапы собаки не больше, чем лапа собаки отличается от крыла летучей мыши или лапы крота. У ранних китов были подвижные локтевые суставы (например, у дорудонов), но при пелагическом образе жизни упругость и жёсткость плавника оказались важнее подвижности. Соседи китов, сирены, хоть и живут в воде, но сохранили подвижные в локтях ласты. Сирены обитают вблизи берега и питаются растительной пищей, которую подносят ко рту ластами. Поэтому неудивительно, что их конечности подвижнее дельфиньих плавников: у сирен иной образ жизни и иные потребности, подразумевающие более частое и разнообразное использование передних конечностей.
У любой группы животных можно найти примеры сращения костей, потери ими подвижности, редукции каких-либо частей конечности. Эти особенности объединяет одно – они помогают их носителю выживать в своей среде обитания, и приспособления такого рода будут сохраняться, пока удовлетворяют потребностям их обитателей.

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

У дельфина, как почти у всех позвоночных [в оригинале сказано: like nearly all vertebrates – В. П.], пять пальцев на передней конечности, но у дельфина «пальцы» (плавниковые лучи) составляет очень много костей, по сравнению с типичной последовательностью из трёх костей, наблюдаемой в пальцах людей и многих других млекопитающих. Это предназначено для того, чтобы сильно удлинить плавник.

Чуть более, чем половину видового разнообразия позвоночных составляют рыбы, и они категорически не согласны с Хэмом и Ментоном, поскольку пальцев ни на передних, ни на задних конечностях не имеют в принципе.
Однако, стоп! Почему вначале говорим о пальцах, а затем о «пальцах»? Откуда так незаметно в рассуждениях Хэма и Ментона появляются кавычки, подразумевающие некий элемент условности? Чем пальцы дельфина принципиально отличаются от пальцев других млекопитающих? К чему тут плавниковые лучи?
Я, конечно, могу предположить, что хотят сказать Хэм и Ментон: дескать, пальцы китов по своей функции аналогичны плавниковым лучам рыб. Я выдвигаю это предположение на том основании, что выражение «плавниковые лучи» употребляется исключительно по отношению к рыбам, поскольку эта черта строения есть только у них, и то не у всех. Происхождение плавниковых лучей у рыб совершенно не совпадает с таковым у китообразных, даже если вслед за Хэмом и Ментоном всё-таки назвать пальцы китообразных «плавниковыми лучами». У рыб плавниковые лучи возникают из чешуй, покрывавших плавники предковых форм рыб. Постепенно они становились всё более разреженными, и затем преобразовались в лучи-лепидотрихии, каждый из которых фактически представляет собой ряд чешуй. То есть, ничего общего с пальцами у плавниковых лучей рыб нет.
Явление гиперфалангии (так называется увеличение числа фаланг в пальцах) не делает китов какими-то исключительными существами: сходное явление для той же цели независимо от китов и друг от друга приобрели морские рептилии мезозоя завроптеригии (плезиозавры и плиозавры) и ихтиоптеригии (ихтиозавры). Причём ихтиозавры из числа широкоплавниковых приобрели ещё и дополнительные пальцы числом до семи (это явление называется гипердактилия), чего не сделали ни завроптеригии, ни киты. И ничего, от этого изменения их передняя конечность не перестала считаться именно конечностью.

Рисунок из книги А. Ромера и Т. Парсонса «Анатомия позвоночных». Скелет передней конечности некоторых вторичноводных позвоночных: ( А) ихтиозавр, (Б) плезиозавр, (В) кит.
1– лучевая кость
2 – плечевая кость
3 – локтевая кость

Сами же Хэм и Ментон несколькими абзацами выше упомянули, что мутации могут увеличивать количество имеющихся у организма структурных образований за счёт уже имеющейся генетической информации. И чего тут удивлённые физиогномии строить? Сами же объяснили возможный механизм этого явления, и сами же удивляемся? Однако, странно...

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

Хотя китообразные (дельфины, морские свиньи и киты) лишены задних конечностей, у них есть тазовые кости, которые различаются у самцов и самок и являются опорой для репродуктивных органов. Имеют ли они также рудиментарные бедро и остальные кости ноги – менее очевидно. Как свидетельство наличия «ног» у кита многие эволюционисты цитируют статью, опубликованную Стратерсом в 1881 году, которая имеет целью описать рудиментарное «бедро» взрослого гренландского гладкого кита (Balaena mysticetus). Другие, не столь давние публикации рассматривают эмбриональные стадии китообразных, которые напоминают кости конечностей.

По совету Грибоедова попробуем предпочесть «оригиналы спискам», а именно почитаем то самое описание конечностей гренландского кита, о котором так глуховато и невнятно отозвались Хэм и Ментон. Вот информация с сайта Эдварда Бабински – как раз про тот самый пример. Если почитать про этот случай, становится вполне очевидно, почему авторы статьи предпочитают говорить о нём не слишком много:

Один вид, гладкий кит, демонстрирует остатки бедер, голеней и синовиальных капсул вокруг суставов, соединяющих их друг с другом, точно так, как следует ожидать, если мы действительно говорим об остатках задних конечностей.

«Можно без посторонней помощи убедиться, продолжая анатомирование, что эти рудименты [у гладкого кита] действительно являются бедром и голенью. Синовиальная капсула, представляющая собой коленный сустав, слишком явно заметна, чтобы быть не принятой во внимание. Хрящ вертлужной впадины, синовиальная полость и головка бедра вместе составляют бедренный сустав. К этому бедру прикреплён аппарат нерастяжимых и сильных связок, допускающих и ограничивающих движения в некоторых направлениях; есть мускулы, некоторые проходят к бедру от дальних частей, некоторые протягиваются непосредственно от тазовой кости к бедру, с их помощью бедренная кость двигается; и эти связки и мускулы представляют избыточные примеры несмненной и интересной адаптации. Но движения бедра чрезвычайно ограничены, и у двух из этих китов бедренный сустав прочно окостенел, у одного на одной стороне, у другого с обеих сторон, без следа болезни, показывая, что можно обходиться без этих движений. Функциональная точка зрения будет не в состоянии объяснить наличие бедра в дополнение к отросткам тазовой кости. В целом, эти задние ноги этого кита представляют для рассмотрения наиболее интересный случай этих важных частей животного – рудиментарных структур». [Struthers, John, M. D., Профессор анатомии Абердинского Университета. (1881) «О костях, суставах и мускулатуре рудиментарных задних конечностей гренландского кита (Balaena mysticetus)». Journal of Anatomy and Physiology (London), Vol. 15, p. 141-321.]»

Пояс задних конечностей гренландского кита, исследованный Джоном Стратерсом в 1881 году (рисунок с сайта Эдварда Бабински).

Рисунки Стратерса, показывающие строение мягких тканей рудиментов задних конечностей гренландского кита (с сайта Эдварда Бабински)

Именно этот образец, к слову, демонстрируется в Зоологическом музее Абердина. Обратим внимание на год публикации – 1881. Это практически на сто лет раньше, чем были найдены останки «скандальных» пакицетуса, амбулоцетуса и прочих китообразных с несомненными, анатомически совершенными ногами.
Из содержания статьи понятно, что слишком многое в ней не соответствует тем построениям, которые желают создать креационисты, и почему креационисты предпочитают не связываться с первоисточником. Тут и выпуклость на теле кита оказывается не просто выпуклостью или патологическим наростом, а образованием со сложной структурой, во многом повторяющей строение конечностей четвероногих животных. И кость оказывается не просто каким-то болезненным разрастанием, а образованием, которое связано с другими органами и тканями определёнными отношениями, слишком напоминающими отношения между костями, мышцами, нервами и кровеносными сосудами у животных, имеющих полноценные задние конечности. Все эти факты известны, стоит лишь покопаться в первоисточниках. Но лишние подробности об анатомии этих странных образований крайне вредны для креационных построений, поскольку полностью разрушают их. А эволюционизму они совершенно не вредят... И на здоровье!

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

Гомологичные структуры наблюдаются в типе позвоночных повсеместно – но, как много раз замечали креационисты, аргумент, основанный на гомологии, поддерживает не эволюцию, а скорее общего дизайнера. Например, рудиментарные молочные железы и сосок мужчины явно гомологичны женским, но они не принимаются как свидетельство того, что самцы когда-то кормили свой молодняк.

Вообще, если мыслить более широко, нужно отметить, что в генотипе самца всё же имеются гены, которые определяют женские признаки. А иначе как признаки могут передаваться по отцовской линии? Если признак нейтральный, то есть, никак не влияющий на успех в выживании, он может присутствовать в популяции неограниченно долгое время, передаваясь по наследству и проявляясь в большей или меньшей степени.
Переадресую вопрос. Как объяснить наличие рудиментарных молочных желез у мужчин с позиции разумного дизайна и наличия сверхъестественного творца? Согласно священному писанию, первым был создан именно мужчина со всеми причитающимися и неотъемлемыми признаками, в том числе с упомянутыми рудиментарными органами. Если принимать вариант творения «по образу и подобию», тогда тоже не всё ясно, но уже с обликом самого «дизайнера», поскольку у него, выходит, в совершенном божественном теле имеются такие нефункциональные структуры.
Вообще, если рассматривать версию «дизайнера», возникает закономерный вопрос: почему он сотворил таких «неудобных» китов? В смысле, почему конечности китов построены не по образу и подобию рыбьих, а по плану строения, общему для млекопитающих? Почему они «привязаны» к поверхности воды вместо того, чтобы получить от своего «дизайнера» жабры, которые позволяют неограниченно долго охотиться в глубинах и избегать перепадов давления при регулярном всплытии и нырянии? Жаберное дыхание помогло бы избежать губительной декомпрессии. Зачем обитателю холодных вод теплокровность и связанные с ней проблемы потребления большого количества пищи и теплоизоляции? Ведь холоднокровные животные поедают гораздо меньше пищи, чем теплокровные сущеества той же массы, и при той же продуктивности экосистемы наращивают гораздо большую биомассу? Что мешало «дизайнеру» соорудить просто рыбу с очень крупным мозгом и сложным поведением, если уж так сильно нужен такой хищник? Всё выглядит так, словно процесс был пущен на самотёк, и выиграл тот, кто сам занял нужное место в нужное время.

Кен Хэм и Дэвид Ментон
Найден дельфин с «остатками ног»:

Гомология рассказывает нам кое-что об эмбриологии – но не об эволюции. Очень печально, что репортёры и другие часто забегают вперёд к выводам до того, как будет проведено настоящее научное исследование, чтобы обосновать скоропалительные заключения. Эволюционисты постоянно выискивают переходные формы, хватаясь за соломинку – и даже за плавник – ради свидетельства, которого там просто нет.

Иной раз репортёров слушать – последнее дело. Например, именно от них общественность узнала, что самая глубокая скважина в мире добралась до ада, что бог есть (впрочем, любой жрец скажет, что такой новости сто лет в обед), что душа человека взвешена и её вес составляет N граммов, что Тибет – это не горы, а комплекс пирамид... Короче говоря, от репортёров можно много наслушаться: их интересует сугубо сенсационный, «жареный» факт, даже если информация о нём противоречит не только науке, но и здравому смыслу. Ох, не зря герой А. Конан-Дойля, профессор Джордж Эдуард Челленджер столь люто ненавидел людей этой профессии... Но в данном случае находка не является каким-то из ряда вон выходящим событием: появление таких особей вполне предсказуемо. Выше было приведено много примеров подобного рода. Поэтому вполне можно понять исследователей, которые уже сталкивались с подобными случаями: для них это не новость, и вызвала удивление именно степень выраженности признака (мнение Катсуки Хайяши, выражающее это, приведено выше), а не само явление как таковое.
Не люблю я переваливать с больной головы на здоровую, и не хочу, чтобы мои дальнейшие слова показались именно этим занятием. А покажутся, поскольку такое дело я часто наблюдал у креационистов. Переходных форм эволюционисты нашли достаточно, чтобы убедиться в верности своих заключений. Например, в последнее время обнаружено огромное количество переходных форм китообразных, демонстрирующих разные степени приспособленности к обитанию в море. И благодаря этим находкам ранняя эволюция китообразных стала понятной в той же степени, что и эволюция, например, лошадей или хоботных. Другой вопрос – принимают ли её в таком виде креационисты. Но это уже дело десятое, поскольку креационизм при всех его усилиях мимикрировать под науку не является наукой. Это течение в образе мышления опирается на недоказуемую сущность бога и не существует без неё. А «доказательства» креационистов – это полуправда, слухи, домыслы и откровенные вымыслы. Я думаю, все желающие уже смогли в этом убедиться, читая «разбор полётов» этих товарищей. И особенно забавно выглядят ужимки этих товарищей, когда почва начинает уходить у них из-под ног. Новые открытия в области физиологии, анатомии и палеонтологии, и даже просто более внимательное рассмотрение особенностей строения тех или иных органов – всего этого креационисты боятся, как огня, поскольку приходится придумывать новые построения, чтобы согласовать свои идеи со священным писанием, выраженным в одной из многих почитаемых людьми книг. Так что можно долго-долго спорить относительно того, кто чаще хватается за соломинки.
Однако, я увлёкся. Пока же остаётся честно и прямо ответить на один простой вопрос: что это за органы, которые имеют строение, характерное для ноги, и отношения которых с другими частями организма такие же, как у ног (несомненных!) других позвоночных? «В болоте живёт, зелёная, квакает…».
Что касается помощи при спаривании и участия этих костей в поддержании половых органов, то я могу привести мнение Ханса Тевиссена (из его письма Эдварду Бабински, взято с сайта Э. Бабински):

Сказать, что рудименты таза не квалифицируются как рудименты конечностей, потому что это не конечности, технически правильно. Анатомы назвали бы это поясом конечностей, но это – только семантика, конечности всегда причленяются к поясам конечностей. Так или иначе, в вашем случае даже не имеет значения, имеют ли горбачи также остатки бедра. Также глупо говорить, что это не может быть тазом, потому что мускулы гениталий прикреплены к кости. (*) Генитальные мускулы всегда прикрепляются к тазу, в том числе у людей и парнокопытных (родственников китов). Тот аргумент фактически поддерживает гомологию кости и таза, в противоположность тому, что заявляет AIG.

Завершив словесные игры, попробую подвести итоги. Итак, примеры показывают, что:

1) Признак наличия неких образований в задней части тела китов, на границе между туловищем и хвостом, недалеко от генитального отверстия, присутствует у определённого количества китов в популяции (на примере кашалота).
2) Эти образования устойчиво повторяют свою структуру, в общих чертах похожую на строение задней конечности наземного млекопитающего.
3) Они повторяются с этим аналогичным строением у животных, относящихся к разным зоологическим семействам – кашалотовые, дельфиновые, гладкие киты и полосатики.

Как вы думаете, господа креационисты, насколько велика вероятность повторения даже в общих чертах такого признака при его случайном и независимом повторении у представителей разных систематических групп, часто имеющих весьма отдалённое родство? Ага, посчитайте. Сколько ноликов после запятой рисовать будем: десять или двадцать? Впрочем, неважно. Если животные просто унаследовали от своего предка ген, отвечающий за образование задних конечностей, «сломанный» мутациями, то при случайном «разблокировании» этого гена другими мутациями процесс формирования конечности, контролируемый «восстановленным» геном, может пройти ещё хотя бы какую-то стадию. И в результате появляются структуры, которые по своей сложности намного превосходят результат простого повреждения генов, отвечающих за образование тазовых костей современных китов.

Держи нос по ветру!

«Ноздри у кита расположены на спине» – так рассказывает о необычной особенности строения китообразных турецкий креационист Харун Яхья в одном из русских изданий своей книги «Обман эволюции». При ближайшем рассмотрении оказывается, однако, что китовые ноздри (китобои называют их «дыхало» (англ. “blowhole”), и этот термин перешёл в зоологическую литературу) не покидают пределов черепа, и лишь смещены у современных китов на верхнюю часть головы. Такое необычное расположение ноздрей китообразных несёт глубокий биологический смысл – они открываются на той части головы, которая показывается из воды первой. Далее следует автоматический слитный акт выдоха-вдоха, занимающий доли секунды, и ноздри животного автоматически закрываются при соприкосновении особых кожных рецепторов с поверхностью воды.
Ископаемые остатки китообразных свидетельствуют, что ноздри китообразных не всегда располагались в столь необычном месте. В статье о китах журнала “National Geographic”, на которую не один креационист обрушил шквал гневной критики, приводится схема перемещения носовых отверстий с кончика морды на темя. На этой схеме показано строение трёх черепов китов: Pakicetus, Rodhocetus и серого кита.

Схема смещения ноздрей на черепе китообразных в процессе эволюции: Pakicetus, Rodhocetus и современный серый кит.

Сложно сказать, что именно не нравится креационистам в этой схеме. Я лично могу предположить, что имеет место некоторая «ступенчатость» схемы без плавного перехода. Но, разглядывая эту последовательность рисунков, следует помнить, что данная схема заведомо далека от полноты. В ней представлены не все представители ряда, ведущего от примитивнейших китов к современным видам, но даже эти три стадии вполне достаточны для понимания того, какой путь проделали ноздри китообразных в процессе эволюции. Точно так же, как в данном примере, креационисты атакуют «лошадиную серию» – последовательность ископаемых лошадей, ведущую к современным видам. При этом объектами атаки выбираются не научные работы, а заведомо упрощённый материал – школьные учебники и научно-популярные статьи, рассчитанные на людей со слабыми и поверхностными знаниями в области биологии. Собственно, это главный источник, из которого пополняются их ряды, поэтому хорошая идеологическая обработка здесь важна для выживания этого странного племени.
Аргументы против этой схемы могут быть весьма причудливыми и иной раз даже забавными. Джон Вудморапп в статье “Walking whales, nested hierarchies, and chimeras: do they exist?” (сайт Answers in Genesis) считает, что переход от ноздрей, расположенных на кончике морды, к ноздрям, расположенным на темени, затушеван различиями в пропорциях черепов китообразных:

… тщательное изучение относительного местоположения ноздрей в черепах только пяти родов протоцетид, когда показывается плавная тенденция к более заднему расположению [ноздрей] с течением предполагаемого времени, также демонстрирует факт того, что эта неявно просматриваемая [в оригинале сказано “meager” (буквально: «скудная, бедная» - В. П.] тенденция полностью затушевана значительными различиями в геометрии черепа между пятью родами. На этом основании, любая «тенденция» ко всё более и более заднему расположению ноздрей у протоцетид, не говоря уже об объёме всего отряда Cetacea, является почти бессмысленной. Это буквально то же самое, что сравнение яблок и апельсинов, и какие-то построения из факта, что кто-то может разложить эти фрукты в последовательности, показывающей прогрессивно увеличивающиеся поры. Последовательность «носового дрейфа» с тремя её членами в заметке ‘National Geographic’, по моему мнению, по сути своей лицемерна на грани с интеллектуальной непорядочностью – и это вдвойне плохо из-за того, что большинство читателей этого журнала является ничего не подозревающими непрофессионалами.

Естественно, в его статье не приводится никаких рисунков, показывающих это явление. Впрочем, само по себе сдвигание носовых отверстий – это как раз и есть по сути своей изменение пропорций черепа. При этом начинают укорачиваться кости черепа, располагающиеся между глазами и ноздрями, и увеличиваются челюстные кости, располагающиеся перед ноздрями. Отношения между костями в пределах черепа (то есть, их взаимное расположение) остаются практически прежними. Могут, конечно, появляться незначительные различия в расположении швов между костями, но относительное положение костей в пределах черепа не меняется.
Харун Яхья проявляет единодушие с Вудмораппом в статье Whale fantasy from ‘National Geographic’:

Подобная ситуация ложится на счёт ‘National Geographic’ со «скользящим носом». Журнал показывает три черепа от Pakicetus, Rodhocetus и серого кита из нашего собственного времени один над другим, и утверждает, что здесь представлен эволюционный процесс. Примите во внимание, что носовые структуры этих трех окаменелостей, особенно таковые у Rodhocetus и серого кита настолько различны, что их невозможно принять как переходные формы в одном и том же ряду.
Кроме того, движение ноздрей ко лбу требовало бы «нового дизайна» в анатомии рассматриваемых животных, и вера в то, что это могло случиться как результат мутаций – ничто, кроме фантазии.

Самое главное, что у современных китов отношения между ноздрями (дыхалом) и окружающими органами и тканями не нарушились и остались принципиально теми же – ноздри сформированы теми же костями, а их перемещение «на лоб» является, по сути, результатом укорочения одних костей и удлинения других. Следовательно, никакого «нового дизайна» не наблюдается и в помине. Чтобы можно было признать положение ноздрей у современных китов «новым дизайном» с точки зрения анатомии, гипотетическому богу-творцу нужно было бы, как минимум, «просверлить» ноздри так, чтобы их окружали иные кости, нежели обычно. Но в данном примере план строения черепа остался, фактически, прежним.
В качестве забавного примера креационистских возражений против эволюции ноздрей китообразных можно привести слова Малкома Боудена из статьи «Киты: никаких признаков эволюции»:

Можно лишь преклониться перед эволюционистами, продолжающими свято верить в теорию Дарвина, несмотря на все свидетельства против нее!
Попытайтесь решить хотя бы одну из проблем: например, как любое животное, находившееся на промежуточной стадии, могло одновременно питаться и дышать, в то время, когда его дыхательное отверстие отделилось ото рта и перемещалось на макушку, где оно сейчас расположено у кита?

Задача и впрямь не проста... Я похолодел от ужаса, когда ощупал собственное лицо и удивился, что ноздри-то (дыхательные отверстия, стало быть) у меня также отделились от рта и всю жизнь существуют в таком виде. Тем не менее, я дышу и живу! Наблюдение за людьми и позвоночными животными (собаки, голуби и пр.) на улицах города окончательно убедило меня в двух вещах:
1) Дышать (и нормально жить), когда «дыхательное отверстие отделилось ото рта», вполне возможно.
2) Господин Боуден сам не понимает, что пишет, а наши креационистские переводчики с радостью хлебают псевдонаучные помои с Запада, рассчитанные, может быть, на детские утренники в каком-нибудь мормонском детском саду.
Можно считать пакицетуса самым-самым примитивным китообразным, а можно лишь заурядным примитивным парнокопытным с едва наметившимися адаптациями к водному образу жизни, но на нынешнем этапе развития знаний о древнейших китах эволюционисты выводят линию китообразных от него. Ноздри пакицетуса располагаются там же, где у всех обычных млекопитающих – на кончике морды. Если это животное вело частично водный образ жизни, такое расположение ноздрей не вредило ему: у современных водных млекопитающих типа выдр и тюленей ноздри также располагаются на кончике морды. И ещё вспоминаются крокодилы, которым также не мешает такое расположение ноздрей. К слову, у триасовых аналогов крокодилов, фитозавров, ноздри располагались прямо перед глазами, на своеобразном возвышении черепа.
«Кинозвезда» из фильма «Прогулки с чудовищами», амбулоцетус, показан в этом фильме с ноздрями, которые уже начали сдвигаться назад. Но фактически это лишь предположение учёных на основе анализа его места в систематике ранних китообразных и строения близких форм древнейших китов. Череп амбулоцетуса сохранился не полностью, и отсутствует как раз часть верхней челюсти, где располагались ноздри. Очевидно, именно поэтому амбулоцетус отсутствует в схеме журнала “National Geographic”, хотя в других случаях его строение рассматривается более подробно (например, строение ног и позвоночника). Но в любом случае предполагать наличие у него дыхала нет смысла – даже у более поздних китообразных дыхало отсутствует. Однако, креационисты отказывают ему в праве называться китом именно по этому признаку. Дон Баттен “A whale of a tale?”:

Даже если дополнительный материал об Ambulocetus на сайте Тевиссена достоверен, это никак не подтверждает её как переходную форму между китами и наземными животными. Например, нет никакого свидетельства развития горизонтальных хвостовых лопастей, столь характерных для китов, или уникальной слуховой системы китов (то есть, не открывающейся наружу), или дыхала, и т.д., и т.п. Действительно нет никакого признака, который является уникально «китовым» и идентифицирует Ambulocetus как вид, связанный с китами.

Rodhocetus, изображённый на схеме “National Geographic”, демонстрирует среднее положение ноздрей между пакицетидами и поздними китообразными – они располагаются у него приблизительно в средней части морды, как раз на вертикальной линии, проходящей через корень клыка (кстати, клык этого животного всё ещё отличается от остальных зубов, то есть, зубная система гетеродонтна, как у типичных наземных млекопитающих). Сложно сказать, почему креационисты не принимают эту схему, ведь Rodhocetus демонстрирует ту самую давно искомую «переходную» степень проявления признака. Другой вопрос состоит в том, что темп и последовательность изменений, которые шли в рассматриваемой креационистами группе животных, могут не соответствовать схеме, которую от них требуют креационисты. Такую тактику креационистов (в частности, Дуэйна Гиша) сравнивают с изготовлением соломенного чучела – создать свою модель понимания некоторого процесса (не всегда увязанную с реальными данными), приписать её учёным, а затем успешно «бороться» с построениями эволюционистов. В этом случае выявление реальной последовательности изменений плавно подменяется поиском несоответствий между фактическим материалом и предлагаемой креационистами моделью, которая и является в этом случае «соломенным чучелом».
Если отвлечься от схемы “National Geographic” и обратиться к многочисленным ископаемым образцам китовых черепов, то можно заметить, что дыхало стало одним из последних сформировавшихся «китовых» признаков. Оно появилось уже после того, как киты окончательно порвали с наземной средой обитания и приобрели обтекаемую форму. Значительное количество ископаемых китообразных, будучи несомненными китами с точки зрения анатомии, ещё не имели дыхала (в современном понимании этого термина). В частности, Эдвард Т. Бабински, обсуждая статью Дона Баттена “A Whale of a Tale?”, пишет об эволюции положения ноздрей китообразных следующее:

Никто из эволюционистов не ожидает от Ambulocetus наличия дыхала. Самый ранний известный кит, Pakicetus, имел ноздри на конце морды. Мы не знаем, как у Ambulocetus, но не ожидали бы от него наличия дыхала, потому что даже Rodhocetus (более приспособленный к воде) не имел никакого дыхала, хотя и имел ноздри, сдвинутые от конца головы к месту выше клыков. Позже мы видим, что ноздри Basilosaurus были на середине его морды, все еще только на полпути к его темени. Даже Eocetus и близкие «археоцетовые киты» позднего эоцена, которые полностью утратили задние конечности, все еще сохраняли «примитивные» китовый череп и зубы, и неслитные ноздри.
http://www.talkorigins.org/faqs/faq-transitional/part2b.html

Показательными примером эволюции дыхала является китообразное Aetiocetus weltoni. Этот кит является одним из самых древних известных на настоящий момент усатых китов, то есть, это явное и несомненное китообразное с уникальным признаком, не встречающимся даже у ряда современных китов (у тех же зубатых китов), не говоря уже о млекопитающих других отрядов. Китовый ус не сохраняется в ископаемом состоянии, но у данного животного строение челюстных костей напоминает таковое у современных усатых китов, и на основании этого признака животное было классифицировано. Ноздри Aetiocetus располагаются не на темени, а в средней части черепа. То есть, животное, несомненно являющееся китом согласно признакам строения челюстей, не демонстрирует характерного «китового» признака.

Череп Aetiocetus.
Orbits - глазницы
External nares - наружные ноздри
Teeth - зубы

Более того, есть гораздо более интересные факты. В статье “Creationist mindblocks and whale evolution” («Креационистские препятствия для разума и эволюция китообразных», критика статьи Scientific Roadblocks to Whale Evolution by Frank Sherwin), приводятся такие факты, касающиеся эволюции дыхала:

Хотя нет свидетельств того, что позднеэоценовые археоцеты демонстрируют телескопизацию («странную модификацию» у Stahl; Шервин, 1998, ссылка 11) черепа, имеет место постепенное смещение ноздрей за уровень предкоренных зубов у поздних видов. Имеется, однако, некоторое количество таксонов, как среди зубатых, так и среди усатых китов, которые демонстрируют переходные стадии телескопизации (Whitmore & Sanders, 1976; Fordyce, 1992; Fordyce, et al, 1994), и более того, есть такие, у которых телескопизация происходит в процессе роста и созревания, в противоположность её возникновению в утробный период развития (Klima, 1995). В настоящее время в Южной Каролине изучается один олигоценовый усатый кит, у которого черепа ювенильных и взрослых особей демонстрируют это онтогенетическое изменение во время роста (Palmer, личное сообщ.). Телескопизация черепа у китообразных является приспособлением, которое связано со смещением ноздрей на вершину черепа. Телескопизация у зубатых китов представляет собой разрастание в заднем направлении предчелюстных и верхнечелюстных костей над лобными, а у усатых китов верхнечелюстные кости разрастаются назад под глазницы, формируя подглазничный отросток (Miller, 1923). Итак, эта «странная модификация» современных китов, отсутствующая у позднеэоценовых китов, существует на разных эволюционных стадиях у их потомков.
Смещение ноздрей в онтогенезе дельфина и формирование дыхала. Следует обратить внимание, что ноздри закладываются в том же месте, что у обычных млекопитающих, не относящихся к китообразным.

Телескопизация костей черепа китов. Лобные кости заштрихованы.
А) Ранне-среднеэоценовый археоцет Artiocetus clavis
B) Ранне-среднеэоценовый археоцет Protocetus atavus
C) Позднеолигоценовый усатый кит Aetiocetus cotylalveus
D) Позднеолигоценовый усатый кит Eomysticetus whitmorei
E) Позднеолигоценовый зубатый кит Agorophius pygmaeus
F) Позднеолигоценовый зубатый кит Simocetus rayi

Если проанализировать особенности строения китовых черепов, можно заметить одну важную особенность. При наличии дыхала черепа современных усатых китов сохраняют симметричность, а черепа зубатых китов (дельфины, клюворылые киты и кашалоты) резко несимметричны. На основании этого можно сделать вывод о том, что развитие дыхала у них проходило уже после того, как эти группы разделились – в противном случае они бы унаследовали единый тип строения носовых костей. Развитие дыхала у усатых и зубатых китов, таким образом, представляет собой пример параллелизма в эволюции. Роберт Кэрролл в книге «Палеонтология и эволюция позвоночных» (т. 3, стр. 94) рассказывает об эволюции дыхала китообразных:

Направленность посылаемого [эхолокационного – В. П.] сигнала контролируется специальным образованием, расположенным на голове около наружной ноздри. У современных одонтоцетов это одно отверстие (у остальных китов их два), и его модификация приводит к заметной асимметрии окружающих костей. Такая асимметрия возникала независимо шесть, а то и десять раз при формировании различных семейств одонтоцетов.

На фотографиях современных китов различие в строении дыхала вполне заметно. У усатых китов одинаково развиты обе ноздри. У настоящих, или гладких китов (семейство Balaenidae, включает гренландского, южного и карликового китов) фонтан двойной и струи расходятся под углом друг к другу. Фонтан серых китов (Eschrichtiidae) также двойной. У полосатиков (семейство Balaenopteridae) дыхало образовано сильно сближенными ноздрями, и фонтан одиночный, в виде перевёрнутого конуса.

Двойное дыхало усатого кита.

У зубатых китов дыхало образовано одной ноздрёй. У кашалота, например, правая ноздря заросла и превратилась в звуковоспроизводящий аппарат с развитыми воздушными мешками. Левая ноздря этого кита служит для дыхания и открывается на конце морды. У дельфинов одиночное дыхало открывается на темени. Фонтан зубатых китов, соответственно, всегда одиночный.
Такие различия в строении черепа и дыхательных путей усатых и зубатых китов чётко показывают, что изменения к состоянию, характерному для современных китов, произошли независимо друг от друга. Поэтому креационистские ожидания того, что дыхало образуется на самых ранних стадиях эволюции китообразных, безосновательны. А в свете отсутствия дыхала у несомненных китов (поздних археоцетов типа Basilosaurus и ранних усатых китов типа Aetiocetus) такие претензии выглядят и вовсе смешными.


Интермедия о правде и полуправде:
О том, как НЕ надо говорить о переходных формах.

В связи с эволюцией дыхала у китообразных полезно остановиться на одной тонкости: корректности в дискуссиях с креационистами. Ведь эти люди действительно преуспели в одном: в поиске соринок в чужом глазу (о составе загрязнений в собственных глазах они предпочитают умалчивать). Так, на зарубежных сайтах и форумах эволюционистов китообразное Aetiocetus часто приводится как пример одной из переходных форм в эволюции китообразных: его ноздри занимают промежуточное положение между ноздрями самых ранних и современных китов. Но сравните две последовательности изображений:

(1)

С сайта http://evolution.berkeley.edu/evosite/lines/IAtransitional.shtml

(2)

Три рисунка с форума http://www.frostcloud.com/forum/showthread.php?t=15804

Как говорится, «найдите десять отличий»... Впрочем, отличие тут одно, хотя оно стоит десяти. В первом случае выстраивается ряд: прото-кит Pakicetus => примитивный усатый кит Aetiocetus => современный усатый кит (серый кит). Во втором случае, однако же, ряд несколько иной: прото-кит Pakicetus => примитивный усатый кит Aetiocetus => белуха, современный зубатый кит, животное из другого подотряда китообразных, не связанное отношениями преемственности с Aetiocetus!!! Честно говоря, я не в курсе, додумались ли западные креационисты, что ряд, завершающийся черепом белухи, неправильный. Если нет, то, думаю, отечественные креационисты могли бы преподнести им прекрасный подарок к очередному религиозному празднику.
Пока креационно-эволюционные дебаты, связанные с происхождением и эволюцией китообразных, в России не достигают и десятой доли той интенсивности, с которой они бушуют за рубежом. И этим примером я призываю коллег по мировоззрению быть максимально корректными во всём, что касается фактов и примеров. Можно относиться к креационистам как к старомодным чудакам, можно как к злобным, въедливым и изворотливым критикам, можно как к откровенным лжецам – в бесконечных дискуссиях на религиозных и атеистических форумах можно найти подтверждение для любой точки зрения на них как на оппонентов. Но в любом случае эволюционист должен быть максимально корректным, избивая оппонентов фактами. Даже ради большей наглядности нельзя отступаться от истины, в противном случае это может быть обращено против самих же эволюционистов. А уж под каким соусом это будет подано – это воля креационистов. Им в этом вопросе нет равных.


Дань прошлому в организме китообразных

Рудименты и атавизмы – это ещё одна болезненная точка соприкосновения взглядов креационистов и эволюционистов. В представлении эволюционистов рудименты (остатки некогда развитых органов, которые есть у всех представителей вида) и атавизмы (единичные случаи возврата рудиментарных органов к более развитому состоянию, близкому к развитию органа, характерному для предков) являются свидетельствами былого наличия этих органов в хорошо развитом виде у предков рассматриваемой группы живых организмов. Креационисты, естественно, ничего не хотят слышать о таком толковании рудиментов и атавизмов, поскольку оно само по себе возможно лишь в рамках признания процесса эволюции и процесса развития/редукции органов. Но, поскольку по данной теме нужно хоть что-то отвечать, для них рудименты становятся «органами с невыясненной функцией». Как правило, в рассказе об органах, которые среди эволюционистов считаются рудиментарными, креационисты дают указанное заведомо неверное определение рудиментов, затем описывают функции данных органов, блестяще «опровергая» фальшивое определение, и многозначительно делают вывод о том, что эволюционисты в очередной раз выдают желаемое за действительное.
Китообразные изменились по сравнению со своими предками сильнее, чем представители любого из современных отрядов млекопитающих. Но они сохранили в организме значительное количество рудиментов, и для них известны примеры атавизмов.
Один из самых известных примеров рудиментов у китов – пояс задних конечностей. О нём достаточно подробно говорилось выше, и потому нет смысла повторяться.

Слуховой проход у дельфина хорошо заметен на этой фотографии – маленькое отверстие за глазом.

Ещё один рудимент, известный у китов – слуховой проход. О механизме восприятия китообразными звуков было подробно рассказано в соответствующем разделе обзора. Наружное ухо в этом механизме почти не задействовано, и его структуры сильно редуцированы. У китообразных есть крохотные ушные отверстия неподалёку от заднего края глаза, а сам слуховой проход представляет собой трубку диаметром около одного миллиметра, которая зарастает примерно на середине длины. У усатых китов в слуховом проходе образуются ушные пробки, на которых нарастают годичные слои, по которым можно определить возраст кита. Ещё одно свидетельство некогда развитых наружных ушей – крохотные рудиментарные мускулы, соответствующие тем, что подходят к ушным раковинам у наземных млекопитающих, имеющих подвижные уши.
Также рудиментом у китообразных является диафрагма: киты дышат почти исключительно с помощью движений рёбер.
Большое количество рудиментарных мышц находится в передних конечностях китов, превратившихся в плавники. Скелет передней конечности китообразного – прекрасный пример гомологии: его кости и отношения между ними соответствуют таковым у наземных млекопитающих. А вот мускулы и связки, которыми снабжены плавники китов, уже не обеспечивают той же подвижности, что у наземных зверей, хотя их строение полностью соответствует строению соответствующих частей тела наземных животных. Мускулы в плавниках китов работают скорее как связки, придавая плавнику жёсткость и упругость, но никак не подвижность.
Ещё один рудимент – волосяной покров. Обычно китов принято считать безволосыми существами (сами креационисты упоминают про это), но на самом деле у китов на коже имеются редкие волосы. Они, хотя и являются рудиментами, далеко не бесполезны. Эти волосы служат, как полагают учёные, сенсорными органами, с помощью которых усатые киты определяют наличие в воде мелких планктонных рачков.

А. Г. Томилин «В мире китов и дельфинов», гл. 3:

Лишь отдельные волоски несколько дней держатся на морде новорождённых дельфинов и потом выпадают, а у усатых китов сохраняются в течение всей жизни, выполняя роль вибрисс, или осязательных щетинок.

Креационисты почему-то ничего не упоминают про волосы китообразных, тогда как их рудиментарные задние конечности стали настоящей «притчей во языцех». У усатых китов имеются щетинки около глаз и по краям челюстей, поэтому исследователи образно говорят, что у них есть «брови», «усы» и «редкая бородка». Эти щетинки играют роль вибриссов, сигнализируя о наличии в воде планктонных ракообразных. Также отдельные волосы есть на теле примитивных зубатых китов – современных речных дельфинов. Особенно много их на роструме этих животных.

Фотография с сайта, посвящённого изучению строения карликового кита (Caperea marginata): волосок на коже карликового кита.

Наиболее часто упоминаемые атавизмы китообразных:

Наличие задних конечностей, развитых в разной степени – от слабо заметных бугорков до более-менее развитых органов, хорошо видимых снаружи; о них уже было рассказано выше;

Для некоторых особей китов (в частности, для белухи) отмечается появление ушной раковины в виде небольшого кожного валика, окружающего ушное отверстие;

Менее известный пример – наличие большого количества зародышей. А. Г. Томилин «В мире китов и дельфинов», гл. 3:

Изредка в одной самке находят несколько зародышей. У синего кита однажды обнаружили семь, а у финвала и сейвала – по шесть зародышей. Это – свидетельство былого многоплодия предков китообразных.

У китов рождается один детёныш, а двойни исключительно редки. Лишние зародыши у китов рассасываются. Резорбция избыточного количества зародышей – это, опять-таки, не исключительный признак китообразных: лишние зародыши рассасываются, например, у кроликов.


Думаю, настало время подвести итоги... Многое было сказано, многое показано, многое проанализировано. Научная точка зрения, как видно из приведённых цитат, может меняться. Но это не спонтанные волюнтаристские решения, а итог кропотливой работы по изучению старых и новых фактов. Точка зрения креационистов остаётся удивительно постоянной, несмотря ни на что.

Do-While Johnes, «Сказка о ките – часть вторая», ноябрь 2001 года:

Прошедшее за несколько миллионов лет

Фактически немного людей прочтёт статью Тевиссена в Science. После чтения последних двух его абзацев вы, конечно, поймёте, почему. Люди, вероятнее, будут читать резюме, подобные этому.

Открытие Тевиссеном и др. этих наземных китообразных [«китов, ходящих по земле»] – одно из наиболее важных событий в прошлом столетии в палеонтологии позвоночных. Только очень немногие окаменелости вроде этих показывают связь между двумя группами позвоночных, которые являются чрезвычайно различными по понятиям формы, но все же близко связанными в понятиях эволюции. Когда имеет место резкое изменение среды обитания – как от суши к воде – морфология вновь приспособившихся животных во общеих чертах так очень изменяется из-за высокого давления отбора, что любое сходство с первоначальным предком быстро стирается. Но новые окаменелости великолепно документируют связь между современными китами и их наземными предками, и должны занять своё место среди других известных «связующих звеньев», вроде наиболее примитивной птицы, Archaeopteryx, и раннего гоминида Australopithecus.

Эти окаменелости фактически показали недостаток связи между наземными млекопитающими и водными млекопитающими. Подобие не было «быстро стерто». Его там никогда не было изначально. Но это отсутствие подобия приводится как свидетельство эволюции! Почему? Поскольку это – одни из «очень немногих ископаемых», которые имели мимолётную возможность побыть переходной формой. Они не могут позволять себе дать этим вещам растаять.

Вера, несмотря на очевидное

Свидетельство против развития стоит перед лицами людей, но они отказываются его видеть. В конце этой статьи месяца об эволюции китов ‘National Geographic’ говорит о недавних открытиях Джинджерича и Тевиссена.

На какой стадии они выработали дополнительный миоглобин в своих мускулах для запасания кислорода для более долгого ныряния? Когда горбачи начали петь одни из наиболее сложных и проникновенных песен, которые мы когда-либо слышали? Поскольку изменения в физиологии и поведении не всегда связаны с очевидными изменениями в анатомии, их сложнее отследить. Мы только знаем, что, когда появились современные киты, они продолжили совершенствовать свои адаптации и процветать.
Схема родословного дерева кита остаётся далекой от завершения. Много ветвей ещё должно быть заполнено, и его пересмотр с недавних пор был предложен для самых корней.

Одна из многих вещей, отличающих китов от наземных млекопитающих – это то, что они способны хранить кислород в своих мускулах в течение долгого времени, что позволяет им оставаться под водой гораздо дольше, чем это может любое наземное млекопитающее. Они или приобрели этот признак путём эволюции, или были исходно созданы с ним. Но даже при том, что нет никакого объяснения того, как они смогли приобрести дополнительный миоглобин, ‘National Geographic’ не потерял веру. Они все ещё убеждены, что киты приобретали это путём эволюции.
Они знают, что много ветвей родословного древа утеряно. Они знают, что то, что они когда-то считали корнем древа, было вырвано из земли и брошено в огонь. Несмотря на это, они «знают», что современные киты появились и продолжают совершенствовать свои адаптации.

Очевидный вывод

Мы думаем, что наиболее логичная интерпретация окаменелостей Pakicetus – это то, что он представляет собой наземное млекопитающее, которое даже не имело ничего общего в зубах или ушах с современными китами. Это фактически срывает с корней эволюционное древо китов. Эволюционисты вернулись назад к точке, где у них не было никаких ключей к тому, как наземные млекопитающие, возможно, смогли эволюционировать в китов.
Эволюционисты говорят, что это – «один из лучших примеров эволюции». Если это всё, что у них есть, теория эволюции утонула очень глубоко.

Но, если всё же собрать волю в кулак, сесть и прочитать те самые статьи в научных журналах, результат может получиться просто потрясающим. Из суждений креацимонистов видно, что они просто не могут (или не желают) выйти за пределы газетных и научно-популярных статей. Много раз на протяжении обзора было наглядно видно, что информация из научного первоисточника полностью опровергает построения креационистов. Даже внимательное прочтение цитируемых самими креационистами отрывков позволяет утверждать, что они истолковывают факты с большими искажениями.
Вполне естественно, что палеонтология даст ответы не на все вопросы. Например, особенности строения мягких тканей у доисторических видов китообразных могут быть изучены лишь в малой степени и по косвенным данным. И палеонтологическая летопись сама по себе заведомо неполна и не сохранит до наших дней остатков всех 100% видов, когда-либо существовавших на Земле. Но там, где проигрывает палеонтология, её дополняют биохимия и сравнительная анатомия.

Малком Боуден, «Киты: никаких признаков эволюции»:

Общественное легковерие?

Предположение, что млекопитающие вернулись в море и стали китами, совершенно необоснованно. Тем не менее, эволюционистам приходится его придерживаться, прикрывая огромный пробел теории. Вот хотя бы один пример. Профессор Стив Джоунс (Steve Jones), представляя свою новую книгу «Почти как кит» (Almost Like a Whale) в пишет: «До 19 века эта идея была смехотворна, но сейчас предположение, что эволюция произвела на свет кита от сухопутного животного, любившего полакомиться насекомыми, кажется вполне разумной» [...]. О чем здесь говорит профессор Джоунс? О том, что разум людей, настрадавшихся за долгие годы от сказок эволюционистов, настолько истощился, что теперь готов беспрекословно проглотить даже самую нелепую теорию. Джоунс явно работает, исходя из предпосылки, что людям можно рассказывать об эволюции все, что угодно, главное делать это:
– достаточно часто;
– уверенно;
– и с совершенно невозмутимым лицом!

Читайте и внимайте: слова профессионала! Многие построения креационистов, упомянутые выше, сделаны как раз по такому принципу. Здесь и многократно повторяемые заклинания про то, что «теория эволюции – это лишь теория», что «пакицетус (амбулоцетус) – это всего лишь наземное четвероногое животное, не имеющее ничего общего с китами», и многое другое. Причём повторяемое многократно в разных статьях. А уж какую чушь порой порет сам Боуден в своей брошюрке – так я просто удивляюсь «всеядности» и крайне некритическому подходу к таким вещам со стороны Христианского научно-апологетического центра, тиснувшего это произведение умственного труда буклетом №97. Возможно, конечно, что дело тут в элементарном невежестве. И я искренне опасаюсь, что угадал.
Подобно давно известной «лошадиной серии», «китовая серия» у креационистов стала предметом многочисленных домыслов, сплетен, дозированной полуправды и откровенного вранья. Думаю, примеров этого уже было приведено достаточно. Поэтому хочется дать один совет сторонникам теории эволюции, которые окажутся втянутыми в дебаты с креационистами. Нужно беседовать с ними на языке фактов, и не стоит бояться вдаваться в тонкости вопросов. Если беседовать с креационистом о пророках и чудесах, преимущество будет у него. Но в дискуссии на биологические темы креационист «играет на чужом поле», не владея в нужной степени хотя бы знанием фактического материала. Поэтому, при строгом соблюдении корректности, его легко поставить в неудобное положение фактами, которые, как известно, упрямая вещь. И отрицание простых, проверяемых и документированных фактов станет для креациониста подобно самоубийству.
Нужно ли учёным вступать в дискуссии с креационистами? Несомненно, нужно. Учёные и креационисты находятся сейчас в неравном положении, и учёные проигрывают. У креационистов имеется мощная финансовая поддержка из различных источников, а также моральная поддержка в виде чиновников госаппарата, отбивающих поклоны и смиренно держащих свечки на больших церковных праздниках. Также у креационистов есть много рычагов влияния на людей, особенно на несведущих. У учёных этого нет. Зато у них есть знания. Если учёные станут, посмеиваясь в бороду, прятаться за стенами научных учреждений, они проиграют борьбу за массовое сознание и общественное мнение. А при публичных дебатах (естественно, имея столь же хорошо подвешенный язык и умение спорить), либо со статьями в общедоступных источниках информации (в том же Интернете) специалисты легко смогли бы поставить на место своих оппонентов, заодно показав всем желающим их истинную суть.
Я надеюсь, что мне удалось хотя бы на шаг подойти к этой цели, сделав некоторую часть научного знания более доступной для читателей. Если вы заметите ошибки в переводе или изложении текста, или можете уточнить перевод некоторых терминов, убедительно прошу сообщить мне, указав правильный вариант текста и пояснение, почему следует считать правильным именно ваш вариант прочтения или толкования. Если есть какие-то дополнения, которые вы считаете важными для данной работы, я буду рад ознакомиться с ними.

С уважением, Волков Павел Иванович.

г. Владимир, 2008 год.


Выражаю глубокую благодарность за помощь в работе над этим обзором: Brian Switek, Darren Naish, Edward T. Babinski.


Часть 1: «Откуда есть пошли» киты и «как стали быть»?

Индохиус - «меньший брат» китов
Пакицетиды: первые в ряду
Небольшая интермедия: кит с хоботом
Родословная «ходячих китов»
Амбулоцетус – «кинозвезда» из «Прогулок с чудовищами»

Часть 2: Родословная морских великанов

Скованные одной цепью: последовательность форм ранних китообразных
Ещё одна интермедия: есть и подревнее киты
Путь к современным китам
Небольшая интермедия: о развитии китового уса

Часть 3: Кит в анатомическом театре

Ушки... не на макушке.
... На задних лапках ходят.
Держи нос по ветру!
Интермедия о правде и полуправде: О том, как НЕ надо говорить о переходных формах.
Дань прошлому в организме китообразных.

 

Hosted by uCoz